cigarette

      «Что с ним не так?» — проносилось в голове как-то до опустошения непривычно. Мысль, просто выбивающая из колеи, противная, непрошенная, которая даже сформироваться в голове не успевает, а уже загорает щеки в смущенном и раздраженном «почему не плевать?»       В столовой Хогвартса не бывает спокойно в целом, никогда, ни в одно время года и суток. Она всегда шуршит, звенит, гудит, и этот звук несравним ни с чем. Регулусу никогда не было понятно, почему подросткам вообще разрешено колдовать, обучаться магии, изучать ее тонкости и даже применять ее на практике. Однажды это погубит все миры и галактики.       Но от эфемерного апокалипсиса можно перейти на конкретные живые примеры, которые с тем же успехом уничтожат, пусть не целую цивилизацию, но точно одно сознание.       Джеймс Поттер, сидящий за столом Гриффиндора, по своему обыкновению, развлекался. Смеялся с ерунды, мешая всем остальным наслаждаться трапезой и передышкой от занятий. Регулус не мог слышать, о чем он болтал, но видел, как его дружок со шрамами, он не утруждал себя более точным анализом его скромного «я», закатывал глаза, хоть и хихикал, а Сириус был похож на умалишенного, хохоча и краснея как краб, сползая на на длинный стол, чуть не макая отросшие темные волосы в тарелку с едой. Рядом с ними должен был сидеть еще один, невысокий, совсем незаметный чудак, но, впрочем, Регулус о нем и не думал.       Горящие, карие, как подсвечиваемый солнцем черный чай, как кусочек мозаики из церковного витража, глаза; теплый, резкий цвет и хитрый, смышлёный прищур, при том лишенный всякого самолюбования, в нем раздражали.       Он дышал всем своим телом, говоря громко и громко смеясь, подмигивая девчонкам, шутя пошлые шутки без всякого стыда, во всеуслышание. Он был ярким, он был живым, живучим и жизнерадостным.       Регулус его именно за это терпеть и не мог. Зачем кричать? Зачем шутить, смеяться? Зачем постоянно быть этим ужасным артистом цирка, который вызывает неловких подростков на свою сцену, чтобы повеселить народ? Зачем смешить и очаровывать даже этого несчастного, расслабляя, ослабляя его бдительность?       И вот сейчас, к нему подошла рыжая девочка, сокурсница. Она серьёзная, хмурая, но видно, что не злобная. Нравоучает, скрестив руки на груди.       Регулус не то чтобы вообще любил чувство признательности, оно часто обозначало обязанность чем-то кому-то, но что-то подобное лёгким, полупрозрачным мазком отпечаталось в его груди, благодаря этой девочке. Поттер теперь не так сильно цепляет за себя взгляд.       Джеймс осел, перебросил руку на плечо Сириуса, что-то ей сказал и, о боже, чмокнул друга прямо в центр лба. Тот сразу же разоржался, повалился назад, чуть не падая, и стал вытирать свой лоб от этого поцелуя, возмущенно причитая. Он дал Поттеру по лицу, не сильно, только так, чтобы он отвернулся от него. Видимо, он не вытер губы после еды. Девочка только засмеялась, несколько сконфуженно, было видно, что это не то, чего она добивалась. Мальчик со шрамами усмехнулся, закатывая глаза и отворачиваясь от этих дурней.       Регулуса чуть не вырвало. Он совершенно не разделял ни смущенной, ни снисходительной улыбки, которые были на чужих лицах. Противное, горячее, словно глоток кипятка, но поднимающиеся вверх по пищеводу, чувство, было почти невыносимым.       Он встал из-за стола, надеясь, что по нему не видно всего того, что он ощущает. Он боялся, что надеялся напрасно.       Регулус старался не смотреть на Поттера, он называл его у себя в голове только так, и Сириуса. Они казались ему, оба, взрослыми, но чрезвычайно тупыми. И если его брат не вызывал в нем жгучей ненависти сам по себе, при виде него становилось только противно и немного стыдно, то Джеймс его по-настоящему выводил из себя.       Блэк младший был юным. Ему не исполнилось пятнадцати, когда этот кареглазый мальчик, а для него молодой мужчина, встретив его вечером на поле для квиддича, вручил ему сигарету. Регулус тогда не задумался, почему они вообще здесь встретились, в такое время и при таких обстоятельствах. Сам он просто вышел забрать с трибуны оставленный шарф.       Почему-то Регулус тогда не увидел в тонкой трубочке и щедрости парня ничего странного. И почему-то он тогда взял сигарету, взял ее страшно неудобно, двумя пальцами, но не в средний и указательный, а между указательным и большим. И почему-то тогда Поттер его не одёрнул.       Регулус навсегда запомнил жжение в горле, свой кашель, пару скатившихся с щек слез и отвратительное, опусташающее головокружение.       Но еще лучше он запомнил заливистый смех Поттера, его улыбку, его фамильярное похлопывание по спине и шуточные просьбы выжить, пока он сам выдыхал сигаретный дым с такой же непринуждённостью, как пар в холодное время.       Он запомнил их диалог.       — Ты совсем не похож на брата. — сказал Джеймс, прикладывая сигарету к губам. Ее кончик почти магически загорелся, и Регулус не нашел в себе сил оторвать от него взгляд. От него. От кончика сигареты или от парня, он не знал сам.       — Обычно это комплимент, — сказал Блэк, уже затоптав скромный подарок Джеймса в траву, будучи не в силах с ним совладать. — но это явно не тот случай.       Джеймс рассмеялся, и Регулус запомнил все, и прищур, и морщинки, и взгляд куда-то далеко, и манящую, но обманчиво, струйку дыма.       Парень пожал плечами.       — У тебя живой ум, но очень податливый, — сказал он, тоже кидая свою сигарету на поле и раздавливая ее ботинком, — Сириус не был бы рад увидеть нас здесь.       Тема разговора сменилась быстро и нелогично, от чего Блэку стало неуютно. В Поттера голосе слышался смех, скрывающий что-то. Будто он проспорил и эту сигарету, и этот разговор. После этой сцены Регулус много месяцев будет продолжать так думать.       — Меня не интересует его мнение. — ответил Блэк честно, едва не обиженно.       Он смотрел на парня почти раздраженно, будто ему не нравилось, что весь Регулус для него — брат Сириуса. Он не привык к этому.       Джеймс улыбнулся. Он почти не переставал улыбаться весь разговор, и это напрягало. Но не обычной тучей над головой, а проникающей сквозь грудь иглой. Проще было бы сравнить это чувство со стрелой, пронзающей сердце.       — Ты забавный.       И тёплая, широкая ладонь почему-то легла на макушку Регулуса. Время остановилось, лоб мальчика покрылся липкой испариной а сердце куда-то упало, но тут же подлетело куда-то к горлу.       Темные, стриженные, не то что у Сириуса, волосы обрели абсолютный беспорядок, когда Джеймс специально разворошил их, в неком странном, почти дружелюном жесте.       На этом моменте Регулус убежал. Просто ушел из-под его рук и быстро пошел в сторону замка, не понимая что это было.       И сейчас Джеймс даже не смотрит на него. Даже не здоровается и никак не показывает, что они знакомы. А знакомы ли они?       Может, Регулусу просто приснилось?       И сейчас Регулус терпеть не может запах сигарет. Хоть и курит каждый вечер у поля, но в стороне, надеясь, почему-то, что Джеймс придет туда еще раз.