Смотри на меня

Вокс мог быть кем угодно. Бизнес-партнером. Игрушкой для развлечения. Живым успокоительным. Нужен совет или дружеское плечо? Всегда пожалуйста, главный шоумен всего круга Гордыни к вашим услугам. Точнее — к услугам гребаного Валентино. Теледемон думал, что его желание исполнять все прихоти, угождать и подлизываться ради внимания осталось в дерьмовой человеческой жизни. Но страх потерять что-то важное и отдать это другому до сих пор заставлял его натягивать улыбку и сжимать за спиной кулаки. Валентино это прекрасно знал. Знал, что нервы у Вокса уже как тонкие проводки. И он, сволочь лысая, все равно продолжал на них играть. Просто зла уже не хватает, сколько можно? Вокс согласился на открытые отношения, когда Вал сказал, что его устраивает только такой вариант. Сделал вид, что это его ничуть не задевает. Это его личный сбой в программе, глупые комплексы, заставляющие его ревновать. Ему и самому нужно было последовать примеру Вала и найти себе других шлюшек для развлечения, но, видимо, взгляд его падал теперь только на сутенеров. На конкретного высоченного клыкастого сутенера с острыми когтями, которыми тот разрывал ему провода. Только на одного капризного оверлорда, который дурманил его своим розовым дымом и сводил с ума протяжными стонами. Валентино все, конечно, понимал. Не слепой и вроде не дурак. Он Воксу ничего не обещал, поэтому и упрекать его было не за что. Да и хоть в одном Вокс мог отдать ему должное: над его чувствами Вал никогда не насмехался. Они оба просто благополучно продолжали делать вид, что их нет. К сожалению или к счастью, разговоры по душам не были их фишкой. Ведь языку всегда гораздо проще найти другое применение. Эта схема была рабочей. Но в какой-то момент у Вокса все же села батарейка. Ему начинало казаться, что он лишь отдает, но взамен ничего не получает. Он всегда тут, под боком, приходит по первому звонку и слушает, как Вал страдает по этому тупому пауку, которого только ленивый не выебал во все щели. Он чувствовал себя просто отвлечением для раздраженного сутенера, потерявшего лучшую шлюху, и каждый раз надеялся, что когда-нибудь Энджел Даст уйдет наконец-то навсегда. Да пусть он хоть сдохнет во второй раз, поперхнувшись чужим хуем, пусть его прикончат ангелы — лишь бы его тут больше не было. Тогда ведь Валентино точно о нем забудет. Но как же это жалко… хотеть оказаться на месте грязной шлюхи, пусть и элитной. Поэтому Вокс старался подобные мысли пресекать. И все равно он, как влюбленный подросток, наслаждался каждым моментом, когда они с Валом отправлялись на свидание, ели адские яблоки в карамели, вместе смеялись в голос над мерзкими комедиями и обсуждали последние сплетни в городе. Вал тогда улыбался только ему, слушал только его, как будто внезапно Вокс смог и его загипнотизировать и заставить забыть обо всех остальных. И эта его чертова улыбка и томный взгляд… их хватало, чтобы каждое свидание в любом случае заканчивалось в постели или на любой другой плоской поверхности. Ни одна душа в аду не поверила бы в то, что отпетой сволочи Валентино нравится после секса утыкаться в плечо своего лучшего друга и обвивать его всеми четырьмя руками. Вокс знал, что ни с кем другим тот так себя вести не будет. Он сам видел. Слава дьяволу, больше он таким подглядыванием не увлекался. Ну разве что чуть-чуть. Просто некоторые камеры в спальне Валентино еще работали. — Вокси, ну чего ты обижаешься? Мы же случайно… — Пошел на хер! Обхватывая себя руками за голову и пытаясь настроить работу разбитого экрана, Вокс дергался от каждой помехи. Он нажимал на кнопки сзади монитора, несколько раз уже перезагружался, но тактика «выключить-включить» тут не помогала. Мало того что ему было больно, так еще и эта тварь очкастая решила к нему заявиться. От этого он чувствовал себя еще и ущербно: он не видел лица Валентино, но тот точно ухмылялся, пока смотрел на него в таком состоянии. — У вас… — слова прервались из-за очередной помехи, и по экрану пошла черно-белая рябь. — Сукаааа! У вас всегда все случайно. А если я, блять, тебе рожу разобью и скажу, что случайно? В жопу иди! И Вельвет передай. Зачем пришел… И после экран снова погас, а фигура теледемона безвольно накренилась вперед, удерживаемая разве что проводами за спиной. Обеспечивая весь город сбоями в электричестве, Вокс отключился, пока его организм не придет немного в норму. В затихшей и погрузившейся во тьму комнате раздавался лишь мерный стук каблуков, пока Валентино приближался к застывшему и повисшему на проводах другу. Отчего-то он медлил, словно не знал, как подступиться. К счастью, всевидящий Вокс сейчас этого бы не заметил. Они с Вельвет сегодня перегнули. Вал никогда не раскаивался, если бросался чем-то в Вокса, если разбивал его технику и лицо в частности. Он просто потом делал вид, что ничего не произошло, и все забывалось до следующего раза. Но сегодня многострадальный монитор действительно оказался разбит случайно. Они с Вельвет иногда не понимали, в какой момент нужно прекратить шутить, да и в принципе, где находится предел, который пересекать не стоит. Вот и проверили, что будет, если нажать на еле заметную кнопочку у Вокса на задней панели, о существовании которой Вал вообще узнал совершенно случайно, пока разглядывал спящего теледемона. А Вокс от этого взял и выключился. Ни Вал, ни Вельвет его подхватить не успели, поэтому свалился он лицом вниз. Теперь на лице-экране происшествие отпечаталось длинными трещинами. Удивительно еще, что вообще в крошку не разбился. Вал поднял голову Вокса, смотря на темный монитор, и, вопреки ожиданиям теледемона, ухмылки на его лице сейчас не было. Чувствовал ли он вину? Абсолютно нет. Понимал ли он, что они с Вельвет совершили глупость? Возможно. Да и к тому же было бы обидно, если бы Вокс перестал работать как прежде после такого нелепого инцидента. — Ну не умирай, что ли, — доставая пластырь из коробки, которую принес с собой, Вал придержал пальцами почти отколовшийся кусок экрана. — Ты мне еще нужен. Эти пластыри для Вокса почти бесполезны. Но по крайней мере так можно было соединить вместе все расколотые куски и позволить системе восстановиться. Ухмылка все же появилась у Валентино на лице, когда он представил, как теледемон будет возмущаться, когда в зеркале увидит, что его лицо все в розовых с сердечками пластырях. Очень серьезный и солидный. — Крайне приятно видеть твои прекрасные страдания, но, может, ты уже поскорее включишься? А, Вокси? — налепив второй пластырь, Валентино коснулся губами уголка его лица. — А то ты такой тихий. Проводя языком вдоль самой глубокой трещины, он довольно прищурил глаза под очками, когда экран слабо мигнул. — Доброе утро, — сладко промурлыкав это Воксу, Вал заранее отпрянул, предчувствуя, что случится дальше. Разумеется, очнувшийся Вокс дернулся с проводов и метнулся вперед. Все еще держа в одной руке пластырь, другими Валентино уперся в стол позади себя. Уже разъяренный сразу после пробуждения, Вокс вынудил его и вовсе сесть туда, громыхнув ладонями по столу. Оказавшись в плену между его рук, сутенер ахнул и прикусил губу, отчего по подбородку опустилась кровавая полоса. Устроившись на столе поудобнее и поерзав на месте, Вал затем невозмутимо отлепил пленку от пластыря, словно такое положение было для него вполне комфортно, а прожигающий взгляд теледемона ничуть не беспокоил. — Милашка, как самочувствие? — лениво протягивая этот вопрос, Вал потянулся уже, чтобы налепить очередной пластырь, но тут его хлестко хлопнули по руке. Поджав губы в наигранном возмущении, Валентино пронаблюдал за тем, как после перезагрузки экран Вокса начинает потихоньку восстанавливаться и стянутые пластырями трещины соединяются заново в целый экран. Помехи потихоньку успокаивались, и теперь Вокс мог четко видеть перед собой эту наглую морду. — Мне это надоело, — процедил он, мотнув все же головой от очередного небольшого сбоя. Валентино лишь промычал ему что-то в ответ, ожидая пояснения, и прилепил таки пластырь, пока Вокс отвлекся. — Мне надоело, как вы все плевать на меня хотели. — Ух ты! — картинно удивившись, Вал прислонил ладонь к груди. — Прямо так? — Прямо так. Вы думаете, что у меня энергия бесконечная, что на меня всегда можно все свалить, и вообще — я веселая мягкая игрушка. При том, что я, блять, даже не плюшевый! Я могу разбиться, понятно? — указал он на свое лицо, которое медленно, но верно приходило в норму, несмотря на дергающийся глаз. — Ну почему, я знаю, что ты не плюшевый, а, хм, вполне себе твердый, — игриво подаваясь к нему навстречу, Валентино дотянулся до ремня Вокса ближайшей к нему рукой и потом скользнул ниже длинными пальцами. Но ладонь его Вокс снова от себя отбросил и после накрыл обе его руки, прижимая их к столу. Валентино пришлось облокотиться на другие две ладони, заведя их себе за спину. — Пошел на хуй, Вал, — с глубоким удовольствием отчеканив это, Вокс приблизился к его лицу почти вплотную. — Нет, не на мой, — предвидя этот шуточный ответ, отрезал он. — Как жаль… Все еще обижаешься, — выразительно вздохнув, Вал все же решил позволить Воксу продолжить свою тираду. Кажется, сегодня они все же подошли к тому, чтобы нарушить традицию не разговаривать. Ужасно, но иногда даже в аду приходится рефлексировать, как будто при человеческой жизни этого было недостаточно. Валентино избегал любых забот после смерти, а Вокс избегал любых открытых чувств. Помешанные на контроле, оба они хотели, чтобы ничто не вторгалось внезапно в их идеальный мирок, где они устанавливали свои правила. Вот только где-то они явно просчитались. Например, в тот момент, когда решили, что для друзей будет обычным делом потрахаться разок. А потом еще раз. И еще бесчисленное множество раз после бесчисленного множества пережитых вместе моментов. Они видели друг друга счастливыми и, что самое ужасное, — видели уязвимыми. И теперь ни один не знал, что с этим дальше делать. — Просто… Вал, неужели ты ни разу не думал, что я что-то да значу для тебя? Ну хоть что-нибудь. На мгновение он, кажется, даже ввел Валентино в замешательство. Тот озадаченно моргнул, и лицо его удивленно вытянулось. Вокс и сам от себя не ожидал такого вопроса. Но сегодня все шло не по плану, начиная с его падения лицом вниз и заканчивая тем, что теперь он плавал на волнах экзистенциального кризиса. Сколько гребаных ночей он провел в мыслях о том, как же хочет иногда оказаться нужным. Это ведь так просто, так банально… но настолько недостижимо, что Вокс уже думал, что проще всегда оставаться одному, чем без толку к кому-то тянуться. — Значишь, конечно, — и вот эта моль начала шелестеть ничего не значащими словами, отчего Вокс лишь закатил глаза. Как и ожидалось. — Ты что, Вокси, забыл, что ты мой лучший бизнес-партнер? Мы же команда. — И все? — но сегодня теледемон не был настроен слушать его бессмысленное воркование и кивать. Надавливая на запястья Вала, он скривился, когда тот подвигал бедрами и попытался скрасить ситуацию улыбкой, как он обычно и делал. — Еще ты мой друг и любовник. Я что, должен написать тебе характеристику? — разумеется, сутенер скоро подхватил его раздражение и недовольно качнул головой. — Откуда я знаю, что ты для меня значишь, ты никогда не исчезал из моей жизни. Ты просто всегда тут. — Вот именно! — хохотнув, Вокс щелкнул пальцами, мол, бинго. Радовало хотя бы то, что Вал это понимал сам. Насколько же сильно у него упали стандарты, если он радовался уже и такой мелочи. — Но я хочу, чтобы так и продолжалось, — дополнил Валентино, игнорируя его колкость. — Чтобы у меня был такой бизнес-партнер, друг и любовник, — махнув рукой, он затем аккуратно высвободил ладони из хватки Вокса. — Иначе как я буду, м? Без ворчливого бешеного телека будет слишком грустно… Вокс не давал ему себя касаться, чтобы соответствовать обиженному образу, но Вал все еще мог провести рукой по собственному телу и изогнуться на столе, ложась на спину. Вокс наблюдал за ним с кислой миной, но ладонь его легла теперь Валентино на бедро и пальцы напряженно сомкнулись. — Чью милую квадратную мордашку я буду разбивать, когда злюсь? — с губ его сорвался короткий стон, когда когти Вокса вонзились ему в кожу после этого комментария. — И кто даже с разбитым лицом меня обнимет, чтобы успокоить? Цепкими пальцами Вал дотянулся до своей шеи и протяжно позвал Вокса по имени, прикрывая глаза и показывая, что его участия сейчас явно очень не хватает. Сгибая ноги, он уперся коленями Воксу в бока и подтолкнул его поближе к себе, вынуждая наклониться. Нависнув над ним, теледемон, однако, все еще медлил и лишь наблюдал за тем, как Валентино так увлеченно ласкает себя не хуже своих главных актеров. — И кто трахнет меня так, как не трахнет ни одна порнозвезда? — вторя его мыслям, Вал расстегнул пуговицу своего жакета и рукой провел по груди, приподнимаясь к Воксу, зазывая его, почти прося. — Ебаная ты сучка, — только и произнес на выдохе тот, прежде чем не выдержать и обхватить руками его невыносимое лицо. Валентино мог делать вид, что они просто друзья, а Вокс мог делать вид, что не думает о нем каждую свободную минуту, но они неминуемо выдавали себя, когда так жадно сплетались в поцелуе и когда приникали друг к другу так безумно, словно весь мир вокруг них рушился. Когти Валентино раздирали полосатую жилетку Вокса, как будто просто снять ее было бы слишком сложно, и скребли уже по его торсу, пока тот оголял его плечо и проводил языком по шее. Следы от прошлых его укусов не успели еще зажить на фиолетовой коже, как он уже оставлял новые. Может, тогда оба они на время поверят, что принадлежат друг другу и что никого третьего в их отношениях быть не должно. Может, тогда Валентино будет смотреть на себя в зеркало, собираясь на студию по утрам, и вспоминать о нем. Это то, чего Вокс хотел, — чтобы он вспоминал о нем как можно чаще. Теперь он уже не запрещал Валу себя касаться, чувствуя, как все четыре руки гуляют у него по телу, и сам от него не отставал, очерчивая контуры стройной фигуры. Сдавливая его шею, Вокс вжимал его в стол и ловил сбитые стоны, пока языком пересчитывал его ребра и скользил к животу. Тот, кто иногда отводил взгляд даже от воздушного поцелуя, был готов сейчас сделать что угодно, лишь бы услышать еще один стон и ощутить, как чужие ноги плотнее сжимаются на его бедрах. Стягивая с Вала белье и неосторожно разрывая сетку чулков, Вокс дернул его к себе поближе. Он хотел расстегнуть уже ремень, но рука, обхватившая его за шею, заставила его наклониться обратно к лицу Валентино. Очки-сердечки как всегда бесстыдно сверкали, но сбились набок после очередного поцелуя, и Вокс не сдержал сам стона, думая о том, с каким исступлением главный объект его желания сейчас льнет к нему навстречу и жаждет его целиком и полностью. Вал подстраивался под любой его темп, он двигался ему в такт, дышал в унисон, впивался в него пальцами, не позволяя отстраниться ни на миг. Он запрокидывал голову и закрывал блаженно глаза, словно Вокс вдруг заменил ему его драгоценный розовый дым; он извивался под ним, касаясь своего члена и чуть не скуля, потому что не позволял себе кончить раньше. Хотел вместе. Почему так не могло быть всегда?.. И, видимо, у Вокса открылось второе дыхание, потому что внезапно ему захотелось чаще вылезать из своего затворнического мирка, откуда он только и мог вести трансляции. Ему хотелось доказать себе, что он еще не настолько жалок, чтобы ждать чужой милости и бегать за вниманием наглой, истеричной пассии. Он просто не оставит Валентино другого выбора. Без приглашения заявляясь к нему в студию, Вокс садился рядом с ним, как будто он был тут хозяином, и поворачивал к себе его голову, пока на фоне них стонал под камерой какой-то мальчишка. Специально для мотылька теледемон делал свой экран ярче и вот уже захватывал все его внимание. — Смотри на меня. И, вовлекая его в поцелуй, Вокс тогда плевать хотел на то, что вокруг Валентино постоянно ошиваются его назойливые шлюхи, что он постоянно ищет, чью бы душу украсть и кого бы привести к себе в спальню. Он тогда не думал даже о том, что скоро Энджел Даст снова от Вала убежит и придется его от этого отвлекать. Вокс просто знал, что без него Валентино не сможет. Это к нему он побежит, если у него никого не останется, и это его имя он будет шептать и кричать, когда никто их не видит.