снегурочка за дверью

Просторный кабинет офиса возвышается над дорогами и светлыми вывесками названий ресторанов и кафе, клубов и лав отелей. Ветер несет снег в лица редких, проходящих людей, совсем не жалея. Машин тоже мало, все уже дома, готовятся встречать с хлопушками и светящейся елкой Новый год. Тэхен сидит за просторным столом, он не спешит домой, ведь большой проект, заключенный с китайским зам-директором по продаже новой серии недвижимости не дают ему этого сделать. Да даже если бы его и не было, смысла торопиться нет. В квартире, расположенной в элитном районе Сеула звенящая тишина. Нет того, кто ждет тебя с работы, нет того, кто обнимет на пороге, поцелует. Что уж говорить о елке, про которую Тэхен и вовсе не вспоминал. Гирлянды и венок на дверь, который был обязательным отребутом Нового года, как считала мама Тэхена, тоже не висит. Праздник Тэхен встретил все за тем же столом перед большим компьютером и бумагами с условиями контракта. Секретаря он отпустил еще в начале десятого. У него в отличие от Тэхена есть семья: жена и две дочери, чьи фотографии красуются на рабочем месте. Стоит наряженная елка, готов праздничный ужин со свечами и подарками. Было бы некрасиво задерживать его. Салют в тот праздничный миг озарил темное небо. Золотые, красные, желтые. В виде кругов, звездочек или различных надписей. Один такой Тэхен сумел увидеть. Фейерверк с признанием. Красивый. Похоже на ту пору, когда пишешь под окнами понравившегося человека теплые слова на холодном снегу, а потом согреваешь пальцы в карманах куртки. Домой Тэхен приехал в пол первого ночи. За большим панорамным окном все еще гремели салюты и будут гриметь еще всю ночь. Хочется есть, спать, хочется под горячий душ. Но еще больше хочется теплых объятий. Как же он скучает по матери. Пять лет прошло, с тех пор Тэхен не приезжает за город в дачный уютный домик с когда-то светящимся оленем возле входа. Доставка пиццы, оказывается, работает даже в новогоднюю ночь. Такие же одинокие люди с пустым тихим домом, куда даже возвращаться не хочется. Или не можется. Нет денег — нет нормальной человеческой жизни, поэтому впахивать приходится даже в Новогоднюю ночь, проходя под салютами и счастливыми криками людей. Горячий душ расслабляет и еще больше клонит в сон. Выпаривает мышцы, что на секунду забываешь обо всех мыслях и проблемах, преследующих за дверью ванны. Вода стекает по телу и разбивается о пол, пена на волосах принимает различные формы, попадает в глаза, щиплет. Также щиплют слезы, горькие слезы. Говорят, что мужчины не должны плакать, они ведь сильные. Отец постоянно твердил, если плачешь — ты слабый. А мама говорила, что плакать полезно. Копить все в себе — далеко не выход. Если так продолжать, однажды они выльются в срыв. Пар выходит вместе с падающими каплями с голого тела на мраморный пол, попадают на зеркало с подсветкой, кожу охватывают множество мурашек. Холод пробирает до костей из-за открытого окна на большой кухне, где только что закипел чайник. Кружка заполняется порошком растворимого кофе, а окно приходится плотно закрыть — салюты громкие до ужаса. Бьют по вискам так же, как и прошедший день. Пришлось повозится с китайским зам-директором, которому не нравились условия предлагаемого контракта. Оставаться в плюсе всегда хочется, но не всегда и не всем этот удается. Не всегда можно впихнуть свои условия в чужую работу, от этого и происходят заминки. Руководить целой кампанией — дело сложное. Но Тэхен знал, на какой риск идет, и что из себя представляет это руководство. Поэтому смысла жаловаться как такового не видит. Но не видит — не значит, не чувствует. Человек по своей природе чувствителен. Некоторые — слишком, некоторые наоборот — почти не. Возможно, ему просто нужен отпуск. Но как уйти, когда за тобой целое здание с людьми, которые только выполняют задания, полученные от людей, стоящих выше. Выше директоров отделов только директор фирмы. На него все равняются. Он — опора. Фундамент. Тэхен как-то раз уже позволил себе такой отдых на неделю на золотистом пляже Багам. В итоге вернулся через три дня не без помощи секретаря, который сказал что они прогорели. Надули с договором — они потеряли тридцать процентов прибыли, и еще отдали десять просто так. Больше такого позора не произойдет. Ведь журналисты только и ждут, чтобы полакомиться кусочком свежей информации о крахах крупных фирм. Это повлечет за собой потерю клиентов и спонсоров, а там и не далеко от удаления с международного рынка, куда Тэхен так усердно взбирается по сей день. Звонок в дверь, а затем и тихий стук отвлекает от вида за окном, Тэхен ставит чашку на стол, слегка разлив по пути горячий кофе. Выбор пал на «новинку». Пицца с соленьями и корнишонами. В детстве, на каждое день рождения, они с мамой ходили в небольшое детское кафе, в котором продавалась лишь одна пицца: с соленьями и корнишонами. Единственная, а значит и самая любимая. Шарканье от тапочек раздается громким шумом, а с ним и поворот замка. На пороге молодой мальчуган с блондинистыми волосами заплетенными в две короткие косички, глаза, несвойственные для корейца — небесно-голубые, в ушах серебрянные длинные сережки. Нос красный как рак, а на голове вместо теплой шапки — голубой со стразами ободок, похожий на кокошник. Куртка на вид хлюпенькая, совсем не для защиты от сильного ветра. За спиной — желтый ранец с привезенной едой. Как он только не упал спиной назад. Дышит загнанно, будто бежал от кого-то. —Здравствуйте! Это вы делали заказ из «Колбасного кольца»? Название у ресторана, конечно, смешное. —Здравствуйте, да. —Что ж, тогда вам очень повезло! —блондин что-то ищет в кармане легенькой ветровки, а затем достает оттуда маленькую картонную визитку. — У нас сегодня специальная акция в честь Нового года! Вы любите танцевать? Тэхен смотрит на него глазами, в которых смешано и легкое раздражение, и такой же небольшой интерес. Хоть и есть до ужаса хочется, но он берет протянутую визитку в руку и быстро пробегается глазами по напечатанным буквам. —Если любите, но даже если и нет, то все равно предлагаю поучаствовать в акции! — мальчик мягко улыбается, видя заинтересованность клиента. — Нужно всего лишь станцевать любой танец из тик ток и скинуть его на сайт ресторана, так есть шанс получить бесплатный доступ к еде в меню на протяжении года! Там, конечно, есть некоторые ограничения, но… —Я не умею танцевать, не могли бы вы отдать мне мой заказ? Я, к сожалению, очень голодный. —Ах, да, заказ. Совсем забыл, — он улыбается, словно его и не прервали, кажется, ни капельки не обидевшись. Видимо, много уже отказов получил. — А с чего вы взяли, что не умеете танцевать? Вы пробовали хотя бы? —Не пробовал, но могу с уверенностью заявить… —Я тоже в детстве говорил, что брокколи — это лошадиный навоз, даже не попробовав его ни разу, но потом, когда я все таки решился на дегустацию, обнаружил, что брокколи — это очень даже вкусно! — блондин достает коробку с пиццей и неосознанно машет ей, когда рассказывает о своем видимом опыте. Хоть и странно слышать от него «в детстве», потому что мальчик точно на совершеннолетнего не тянет. — Вот и с танцами также. Да вообще, с любым делом! Вдруг окажется, что вы какой нибудь гений и умеете наклонятся вниз, как Майкл Джексон! —Ну, это уж вряд ли, — Тэхен забирает протянутую пиццу за веревочки и на удивление, она еще горячая. — Всего доброго. —Подождите! — пацан нагло подпирает дверь своей ногой с обычными кедами. Кедами! Зимой! В минус пятнадцать! Тэхен все больше поражается этой молодежи. —Вы прям совсем не хотите? Он отвел взгляд, начал что-то рассматривать на потолке и параллельно теребить руками замок куртки, хотя от куртки там только название. —Вы только представьте! — курьер снова метнул взгляд на Тэхена: такой полный надежды с этими большими глазами. — Выигрыш на бесплатную еду, хоть и не всю, но это мелочи жизни, до конца года! Да вы этой пиццей сможете хоть каждый день питаться, раз вы ее так любите! Он смотрел с надеждой, плохо скрываемым волнением и искренней улыбкой, у Тэхена же в глазах читалось больше раздражения, чем обычно. Он сам по себе человек спокойный, рассудительный, никогда не полезет с кулаками и криками первым, но то, что этот курьер уже почти зашел в его квартиру, немного напрягает. Тэхену не нужна не бесплатная пицца каждый день, не в принципе что-то бесплатное в этом кафе: он все это может позволить себе сам. Да и то, что он выиграет в этом дурацком конкурсе среди всех, кто решил принять в нем участие, маловероятно. —Послушай, мальчик, я не хочу снимать никакое видео в твой тик ток, я просто хочу уже наконец поесть и пойти спать, так что пожалуйста, убери свою ногу и дай мне закрыть дверь. —Тэхен смотрит на пацана со всей серьезностью, с которой может, а тому хоть бы хны, продолжает тянуть лыбу от уха до уха. И совсем, наглецу, не стыдно. —Неужели у вас нет пятнадцати секунд на танец? — курьер наклоняет голову к плечу, смотрит расширенными глазами и будто бы… слегка сочувствует? —Да хоть час, мне все равно это не нужно, — Тэхен еще больше раздражается, потому что это сочувствие в чужом взгляде его совсем не радует. Он, блин, не отшельник! У него есть время, пусть и не всегда, но пятнцадцать секунд точно! —Да всем нужна бесплатная еда! Даже если вы супер богач и можете тратить на еду в день столько, сколько обычный человек тратит в месяц. Никто бы не отказался от перспективы бесплатно поесть в ресторане! — курьер его начинает бесить все больше. Не уж то не знает морально-этических норм? В будке что ли рос? —Я, видимо, повторюсь, мне это не нужно, — он проговаривает последние слова по слогам, вдруг пацан реально не понимает беглую речь. Но ведь как то же общался ранее? —Ну всего пятнадцать секунду! Вам жалко что ли? —Я повторюсь, хоть час, мне не нужно это! —Бесплатная еда на целый год! Да кто от такого вообще откажется! — курьер переступает все черты, даже самых обычных норм, тут о морально-этических даже речи не идет! Тэхен уже набирает в рот побольше воздуха, чтобы покончить со всей это ебнатней и пойти есть пиццу, но пацан его опережает. — И нет, не повторяйтесь, я все слышу, просто, ну, вам трудно что ли? Ну, пожалуйста. Хотите я вам вторую пиццу принесу потом, за свои деньги! Теперь курьер берет лицом, натурой. Строит непонятно кому щенячьи глазки и думает, что Тэхен поведется. Он что, совсем дурак что ли? Кажется, да. То ли глазища эти, то ли мордочка, то ли жалко пацана стало, Тэхен согласился. Помялся правда сначала, потому что странно будет, если он из кричащего и уже лопающего от раздражения мужика превратится в паиньку и решит, что снять тик ток вполне себе неплохая идея. Зачем ему это и какую выгоду это принесет Тэхен старается не думать: стоит возле улыбающегося курьера на лестничной клетке, пока тот ищет подходящий трек. Пицца осталась на полке в коридоре и мозги его, видимо, тоже. Свой поступок он не то, что объяснять не хочет, просто не может. Как так вообще случилось?! Ему нужно срочно это прекратить! —Опа, нашел! — курьер включает тот самый трек, а из его динамика, вместо приятной на слух мелодии, играет реп «мат через мат». Из слов Тэхен уловил лишь скомканное «жопа», «шлюхи» и «сиськи». И на что он подписался? —Я не буду под это снимать, — нет, а что он вообще должен сказать? Типа «Вау, какая музыка! Прям симфония Бетховена!» —Да вы что! Это же самый настоящий хит! — пацан машет телефоном уже с открытой камерой и что-то в нем тыкает. —Разве что хит по моим ушам… — Тэхен опускает голову вниз, успокаивает себя, что просто подергается, а потом удалит и никуда не выложит сей позор. — Господи боже… —Извините, но я не верующий, — Тэхен выгнул бровь, потому что он то тоже. — Что вы тогда слушаете, если не эти шедевры? —Шедевры? Этот понос словесный? —Оскорблять чужие вкусы — очень низко! Эти шедевры получше вашей унылой скрипки, — Тэхен думает, что он не выглядит как человек, который действительно любит скрипку, но мальчуган почему-то это унюхал. —А врываться в квартиру к чужому человеку — тоже очень низко, смекаешь? —Я не врывался! — курьер рьяно отстаивал свои права, все еще что-то чиркая в своем телефоне, с наполовину разбитым экраном. — Ну, может чуть-чуть… Как вас зовут кстати? Он резко перевел тему, от чего Тэхен слегка застопорился, но потом догнал и с показушным выдохом ответил: —Тэхен. —А я Чонгук, мне девятнадцать лет, подрабатываю доставщиком в этом прекрасном заведении. Вообще, меня туда взяли потому что мой брат — директор этого замечательного заведения, ведь туда берут только людей с опытом. Но так как я заказы раздаю по городу, а не официантом работаю, то меня взяли, но брат все же помог. Я, кстати, еще учусь в колледже на архитектора, хоть и на первом курсе, но познать быт студентов разных возрастов и вкус взрослой жизни уже смог очень хорошо. Например, вкус таракана во рту при пробуждении, или запах протухших яиц в холодильнике, или… —Чонгук, можно было обойтись и без биографии, — названный сразу замолчал, а затем опустился вниз чтобы поставить камеру. Отошел, примерил как стоит, и нажал на красную кнопку внизу экрана. И вот он, в клетчатых пижамных штанах, черной футболке и с беспорядком на голове в виде еще не высушенных черных кудрей, смотрит на таймер в десять секунд, а его абонент тем временем подпрыгивает на своих щупленьких кедах и, видимо, готовится разнести этот подъезд в пух и прах. По подъезду разносится тяжелый реп с такими же битами: Чонгук не постеснялся поставить на всю громкость. Он начинает что-то танцевать, выкручивать какие-то оплеухи, параллельно открывая рот и слегка подпевая, хоть этого на видео и не будет слышно. Тэхен же просто стоит: он не знает ни танец, ни песню, чтоб хотя бы рот открывать как рыба. Чонгук косится в его сторону, а потом сдувается как воздушный шарик с тяжелом вздохом и вылетающей претензией: —Ты почему не танцуешь?! Так удивился, будто бы он преподавал Тэхену танцы десять лет, а тот смог только расставить широко ноги и, опустив голову, сильно ей покрутить вокруг своей оси. —Я, конечно, понимаю, что тебе мозги застудили, ведь без шапки ходишь, но то, что я не знаю этого танца и впервые в жизни его вижу, можно было и додумать остатками, — Тэхен скрещивает руки и с прищуром смотрит на курьера, который поняв, что сморозил, глядит пустым взглядом в ответ. —Так, смотри! — он подбежал к телефону, что-то по натыкал, да так, что музыка стала течь в несколько раз медленнее. — Повторяй за мной и запоминай! Чонгук начинает плавно двигать руками и ногами, а Тэхен не знает куда смотреть: вниз, на руки, или на старательное лицо курьера, у которого на голове слегка подпрыгивает ободок, а косички крутятся в разные стороны. Тэхен действительно старается повторять, правда, когда он смотрит в телефон, потому что так вроде удобнее смотреть за Чонгуком, он и впрямь ужасается. Кажется, ему все-таки не стоило танцевать. Сейчас он похож больше на дергающуюся рыбеху, которой не понравилось, что ее поймали злые рыбаки. А в сравнении с Чонгуком он даже рыб не хочет оскорблять: подъездный алкаш пытается скребсти себя с хорошо нагревшихся ступенек. Чонгука это кажется не смущает ни капли, ему весело и совсем наплевать на то, что Тэхен «танцует» откровенную чушь. Он словно маленькая снежинка, парящая по небу и падая на носы проходящим мимо людям. Тэхену он, откровенно говоря, симпатизирует. В этой своей легкой ветровке, таких же кедах и с милой, так подходящей ему прической он похож на персонажа какого-нибудь мультфильма: дерзкого, но в то же время обаятельного и нежного. Он даже как-то и забывает про то, как этот курьер всего каких-то несколько минут назад нагло вламывался в его квартиру с этим своим тик током. Сколько ему там? Девятнадцать? —Але, Земля вызывает злого-дядьку-Тэхена, — курьер щелкает пальцами перед его лицом и вырывает из так навязчиво лезущих мыслей в голову. — Иди смотри че получилось! Он осторожно подходит ближе: то, что Тэхен может там увидеть совершенно точно отправит его на тот свет. На видео первым в глаза попадается Чонгук, а на второе чудо света даже смотреть не хочется. На них падает теплый свет от лампы, поэтому видос может даже получился бы уютным, если бы не… —Бляяя, — Чонгук начинает орать в голос, кажется, даже громче чем хлопающиеся салюты во дворе. Он смеется до сбитого дыхания. Хлопает себя по коленкам, согнувшись в три погибели, и Тэхен его абсолютно понимает: краем глаза посмотрел на правую часть экрана, а там дергающееся нечто пытается станцевать чечетку. Из-за ускоренного темпа видео кажется в несколько раз смешнее. Тэхену становится смешнее даже не от самого себя, а от заразительного смеха курьера, так что спустя пол минуты они уже, облокотившись друг друга, ржут на весь подъезд, только и успевая, что вытирать выступившие на глазах слезы. В этот момент забывается и вся морока с этими китайцами, и угнетающее настроение с утра, и слезы в душевой. На душе становится легко, будто бы там хорошо прошлись пылесосом и влажной тряпочкой. Они смеются, кажется, целую вечность, держатся за животы, а рот приятно покалывает. —Нет, ну ты только посмотри… Чонгук, тяжело дышавший, указывает на Тэхена, глупо смотрящего на Чонгука расширенными глазами и пытающегося повторить хоть что-то. Он смешно вертит ногами и переставляет их совершенно не туда, но от этого гогот становится только громче, а новая порция серотонина будто бы наполняет все тело вместо воды. —Я же говорил, что танцевать не умею! — Тэхен, кажется, не смеялся так уже очень давно: чтоб щеки болели, а глаза глупо складывались в маленькие трещины. Эта фраза совсем не звучит как упрек, она произносится на веселе, словно до этого он выпил не один бокал крепкого алкоголя. Чонгук наконец поднимает глаза от созерцания данного шедевра на своем смартфоне и с повеселевшим видом смотрит на виновника данной ситуации: —Ну да, заявлять о том, что ты можешь оказаться «Майклом Джексоном» было весьма смело. С лица Чонгука не сходит улыбка, отчего появляются заломы у рта, и почему-то для Тэхена это выглядит очень привлекательно. Чогук сам по себе такой: веселый, простой и очень красивый, как бы странно для него это не звучало. —Тц, — Тэхен без обиды закатывает глаза и отвешивает щелбан прямо курьеру в лоб, на что тот хмурится и пытается дотянуться своей рукой до чужого лба, но эти попытки кажутся смешными даже ему: Тэхен его выше почти на голову, и не стыдно, засранцу, вставать на носочки. —Дай сюда свой лоб! — Чонгук смешно прыгает пытаясь достать своей рукой до лица Тэхена, а тот только усмехается и перехватывает руки набросившегося на него курьера. — Это нечестно! Тэхен глупо смеется и продолжает уворачиваться от назойливых рук курьера, захотевшего отомстить за болючий щелбан. Он отступает назад из-за навалившегося на него тела и чувствует, как начинает медленно, но верно падать, чуть не валится на пол, благо, вовремя появившаяся стена служит хорошей опорой. Тэхен больно ударяется затылком, чуть жмурит глаза из-за пронзившей голову боли, а затем ощущает маленький, совсем незаметный стук о лоб. —Попался! — Тэхен открывает глаза, смотрит вперед и видит нежно улыбающегося курьера, который теперь с ним одного роста, что значит щелбан вернуть все же удалось. Но он не был болючим, а скорее как когда маленький ребенок в шутку кусает своего родителя, а потом завистливо смеется. Чонгук совершенно точная копия. Его, кажется, совсем не смущает то ничтожное расстояние между их лицами: носы почти соприкасаются, а горячее дыхание опаляет губы, на которые Тэхен зачем-то переводит взгляд. Они потрескавшиеся от мороза, кое-где покусанные и слегка пухлые, с оттенком персика. Тэхен замечает, что курьер приятно пахнет каким-то морским бризом и влажными детскими салфетками. Он со смущением на щеках в виде румянца осознает, что не против приблизится к шее, и вдохнуть этот запах, чтобы он осел где-то глубоко, в зоне сердца. Такого чувства он, по правде говоря, никогда и не испытывал, пусть ему и через год пойдет уже четвертый десяток, это для него чуждо. Тэхен поднимает взгляд от манящих губ и встречается с заинтересованными глазами-пуговками, что смотрят будто в самую душу. Они у него словно океан — такие же бескрайние просторы, которым не видно ни конца ни края. Курьер улыбается чему-то своему, одному ему известному и медленно отстраняется, в конце отпрыгнув в сторону. На его щеках совсем небольшой румянец, который из-за бледной кожи смотрится выразительно, и Тэхену хотелось бы думать, что не он один смутился от дурманящей близости. Он осторожно, чтобы не проскользить тапками по полу и оказаться на теплом от подогрева полу, поднимается, отталкиваясь от стены и подходит к Чонгуку, отчего-то не решаясь посмотреть на него. —Даш свой номер? У Тэхена чуть сердце в пятки не ушло. Это получается, он Чонгуку тоже приглянулся? Тэхену вот курьер абсолютно и точно да, и смысла этого отрицать он не видел. Он слегка улыбается, покусывает губу из-за приятного чувства симпатии к курьеру, но стоит ему открыть рот, чтобы продиктовать свой номер, так Чонгук зачем-то дополняет свой вопрос ненавистным: —Я тебе видео скину, а ты потом зальешь его на сайт в отдельный раздел. Я покажу! Аут. Тэхен смотрит на него болванчиком. Это, получается, у него не взаимно? Получается, он надумал себе лишнего? Ну да, как же так возможно, что он за всю свою холостяцкую жизнь встретил того, кто понравился, того, кого захотелось не просто в постель, но и в жизнь, а тут на тебе. Он мысленно успокаивает себя, что Чонгук и не сильно так ему понравился, чтобы он сейчас так переживал из-за невзаимность своих, пускай и маленьких чувств, но в итоге сам с себя и смеется. Конечно же, про себя, а то еще подумает, что Тэхен с головой не дружит. Он вяло диктует свой номер. Пока Чонгук высылает ему видео, Тэхен идет за своим телефоном, курьер показывает ему сайт, вкладку, а затем и скидывает ссылку, чтобы точно разобрался. Если бы Тэхен не был в астрале, от своих же не очень позитивных мыслей, он бы подумал, что это очень заботливо со стороны Чонгука выслать ему дополнительную ссылку. Но он думает только о том, что курьер делает это ради какой-нибудь премии на работе и не пустующей ленты на этот дебильный, по мнению Тэхена, конкурс. Курьер надевает на себя этот смешной и явно большой для него желтый рюкзак, быстро прощается и уходит, перед этим мило помахав ручкой. У него еще несколько заказов, так что понятно, почему Чонгук так торопился. Но пессимист-Тэхен решает, что совсем ему не понравился и вообще Чонгук был с ним добр только ради денег. Чонгук же быстро спускается по ступенькам с глупой лыбой на лице, из-за чего на него странно косилась бабушка-вахтер, медленно попивавшая чай, и всю дорогу до следующего клиента тупо смотрел на новый чат с двумя сообщениями и мысленно извинялся за свой неоднозначный способ понравится этому прекрасному человеку. Он тыкает пальцем по кнопке «добавить контакт» и с такой же широкой улыбкой выводит по клавиатуре чужое имя и в конце, не особо думая, ставит три красных сердечка.