Не пей чужого, люби дурного

Под зельем происходит нечто прекрасное. Арсений, наконец-то, чувствует желание того самого человека, который ему сильно нравится. Они притираются друг к другу на диване в комнате, часто дышат, Антон целуется будто ждал, когда можно будет сорваться. Арсений ловит кайф от ощущения соприкосновения кожи, кажется, что его тело сейчас источает слишком притягательный аромат, что под его ногами распускаются цветы, а из груди струятся розовые сердечки. Неужели только из-за этого зелья Антон жаден до него? – Обнимемся? – Раскрывает руки Арсений. – Не, я не настроен, – отмахивается Антон, отходя на шаг и скрываясь из вида. Так было несколько дней назад, у Попова был официальный повод поздравить Шастуна с успешно зачарованным предметом, но тот сбежал. А ведь они до этого момента проговорили почти весь день! Арсению казалось, что он соблюдает личные границы, потому что похлопать по плечу и уткнуться в него от смеха Шастун любит. Негодование сменяется пониманием, что, вероятнее всего, его не так поняли. Арсений правда по-дружески это предлагал. После он предпринял попытку извиниться, но Шастун даже не вспомнил, о чём тот говорит. Тут Арсений начал подозревать, что сам запутался. Он оставил Антона на неделю, держа дистанцию и не распускал руки. Но тут уже сам Шастун стал забивать на выстроенное им расстояние. Дружеское объятие случилось на спэлбатле, когда они Серёжу с Димой выиграли. И это не было простой задачей, между прочим. Позов – лучший на курсе и лучший друг Шастуна, в то время, как Матвиенко едва ли не семья Арсения и тоже весьма хорош в поединках. Но азарта Антона и знаний Арсения оказалось больше, чем достаточно, чтобы не по-братски разнести лучших друзей. Серёжа тогда сказал, что если бы умел ревновать, то обязательно это сделал бы. Но дружеских объятий становилось мало, Арсению хотелось большего, настолько, что он замаялся варить себе зелье от видений во снах. Круги под глазами стали заметнее, а Антон более обеспокоенным за здоровье друга. И слово это, по-дурацки и сопливо, разбивает сердце Арсения. Поэтому он пользуется помощью Димы, да-да, того самого, который лучший друг Антона. Тот ему сварил, как он утверждает, безотказное приворотное. Ещё предупредил, что пить его надо только в непосредственной близости к объекту симпатии, ебать оно мощное, конец цитаты. Попов скептически смотрел то на Диму, то на бутылёк. Приворот, обычно, надо колдовать на растущую луну и отвар подливать в чай тому, кого хотят заполучить. И такой способ Арсений не приемлет, потому что таким образом, как раз, можно вызвать только тупую похоть, граничащую с одержимостью, если с дозировкой переборщить. И откат может быть непредсказуемым и болезненным для того, кто на это пошёл. Но Позов поклялся, что «это варево» никому не навредит, сработает как магнит к металлу и вообще, не стой тут, иди ворожи уже Шаста. Арсений успевает трижды передумать и четырежды преисполниться... когда Антон приходит к нему в комнату и начинает что-то рассказывать, сразу же занимая место на диване. Арсений последний раз предпринимает попытку остановиться, но быстро отворачивается, выпивая залпом зелье, закупоривает бутылёк и отставляет на стол. Для ускорения эффекта Поз рекомендовал приблизиться на возможное расстояние к объекту. И Попов уже в процессе разворачивания, как ощущает теплое прикосновение ладони к спине. А потом и мягко оказывается обнят со спины. – Прости за тот случай с отказом от обнимашек, Арс, – почему-то вполголоса произносит Антон, зарываясь носом в волосы, – ну как я мог тогда? Только познакомились, и всё? А личное пространство? – Не понимаю, о чём ты, – если честно, Арсений и правда не особо улавливает, что до него пытаются донести. В руках Шастуна так тепло, он какой-то очень нежный и опасливый, разве зелье не должно туманить разум и вынуждать приступить к непотребствам? Руки вдруг сжимают сильнее, Арсений чуть давится воздухом, а после ощущает необычайной го́лодности поцелуй. Не совсем понимает, правда, когда он развернулся и вцепился в Антоновы плечи, но чувствует всё так остро, что хочется прямо сейчас всего и с ним. Арсений трепетно гладит кожу под пальцами, ведёт ими как кистями, завершая рисунок его пылкой привязанности. Антон снимает с него и рубашку, они остаются оба в белье на диване, Арсений лежит сверху, жмётся и притирается всем телом, с ума сходя от накапливающегося воздуха в лёгких. Шастун не пытается поменять их позу, принимает прикосновения и податливый настолько, что это... настораживает. Попов тут себе напридумывал, что они сольются воедино, прямо так, без болтовни и размениваясь на прояснение деталей как вдруг... ловит себя на ощущении, что ему нужно обговорить пару важных для удовольствия вещей. Титаническим усилием Арсений отстраняется от желанных... желанного целиком и полностью Антона, садится и пытается отдышаться. И Шастун сразу же становится таким уязвимым, что это невыносимее, чем было знать, что они только друзья. – Всё хорошо, Арс? Я перестарался где-то? Арсений не удерживает в себе тихий скулёж от того, какой же Антон трогательный в этой своей заботе. Он возвращается в его объятья и говорить начинает только после того, как дыхание восстанавливается у обоих. – Ты не перестарался, это я накосячил, – признаётся Попов, пряча лицо в сгибе шеи, – Поз выдал мне приворотное на тебя, потому надо подождать, пока действие схлынет. А то у нас только потрахи могут на той почве случиться. – Поз и приворотное, серьёзно? – беззлобно усмехается Шастун, чмокая в висок. – Ты хотел меня приворожить? – Не хотел через магию всё это... – Знаешь, есть магия такая, которой не всякий умеет использовать, но ходят легенды, – поцелуй в шею и взгляд точно в глаза, – способ куда действеннее, чем сомнительное варево Димы. – И что же за магия такая, о великий колдун? – Арсений посмеивается и наслаждается лаской. – Слова, Арс. Ты мог бы поговорить со мной вообще-то. Я думал, что мы друзья. – В том-то и дело, – Арсений не выдерживает такого уровня обесценивания его стараний, – ты, вон, с Димой тоже друг. Но с ним ты не намеревался мутить по первому требованию. – Арс, – и почему взгляд такой, будто Попов дитя малое и неразумное? Это важно, между прочим! – Мы оба телепатию будем проходить только на третьем курсе, пока магия слов самая могущественная. У меня теперь столько вопросов, на которые я хочу получить словесные ответы! – Прохладно становится, – напоминает об их раздетом виде Арсений. Антон вытаскивает из-под них покрывало из флиса и обматывает их сцепление. Арсений давит улыбку, у них же тут серьёзный разговор. – Давай по очереди задавать по одному вопросу и отвечать, таким образом магия твоих слов и моих сплетётся воедино и будет не менее захватывающе чем секс. Арсений фыркает и отводит взгляд, видимо это считают милым, раз сразу же целуют в щёку. – Ты первый, – уступает Антон, чем выбивает из равновесия. – Почему «варево»? После этого зелья ты на меня вон как накинулся, – решается, всё же, Арсений, указывая на пространство над ними. – Поз лучший в заклятьях, а не в зельях, уж поверь мне. Он пытался как-то забодяжить опьяняющую воду, чтобы её у нас не изъяли. Так этот отвар из трав так надымил, что никого не было видно. Арсений смеётся, он помнит, на прошлой неделе всех вывести хотели, думали, горят. А оказывается это всё Дима. Попова вдруг притягивают к себе и целуют, но что забавно, не страстно, а просто проходясь языком по всей глубине рта. Отстраняясь, Антон выглядит анализирующим что-то на латыни, скорее всего. – Он тебе подсунул расслабляющий отвар. Причём явно не им приготовленный, – со знанием дела заявляет тот и, будто извиняясь, чмокает губы напоследок, – он ведь знал, что я пойду к тебе признаваться. – Подожди, что? – Арсений много успевает почувствовать, но не понять. – Моя очередь задавать вопрос, – напоминает Шастун, укутывая плотнее и прижимаясь ближе, – почему ты не стал со мной говорить на эту тему? – Это не так-то легко, знаешь ли, – бурчит Арсений, смотря куда угодно, только не на Антона, – с твоими личными границами какая-то ерунда. То не обнимешь, то прижмёшь к себе так, что я забываю, как дышать. Арсений видит, он видит, как Шастун молниеносно покрывается румянцем, при этом смотреть во все глаза не перестаёт. – Ты пришёл ко мне признаваться сам... в чём? – Арсений ругает себя мысленно за такой глупый вопрос, как привлекают к себе, пальцами подхватывая за подбородок и глядя внимательно. – Ты помнишь, с чего я начал, придя к тебе? – Ты уходишь от ответа, – возмущается, умудряясь очаровываться теплом, что клубится где-то в груди от слов Антона. – Тебя так сильно расслабило варево, что всё, что я выпалил в начале, ты не услышал? – Ну что за человек? Даже удивлённые дуги бровей выглядят прекрасно. Арсений себя очень растерянно чувствует, но при этом уютно в руках Антона. Он мотает головой в сторону и вздыхает. – Поз – жук, который создал нам условия для того, чтобы мы поговорили. Наверняка и Серёжа участвовал, минимум в варке, максимум – это была его идея. Я так ныл Диме, что не знаю, как ты отреагируешь на возможную смену нашего статуса, что не замечал, что ты хочешь того же самого. – Антон, – Арсений резко складывает картинку в голове, будто просыпается, обнимает за шею Шастуна и выдыхает, – меня отпустило зелье, теперь я не как в тумане. – С возвращением, мой хороший, – последние слова тише, но Арсений от них едва ли восторженно не пищит. – Твой хороший, – повторяет довольно Попов, ластится и жмётся ещё сильнее, хотя уже только врасти получится ближе. – Видишь, магия слов какая действенная. Последнее заклинание только произнесу и можно будет настраиваться на уроки телепатии. Арсений поднимает взгляд на Антона и улыбается, проводя подушечками пальцев по щеке. – Ты будешь мне не только другом, но и парнем? – Да, буду, – кивает Арсений, коротко целуя задавшие этот вопрос губы. – Вот и договорились. Попов прижимается лбом к ко лбу Шастуна, теперь улыбку не пряча. – А в первый раз ты засмущался или возбудился, что сбежал? – решает он уточнить, ловя губами теплый выдох от смешка. – Всё сразу, – кивок и взгляд на губы, – я даже испугался, что при всех тебя сейчас поцелую. А это прекрасное заведение ещё не готово к публичной демонстрации наших чувств. Арсений смеётся, запрокидывая голову, возвращается к пригретому месту лбом и сам уже смотрит на губы. – А сейчас поцелуешь? – Если разрешишь, – увиливает Антон, а может и дразнится. – Давай уже. – И больше они не используют магию слов ещё примерно минуту. Арсений этому даже рад.