мы могли бы быть нами

– Ты идиот. Мы могли бы быть...нами. Азирафаэль отвел взгляд от стоящего перед ним падшего ангела, и сердце в его груди заныло, словно падало с Небес. Азирафаэль не мог смотреть на Кроули. Его нижняя губа дрожала, и он резко прикусил её в отчаянной попытке заставить себя успокоиться; он знал, что Кроули был на грани слёз. За все прошедшие тысячелетия они практически слились в единое целое; он всегда знал. Азирафаэль отвернулся от Кроули всего на несколько мгновений, но ощущалось это как вечность. Когда он повернул голову, чтобы снова посмотреть на своего давнего друга, Кроули уже стремительно несся к нему, как летучая мышь, или, в данном случае, демон из Ада. Азирафаэль отчаянно желал, чтобы тот снял защитную броню в виде своих очков, чтобы перед тем, как отправиться домой, на Небеса, он смог увидеть его одуванчиково-жёлтые глаза в последний раз. Небеса никогда не были его домом, но если он собирался совершить революцию, разрушить их и отстроить их заново, чтобы они стали Святыми и Чистыми, какими и должны быть, Азирафаэль должен был хотя бы попытаться представить, что Небеса это его дом. Он поклялся себе, что это лишь на время. Естественно, Азирафаэль был полностью поглощен своими мыслями; он был ангелом - хотя и ангелом-отступником - ему не следовало слишком много думать. Он чувствовал себя разбитым, словно Она совершила грубую ошибку, когда создавала его. Азирафаэль чувствовал, что ничто не может исправить его, ничто не может исцелить кроме... Его мысли оборвало внезапное прикосновение губ Кроули, мягких и удивительно тёплых, резких и отчаянных, но невыразимо святых. Он вцепился в воротник Азирафаэля, словно тот собирался убежать и вырваться из его хватки. Этого только и не хватало, чтобы Азирафаэль разрыдался, ведь его сердце разлетелось на миллионы мелких кусочков, прежде чем вновь было собрано, кусочек за кусочком, и исцелено существом, которому хватило галантности поцеловать его. И для Азирафаэля, и для Кроули это был первый поцелуй. Даже если они не осознавали этого, они никогда не испытывали подобных чувств ни к кому другому: ни к человеку, ни к бессмертному существу. Как только разум Азирафаэля смог осознать происходящее, ангел углубил поцелуй, к большому удивлению Кроули. Кроули действительно удивился: где-то в глубине души он знал, что это его последний шанс объяснить Азирафаэлю, что он упускает, и так, чтобы ангел действительно выслушал и понял. И как неописуемо прекрасно было наконец показать ему, как сильно Кроули любил его после шести тысяч долбанных лет знакомства. Азирафаэль был на вкус как лесной орех и ваниль, а его аромат был похож на запах свечи после того, как её задули и на запах старых книг. Конечно, Кроули и раньше был так близок к нему, но это было совсем другое ощущение, когда между ними не было абсолютно никакого пространства. Их больше не было; они были одним существом, одной сущностью, чем-то серым, а не чисто чёрным или белым. Руки Азирафаэля переместились на поясницу Кроули, и вцепились в его чёрный пиджак. Его ухоженные ногти впились в кожу Кроули, и Кроули от всей души наслаждался этим ощущением, а слёзы продолжали литься из нежно-голубых глаз ангела. Он легонько прикусил нижнюю губу демона, как бы невербально давая понять, что никуда не уйдет. Кроули попытался, но не смог подавить высокий стон, ранимый, нежный и тихий, словно Азирафаэль убежал бы, будь он громче. Он чувствовал вкус соленых слёз ангела, и на долю секунды они почувствовали себя частичкой человечества, словно после этого они смогут забыть о Небесах и Аде, о своих идиотских войнах и оставить всё это позади. Но они не могли. Кроули отстранился, эмоции стали слишком сильными для демона. Все полагали, что из-за его демоническо сущности, он не может испытывать таких чувств, как любовь, привязанность или радость, но в действительности его переполняли эти самые эмоции и они лишь усиливались. Кроули никогда не хотел причинить боль ангелу, и он так боялся, так переживал, что сделал это. Он не хотел, чтобы его признание прошло вот так, но что он мог сделать? Уйти и притвориться, что этого никогда не было? Конечно, теоретически он мог бы, но теперь, когда он знал, каков Азирафаэль на вкус, он боялся, что никогда не сможет насытиться им, поцелуями, ощущениями. Кроули снял свои очки, чтобы вытереть слёзы, его глаза были красными и опухшими от эмоций, каких Азирафаэль ещё не видел. От одного его вида нижняя губа ангела снова задрожала и ему вновь захотелось рыдать. – Сделай это ещё раз, – Азирафаэль сказал это под дых, мягко, но решительно. – Что? – ответил Кроули, убирая руки с воротника Азирафаэля, и опуская их вдоль тела. – Я сказал, ты, искуситель, сделай это ещё раз, – Азирафаэль снова заговорил, на этот раз громче и с вновь обретенной уверенностью, которую нечасто можно было услышать из его уст. Демон горько-сладко улыбнулся и придвинулся ближе к ангелу, на этот раз осторожно положив руку на его лицо и погладив пальцем по щетинистой щеке. Кроули хотелось наслаждаться этим до конца вечности, по крайней мере до тех пор, пока Небеса и Ад не придут, чтобы оторвать их земные тела друг от друга, ведь в глубине его сознания он не мог об этом не думать, как бы он ни старался. – Но... Метатрон ждет, чтобы забрать тебя на Небеса. Я не хочу стоять у тебя на пути, Ангел... – Кроули тоскливо вздохнул. Конечно, Кроули не хотел, чтобы ангел уходил, но каким... другом... он был бы, если бы стоял на пути к счастью Азирафаэля? Были ли они просто друзьями, после всего этого? Сейчас это не имело значения. Он мог бы упаковать всю свою печаль в маленькую коробочку, завязать её особенно красивым бантиком и спрятать в тёмный уголок своего подсознания, чтобы никогда больше не видеть её, по крайней мере, в течение нескольких тысячелетий; он сделает это для него. Он сделает для него всё, что угодно. Азирафаэль мягко улыбнулся и покачал головой, держась за одну из рук Кроули. Другая рука демона была на бедре Азирафаэля. Ангел прильнул к руке Кроули, ненадолго закрыв глаза. Затем открыл их и посмотрел в сияющие солнечным светом глаза Кроули. – Мы на нашей стороне. Если он снова придет в наш книжный магазин, я скажу ему, куда он может засунуть своё предложение, хм? Кроули лишь усмехнулся в ответ, а затем протянул вторую руку к другой щеке своего ангела и притянул его ближе, чтобы поцеловать. И Метатрон действительно вернулся в их книжный магазин, и Азирафаэль действительно сказал ему, куда он может засунуть свое предложение, хотя ему всё ещё казалось, что это немного неуместно. Кроули нравилось видеть своего ангела в ярости - он же был демоном, как же иначе? Мюриэль вошла вместе с Метатроном и подняла руку, как маленький ребенок в школе, добровольно соглашаясь вернуться на Небеса, чтобы помочь найти нового Архангела. Метатрон лишь разочарованно вздохнул и приказал Мюриэль следовать за ним, что она с радостью и сделала, не отличаясь от верного пса, но сначала она с любовью обняла ангела и демона на прощание. Они не знали, как надолго Небеса и Ад оставят их в покое, но сейчас это было неважно. Всё, что было важно, - это то, что они, наконец, вместе. – Ты ведь знаешь, что я любил тебя с самого начала, правда, мой дорогой мальчик? – сказал Азирафаэль, сортируя книги немного погодя после ухода Метатрона и Мюриэль. Кроули сидел на стуле с бокалом выдержанного вина, давно сняв очки, то и дело делая глотки. Время от времени он с удовольствием наблюдал за работой своего ангела в тишине, если не считать тихого гудения классической музыки на фоне. Услышав это заявление, его лицо стало почти таким же красным, как и его волосы. Кроули знал, что он сделал это нарочно; его самодовольное выражение лица безмолвно говорило об этом. Кроули это понял. – Со времен Эдема? Ради Сатаны, это было очень давно, ангел. – Кроули улыбнулся и сделал ещё один глоток вина и налил еще в свой пустой бокал. Азирафаэль поднял взгляд от книги, чтобы взглянуть на своего дорогого друга, его очки балансировали на краю розового носа, и он был счастлив видеть, что любовь всей его жизни искренне улыбается. – О, нет-нет-нет, дорогой. Только не с Эдема. Ещё до того, как мы появились на Земле, когда ты создал ту совершенно невероятную туманность. До 1941 года я не мог выразить это чувство словами. Но из-за подавления своих чувств мне потребовалось больше времени. Ты всегда был полон света и любви, даже если сам никогда не мог этого увидеть, дорогой. Ангел отложил свои книги и пересел в кресло напротив Кроули, поправляя одежду, прежде чем удобно расположиться. Он мог провести остаток времени, разглядывая Кроули и все мелкие детали, которые он никогда не видел раньше. Кроули, услышав это откровение, тяжело вздохнул и опустил лицо, но вскоре захихикал, к удовольствию Азирафаэля. Кроули покачал головой, смеясь, глаза его были закрыты, а на его дьявольски красивом лице играла искренняя улыбка. – Ты хочешь сказать, что мы могли бы разобраться с этим десятилетия назад? О, чёрт возьми, ангел, да мы оба такие идиоты. Азирафаэль тепло улыбнулся своему демону, взял у Кроули вино и отпил прямо из бутылки и облизнул губы. – Наверное, так и есть, малыш, но я более чем счастлив быть идиотом вместе с тобой.