О паучьих лапках и крысиных хвостиках

Итак, Дилан попал. Нет, нет, попал — это слишком категорично, отнекивается, просто немножко… — Красиво. — все же говорит Лололошка, сжимает чужую руку, сосредоточенно рассматривает на (стыдно признавать!) чуть ли не единственную гордость Дилана. Его ногти. Когда итог был показан интернет-другу, тот прозвал их «откоровенно эмарськими» и Дилан несомненно был прав, посылая того далековато. Нет же патента на розовый и черный цвета, успокаивает себя, да и занимается он этим уже который год — знает, что все красиво и аккуратно. И все равно замирая, ожидал оценки от Лололошки? Вот уж глупость, а неловкость какова… Никто ничего не говорит и, как назло, даже выражение лица Лололошки не переменилось от слова совсем. Дилан хочет убрать руку и проворчать себе что-то под нос, раз уж любование закончилось, но все происходит ровно наоборот: к его левой руке тянутся. — Ты же левша, да? Не сложно было вторую руку красить? — М, сначала да. Потом наловчился. Дилан окончательно сдается, немного отодвигает корпус назад, отворачивается к окну — он уже отвык быть так близко к кому-то. …Стоять, а чего это звучит настолько жалко? Обычно их разговоры заканчивались на этом. Лололошка поднимает взгляд и несколько секунд просто смотрит на его лицо, и очки съезжают на нос. Их успешно игнорируют: — Я как-то раз похожее украшение видел. Браслет…да, браслет! Он был из паучьих лапок. Дилан давится: — В форме паучьих лапок, в смысле? — Нет-нет, из паучьих лапок. Почему внезапно решил ему это рассказать? — Это где паучьи лапки в розовый красят… Не хочу знать, нет. Дилан хмурится и возвращает взгляд на Лололошку, решившего поговорить о всяких странных украшениях. Момент — он улыбается. — Ты подшутил надо мной? — Дилан хмурится сильнее, чувствуя себя куда глупее, чем до этого. — Я видел! И розовых пауков видел, я уверен. Просто не помню где, — очки поправляются и снова прикрывают глаза, но улыбка с губ не пропадает. Его левая рука все же отпускается. — Должен бежать, извини. Но это правда красиво. Лололошка уходит, и к своему стыду Дилан понимает, что ладони у него вспотели — а ещё он аккуратно подносит руку к щекам и мягко их сжимает, убирая улыбку с лица. …Приятно. Да, Дилан рад, что его работу похвалили. Рад подержать чьи-то руки (хотя скорее это его руки держали). Дилан, даже несмотря на неловкость дурацкой шутки про браслет, ловит себя на смешке от этого. Лололошка же так никогда и не делал… А тут даже улыбнулся.

———

Лололошка носит сережки, и Дилан не может выкинуть это из головы. У Лололошки проколоты уши — и вот сейчас он точно попал. Это эстетически красиво, опять успокаивает себя, вот и приводит в восторг. На дворе век технологий и прогресса, и естественно серьги это не исключительно женский аксессуар, как и лак для ногтей, кстати. В руке прохладой отдает маленькая баночка ярко-голубого лака. Да, в этом и проблема. Хочется опять подержать кого-то за руки, хочется опять ощутить тепло и это ужасно постыдное желание. Совсем не то, что Дилан может попросить и дать как задание. И вот совсем не то, суть которого он может скрыть от самого себя. Та ещё задачка. Ну ничего, ведь самое главное — просто предложить покрасить ногти Лололошке. Самое главное — просто предложить… На улице откровенный ливень, и это как никогда играет на руку; в такую погоду даже вечно где-то бегающий сосед, наконец, оседает в комнате и копается то в вещах, то спит. Дилану не придется его вылавливать неизвестно где и это (только немножко, правда) успокаивает. Ради кого-то вроде его соседа Дилан уж слишком переживает: — Ты у меня некоторое время назад спрашивал про лак для ногтей, помнишь? — тон выходит куда суше а слова кажутся куда грубее, чем в голове. Лололошка кивает, отрываясь от своих инструментов. — Я…в общем, у меня недавно лак появился, но цвет мне не очень идёт, и… Дилан все слишком сильно закрутил. О нет. — А можно посмотреть? — А, ага, вот — Дилан достает из кармана голубой бутылек. Сначала Лололошка просто молчит и смотрит на лак, аккуратно подносит руку, касается его, и, наконец, отвечает: — Голубой! Мне очень нравится этот цвет. Ты, м-м, не мог бы покрасить мне ногти…если не сложно? Я совсем профан в этом. Или Дилана так легко раскусили, или все прошло куда более гладко, чем он думал. Осталось только… — Ну, если ты так хочешь, и раз уж делать нечего, — пожал плечами, — садись поудобнее, сейчас все будет.

———

Для левши у Дилана уж слишком сильно дрожит рука, и ненароком лак размазывается — попадает на пальцы Лололошки, остаётся у него на подушках пальцев. — Лак с кожи потом сам смоется, — говорит коротко, смотрит под светом лампы на результат. У Лололошки уж очень теплые руки. Грубые, и на некоторых пальцах есть пластыри, кажется, из-за мозолей. А у Дилана руки опять вспотели. — Зачем тебе инструменты на территории университета-то? — Я ими крысиные хвостики рублю, — и кажется, говорить всякий бред доставляло ужасное удовольствие Лололошке. …Глупо как-то. — Деструктивно, конечно. Рука Дилана касается чужого запястья, аккуратно отводит руку в сторону. — Вот, держи так, никуда не девай. И вторую… Лололошка послушно выполнил все указания. — Это очень важное занятие, вообще-то. После него все руки в грязи, — выдыхает с улыбкой. Дилан на мгновение останавливается, но быстро мысленно встряхивает себя за грудки. Интересные аллегории — это потом, сейчас же — сосредоточится на чужом тепле (ведь в скором времени это никак не повторится, он уверен) и качественном выполнении своей работы. — Так, не неси чушь. — И после такого лак точно-точно быстро стирается. Так что можно тебя просить об этом часто? —…Тц, — лак капнул прямо на толстовку, — не за просто так. И когда Дилан отвернулся за салфетками, он не смог сдержать улыбки. Маленькой и — как он надеется (полностью зря) — незаметной.