Соседи по несчастью

      Дребезжание двери от громыхающих ударов кулака не сулило ничего хорошего. Тэхён, в виду того пиздеца, что творился сейчас у него на кухне, со страхом в глазах выжимал тряпку руками. Помогало это слабо. Надо было брать ведро, но из-за агрессивно рвущейся из трубы воды — Тэхён слабо соображал. Открывать своему наверняка злющему соседу, которого он бесил одним своим видом — никак не планировал, даже несмотря на угрозы, что длинной руганью сыпались по ту сторону уже едва дышащей на ладан двери. И сулил этот пиздец очередные колоссальные траты денег. Из прорванной трубы под раковиной всё продолжала хлыстать вода, а он и понятия не имел, что ему делать. В делах сантехники — Тэхён полный ноль. Он затопил квартиру этажом ниже. Подумаешь. Ну, с кем не бывает? И неважно, что уже в третий раз. Что делать с трубами, он так и не научился. Обычно ждал сантехника. Но в этот раз масштаб катастрофы — зашкаливал. Всё это кармическое возмездие ему порядком надоело! Надо было мелочи насыпать той старухе в метро, что покрыла его спину двухэтажным матом и наслала вселенское проклятье неудач, а не проходить мимо, задев её несчастный стаканчик для подаяний. Тэхён это очень хорошо запомнил. Гроши тогда со звоном рассыпались по всему полу, а он слишком спешил на работу, чтобы помочь женщине их собрать. И каждый раз, а это уже третий за месяц, Тэхён жалел о своём поступке. Потому что его прокляла ведьма. Не иначе. Дверь, на которую он молился всем богам, в результате не выдержала и затрещала. С грохотом распахнулась, а потом произошло всё слишком быстро. В квартиру вломился злющий сосед в полуголом виде. На том виднелся только кухонный бежевый фартук поверх шикарного голого торса. Чонгук, к слову, тот, что его сосед снизу — привлекательный самец, успешный бизнесмен, вообще завидный красавец и главный герой его мокрых снов, сейчас блестел от воды и был перепачкан грязной побелкой с ног до головы. В волосах ещё путались ошмётки штукатурки.       — Ну, сука, где ты?! — на эти слова Тэхён прижал мокрую тряпку к груди и выпрямился, округлив от испуга глаза. Бить будут? Неясно. Лучше бы отшлёпали по его идеально гладким ягодицам этими мускулистыми руками. С татуировкой по всей длине от плеча и до запястья, между прочим… Но сейчас не об этом. — Какого чёрта? Ты совсем охренел? Третий раз, сука! Третий! — голосил этот Чонгук. Да так, что в ушах звенело. Сосед застыл в проёме кухни, где уже по колено стояла вода, и готов был его четвертовать. Теми самыми голыми охуенными руками, о которых он тайком мечтал. — У меня сиська лопнула на кухне! Я измазан каким-то дерьмом! И всё по твоей вине, придурок! — Тэхён в проверке скосил взгляд на грудь, игнорируя вздыбленный в потолок палец, не сразу сообразив, о какой такой «сиське» речь. Но там все было целое. Никаких разрывов, порезов и прочего. Идеальный подкачанный грудак и поверх лямки от фартука. — Не эта, идиот! Натяжной потолок провис «сиськой» с водой от затопления! И лопнул! Какого чёрта ты не перекрыл до сих пор воду? — взметнувшийся палец указывал на брызгающую фонтаном воду из трубы. — Совсем тупой и не соображаешь, что делать надо? Ты пришелец или как?       — А тебе нужны анальные пробы? — подозрительно скосил Тэхён взгляд на Чонгука, опустив все прозвучавшие ругательства до. Но быстро сменил вопрос на неясный ответ: — Да. Нет. Не знаю, — и с натяжкой улыбнулся. Ну, мало ли, нужны? Он-то готов ко всему, лишь бы не били… Но спустя пару секунд под осуждающим взглядом, по которому можно было прочесть негодование соседа, понял, что ляпнул глупость. У него стресс! Да и на грудь чужую пялился. Не к месту всё это. Пришлось усиленно захлопать ресницами и умолкнуть.       Чонгук сразу понял, что разговора с ним под плеск воды не получится, потому что холодные брызги отвлекали нещадно, и тот бросился к трубе. А он в страхе подумал, что на него, и тут же отскочил в сторону. Вероятность, что будут бить или утопят в грязной воде — была ещё слишком велика. Но сосед тут же со знанием дела стал потрошить ящик под раковиной, выбрасывая его подгоревшие кастрюли в воду, чтобы добраться до пробоины.       — Где вентиль, чтобы перекрыть воду?       — А? — глупо издал звук Тэхён, прижав к себе мокрую тряпку плотнее. В случае чего, он ею отбиваться планировал. И вопрос был не к нему. Точнее, не к его познаниям в устройстве этих самых труб. Он знал лишь одно — в трубе есть вода. И всё. Больше ничего и не надо. Открыл кран — она бежит. Закрыл — не бежит. А тут кран был закрыт, а вода всё равно хлыстала. Что-то из разряда инструкции на английском. Вроде есть, но толку мало.       — Да ты издеваешься, блять! — ругался красавчик в фартуке. Когда тот рухнул на колени, Тэхён так-то серые боксеры разглядывал, что идеально обтягивали накачанные ягодицы. Это что же получается? Тот готовил на кухне в трусах и фартуке? Боже… Как будто ему фантазий и мокрых снов мало. А тут такой вид. Он-то обычно лицезрел Чонгука в черных брюках, рубашке, галстуке. И ему как бы хватало. В прошлый потоп он узрел того в халате, с кружкой кофе и сигаретой в зубах. Тогда затопление было несильным, и всё обошлось руганью и чеком. Сейчас, если судить по обстановке — ситуация была куда хуже. Одеться тот явно не успел.       Чонгук вскочил на ноги, перестав сжимать крепкими ладонями трубу, торопливо скинул с себя фартук в воду и в одном белье бросился в туалет. Что-то там искал, наверно, тот самый краник, что придумали чудо-сантехники для таких, как он. Оказалось, у него там имелось окно в неизведанный мир труб и бетона в стене. Тэхён обычно за мужиками, что чинили ему квартиру, не следил. А тут голый мокрый Чонгук в трусах хозяйничал с его потёкшими железяками, как со своими. Лучше бы его так обработал, а не трубы. После каких-то магических заклинаний — вода перестала шуметь, и он понял, что в этом окне туалетной Нарнии хранились секреты общества сантехников со всего мира. Вот же ж, сволочи, не могли ему это раньше показать, чтобы он тоже владел дзеном Вселенной по перекрытию воды в квартиру. Каждый день бы туда нырял перед уходом на работу. Нет же — меркантильные сантехники свои секреты не сливали простым смертным. Пока он в мыслях осуждал этих нечестивцев, Чонгук поднялся и встряхнул своими мокрыми волосами, привлекая его внимание. Мысли тут же в панике разбежались кто куда. Осталась одна — всё-таки пришло время его бить. Тэхён отнял от мокрого себя тряпку и бросил ею в соседа. Та феерично шлёпнулась о грудь, а он дал дёру. Быстро убежать не получилось. Воды всё ещё было по колено, поэтому Тэхён прыгал в ней, как горная лань.       — Я не виноват! Не бей меня! Оно само! — с этими словами мозг посылал в ноги сигнал, что надо бы ускориться, а вот вода была против. Тэхён поскользнулся на чём-то и ушёл под воду, распластавшись на полу.       Вытащили его за шкирку, как нашкодившего щенка. Да таким сильным рывком, что страшно стало ещё больше.       — Ты совсем придурок? Угомонись! Не буду я тебя бить, полоумный, — Чонгук поставил горе-соседа на ноги, пока с Тэхёна ручьём стекала вода, и тот хапал воздух, как рыба, раскрывая рот. — Ведра есть?       — Есть! — выпалил Тэхён и, как только почувствовал свободу, бросился в каморку. — Вот.       Одно ведро он протянул Чонгуку, а второе крепко удерживал сам. Тэхён следил за действиями голого Чонгука с особой тщательностью, потому что взгляд было не оторвать. Соображал от страха туго, но принялся повторять. Тот черпал воду и сливал её то в раковину, то в унитаз, то в ванну. Когда воды осталось совсем немного — Чонгук бесцеремонно выпотрошил весь его шкаф с одеждой. Делал тот явно назло, и главное — без спроса. Просто сбрасывал всё шмотьё под ноги, чтобы оно впитало остатки влаги, и елозил его любимым свитером ногой по полу. Как-то неуважительно это выглядело. Тэхён бы возмутился, но просто затаил обиду, потому что получить после всего в нос — шанс ещё был. Вещи-то испорчены. Их стирать теперь надо. А у него вода перекрыта на сутки точно. В чём на работу идти? У него и так отстойный месяц неудач выдался. Сил никаких уже не осталось.       — Чего таращишься на меня? Это всё твоя вина! — обвинительно ткнул Чонгук на него пальцем. — Сантехникам звони, идиот! Завтра я тебе счёт выставлю за ремонт своей квартиры. Закончишь тут сам, у меня тоже воды дохрена.       С этими словами тот подшвырнул ногами его шмотки, потоптался по ним, чтобы воду пропитать, и гордо покинул его обитель в мокром белье, куда Тэхён уже не единожды глянул. Там всё было чинно-благородно. Большой обтянутый эластичной тканью член просвечивался через мокрую серую материю. И головка крупная некстати приглянулась. Даже несмотря на покой — в трусах было неприлично много добра. И как ему спать после этого? У него и трусов теперь сухих нет…       Тэхён сантехника ждал до глубокой ночи, чтобы был шанс постираться, а после злорадствовал, когда тот лязгал по трубе своими инструментами. Чонгуку этому наверняка спать мешал. Ну и пусть. Не одному ему страдать. На работу идти не в чем, вещи мокрые, с трубой закончат завтра, а его ждал устрашающий чек с неподъёмной суммой за порванную на потолке «сиську». Обидно же. За что ему все эти несчастья свалились?       На работу идти всё же пришлось. Прогул третий раз за месяц получать было никак нельзя. Ему и во второй раз не поверили, что он снова затопил квартиру. А в третий и подавно бы выперли за безответственность и враньё. Тэхён остаток ночи гудел феном, высушивая грязные вещи. Но тот, как назло, перегрелся и сгорел. Дальше в ход пошёл утюг. А в духовке запекались кроссовки. Запашок стоял в квартире отменный, а настроение к утру было совсем отвратным. Тэхён вышел из квартиры грязный, но зато наглаженный и в слегка подпаленных кроссовках. Но сухой! Это важно.       День прошёл просто ужасно. Его отругали за совершённые ошибки в отчётах и не только. Пожурили за внешний вид, схожий на напомаженного бомжа, в том числе. Потому что вести презентацию перед учредителями с гнездом орла на голове — затея заведомо провальная. Ещё и штраф с выговором влепили. Спасибо, что не уволили.       Шагал Тэхён по тому самому метро, понуро шаркая плавлеными кроссовками, ругая в мыслях своего соседа. Он же не специально его затопил. А тот так поступил с его вещами по-скотски… Но тут он заметил сидящую у стены старуху, что в прошлый раз его прокляла. Ему подумалось, что вот он, его шанс загладить вину и снять с себя разом все напасти.       — Бабулечка! — завопил он издалека, искренне радуясь своей находке. Подлетел к женщине и рухнул на колени, рыская по карманам в поисках мелочи. — Волшебница моя! — сыпал комплименты, чтобы задобрить несчастную. — Вот тебе, — вывернул карманы и ещё кошелёк в руки сунул, — возьми всё, только сними проклятье!       — Какая я тебе бабуля? Мне сорок лет! Охренел? — скривилась неприязнью женщина, и Тэхён тут же захлопнул рот. Ну не выглядела та на свои сорок. Шестьдесят, не меньше. Но спорить не стал. Не с того они начали. Глядишь, после второго проклятья он под поезд угодит. А ему жить охота! Сколько ещё членов холостых он не перепробовал! Вкус жизни не познал. Нельзя ему в землю. — А-а-а, — протянула потрёпанная жизнью дама, рассматривая его ближе, — ты тот самый чмошник, что пнул мой кошелёк! — Тэхён не стал исправлять. Стаканчик с мелочью не равно кошелёк, но да ладно. Пусть так. Насчёт чмошника вообще не возражал. Вид у него сейчас был не лучше, чем у дамы.       — Он самый. Прости меня, пожалуйста, я тогда очень спешил. Мне так жаль! Сними проклятье, а! Все деньги тебе отдам! Не могу я уже.       — Ладно, вижу я, что жизнь тебя потрепала. Настрадался. Хватит. Будет тебе снятие.       Колдунья проверочным взглядом покосилась на содержимое бумажника и отобрала его, спрятав под одеждой. Буркнула что-то не очень лестное и стала шептать, как безумный звездочёт, какую-то мантру. Тэхён особо ничего не понял, но, пока та магию свою снимала, задумался. А не перекинуть ли несчастья на своего соседа? Чтобы не зазнавался так и не обижал словом и делом ничего не знающих в сантехнике людей за несчастный случай. Это всё старуха его подставила, а он — душка!       — Послушайте, а можно наворчать… Ой, наворожить, — тут же исправился он, заглянув старухе в глаза, — на соседа моего. Вредный он такой, что жуть. Хочется проучить за… — Тэхён на секунду задумался, что же такого тот ему сделал. И вроде по делу ругался, но на личности переходил и трусами своими мокрыми маячил. Выбесил, короче. Тэхён расстроился. — В общем, неприятная личность. Заслужил, как и я. Можно, а? Я заплачу.       — Не вопрос. Вещь мне его нужна. Но учти, у всего есть свои последствия… — загадочно прошептала она.       — Я согласен, — не задумываясь, брякнул он в ответ. — Через час буду!       Тэхён вскочил на ноги и помчался домой за мокрым фартуком, что бросил Чонгук у него на кухне. Сунул в пакет эту тряпку, забежал к банкомату, сняв предпоследние гроши, и кинулся обратно к метро. Старуха всё так же сидела на своей скамеечке и просила милостыню.       — М-м-м, — замычала она подозрительно, едва коснулась мокрого фартука в пакете. — Интересно… Уверен? — Не успел Тэхён утвердительно кивнуть, как она расплылась в кривой улыбке. — Ладно, помогу тебе с ним. Всё равно придёте к этому. Ускорим, значит, — таинственно буркнула она.       — Ничего не понятно, но очень интересно. Уверен я. Шли на него всё, что можешь. Поделом этому Чонгуку будет, — заважничал Тэхён.       Полчаса непонятного бубнежа, пустые карманы — и дело было сделано. Может, это был бред с нашёптыванием и его простое мстительное желание насолить соседу за испорченный день, как и за все предыдущие сцены с руганью, но Тэхён в какой-то степени успокоился. Главное — это установка в голове: он насолил. И пусть как будет.       К вечеру в сломанные двери, которые тоже чинили ночью, постучались снова. По характерному неуважительному стуку Тэхён понял, кто именно к нему ломился. Открыть пришлось. Взгляд чёрных глаз кричал своим недовольством, а в руках тот держал смету по ремонту собственной квартиры. Тэхён тяжело вздохнул, смирившись со своим окончательным банкротством.       — Вот, счёт на ремонт потолка и испорченных вещей! — протянули в руки бумагу, что буквально обжигала суммой в ней. — Мне плевать, где ты возьмёшь деньги. Если в течение месяца ты не выплатишь мне всё до копейки — я подам на тебя в суд и заявлю в полицию. И председателю дома, чтобы тебя к чертям отсюда выселили, недотёпа.       Тэхён смотрел на своего мучителя, подмечая, что тот сегодня чертовски красив. Властный такой, грозный, чёрт. Чёрное пальто в пол, обтягивающий гольф, что буквально прилип к мышцам, и классические брюки. К тому же, Тэхён точно знал, что тот был его поля ягода и провожал случайных парней, сажая их в такси поздно вечером, с завидной регулярностью. Он подслушивал, потому что в тишине ночи слишком громко те стонали под ним. Тэхён мучился потом от нерастраченного желания по полночи. А наутро, как результат — мокрые, заляпанные спермой трусы. Секса-то у него давно ни с кем не было. Был бы у него шанс отработать долг как-то иначе — он бы с радостью им воспользовался.       — У меня нет денег, прости. Может, я могу как-нибудь по-другому расплатиться? — с надеждой в глазах проскулил Тэхён и показательно пробежался взглядом по поджарому телу соседа.       — Пф, — показательно фыркнули, посмотрев на его внешний убогий, известно, из-за чего, вид. — Не сможешь. У тебя месяц.       — Ну и ладно! — обиженно воскликнул Тэхён, когда его отвергли. Он пытался. — Я не специально тебя топил, ясно! Это случайность. Посмотрим, когда тебя будут преследовать несчастья, как ты запоёшь! Вот увидишь! — и хлопнул дверью перед носом Чонгука.       Следующие две недели ничего плохого с Тэхёном не случалось. Чтобы закрыть свои неоплаченные счета, пришлось устроиться на вечернюю подработку и без сил волочить ноги домой. Стонов, слава богу, из квартиры на этаж ниже он тоже, на удивление, не слышал. Может, стресс сыграл свою роль. Только вот в одну из ночей, когда он возвращался домой, возле холла в подъезде стоял пьяный Чонгук и упирался ладонью на стену, соединяя плывущую реальность в одну точку. Вид у того был явно потрёпанный. Карман на некогда шикарном пальто — был оборван до половины и свисал ненужным лоскутом. И вообще тот был заляпан россыпью грязных капель, явно из лужи. Наверняка машина окатила. Тэхён довольно хмыкнул в нос, догадываясь, что танцы с бубном той старухи, которой он отвалил кучу бабла — сработали. Вот и поделом этому снобу. Он гордо вздёрнул нос, собираясь пройти мимо. Чонгук этот даже головы не поднял на его язвительное «Ну вот видишь, я же говорил, что тебя несчастья ждут», но едва он зашёл в холл — тот будто бы очнулся от своих грёз и заголосил.       — Эй, ты! Стой, сука! Это ты? Ты! — Чонгук пьяно бросился следом с яростью в глазах. Ну а Тэхён дал дёру. Только вот прекрасно понимал, что за хлипкой дверью собственной квартиры спрятаться не получится. И неважно, будет он там или нет. Её вышибут. А это деньги, которых нет! Пришлось притормозить и дать себя поймать.       — Не я, — залепетал он, глядя красавцу в злые глаза.       — Как это не ты? Я вспомнил твои слова, сволочь! Это ты меня проклял! Ты хоть знаешь, что я пережил?!       — Прикинь, знаю! — с вызовом ответил Тэхён, когда его за грудки пьяно встряхнули. — Что, скажешь, это не твоя вина? Всё случайность? Ну-ну. Мне вот ты не поверил, что я не специально тебя топил… Что там у тебя случилось? Карман на дорогущем пальто оборвали? Из лужи обляпали? Да боже мой! Переживёшь! Отвали от меня и наслаждайся жизнью, — Тэхён оттолкнул едва стоящего на ногах Чонгука и зашагал к лестнице.       Вышло как-то немного жёстко, но Тэхён себя так не вёл, когда все эти несчастья свалились ему на голову. И не винил в этом других. Только несчастный случай и старуху… Зря он ляпнул про свою причастность, но вышло, как вышло. У него теперь, зато, всё на мази. Чайник работал исправно, не искрил, трубы не рвало, краны не срывало, как и ключи в замке не ломались. Даже электрика перестала пробивать через розетки. И на работе премию выписали, которая покрыла штраф. Жизнь налаживалась. А Чонгук, богатей этот, как-то справится с невзгодами. Бабка же не навечно того прокляла. Помучается чуток — и пройдёт.       Но как он ошибался, когда спустя час пол стал подогреваться, а за окном повалил чёрный дым. И где-то вдалеке послышался вой сирены пожарной машины. Тэхён не на шутку испугался. Догадаться, до какой степени эти несчастья докатились — труда не составило. Распахнув двери, он рванул на этаж ниже в квартиру горемычного соседа. Дверь оказалась незапертой. Чонгук там махал мокрой тряпкой по полыхающей огнём стене и прятал нос под футболкой, распахнув окна квартиры.       — Идём, пошли, твои тряпки не помогут! — резко схватил Чонгука за локоть и потянул к выходу, кашляя на ходу. — Пожарные уже едут. Совсем рехнулся? — ругал он его, пока тот отчаянно пытался спасти свою квартиру и рвался обратно махаться с огнём.       — Это всё из-за тебя! Отвали, мне жить будет негде! — Чонгук бросился в ванную и стал тащить оттуда набравшееся водой ведро, которое заведомо туда поставил.       — Если не уйдёшь отсюда — ты вообще жить не будешь! Задохнёшься же!       Пока они боролись, Чонгук, не глядя, плеснул воды на стену огня, но этим только усугубил положение. Лучше бы не делал ничего, как тогда Тэхён в своей квартире. Вода попала на розетку, к которой через шнур был подключён очиститель воздуха, что стоял в углу. Та заискрилась, и произошло короткое замыкание. После чего полыхнуло возгорание ещё в одном месте. Да и закоротило всю проводку и другие электроприборы. На этом Чонгук опустил руки и ведро, поддавшись уговорам покинуть помещение. Спасать уже надо было себя, а не остатки роскоши. На улице уже вовсю мигали сигналки пожарной машины, и специалисты принялись за дело.       Спустя час после пожара эвакуированных жильцов дома, что паслись на улице в исподнем и грелись, как могли, пустили обратно в квартиры. И тут Тэхёну стало искренне жаль своего соседа. Тот сидел чумазым, дышал кислородом через маску и выглядел крайне жалко с измазанным в саже лицом. Но потом он вспомнил, что тот заслужил, и решительно шагнул ко входу в здание. В больнице переночует этот Чонгук. Или номер в отеле снимет. Позволить себе что угодно тот мог. Справится как-то.       — Эй! А ну стой, блять! — Чонгук вскочил на ноги и подлетел к нему, дёрнув за руку. — Куда это ты собрался?       — Домой, — протянул с улыбкой Тэхён, добавив в слово нотку язвительности.       — Вот и отлично, теперь я буду жить у тебя, — с той же ноткой ответил Чонгук.       — С какого это хрена? Иди в мотель ночуй. Или куда-то там к своим любовникам. Это не мои проблемы.       — Ошибаешься. Это твои проблемы. Не знаю, что ты там сделал, я не верю в эту чушь с проклятьями, но отдуваться придётся тебе. Как там тебя? — Чонгук явно намекал, что не знал его имени, и от этого стало обиднее.       — Тэхён! — выпалил он от возмущения.       — Тэхён. Так вот, Тэхён, ты мне должен, забыл? Выплати мне всё за ремонт — и разойдёмся.       — Какой такой ремонт? Ты квартиру свою видел? Ты её спалил к чертям! — он скрестил руки на груди, понимая, что это не отменяет его долг. Но ремонтировать потолок кухни сейчас как-то некстати. Его умение топить квартиры тому сейчас пригодилось бы. Почти идеальная пара, если так глянуть.       — Плати сейчас, говорю. Что ты на меня так смотришь? У меня нет денег. Они мне нужны. Сейчас, Тэхён, — Чонгук протянул руку, явно ничего не ожидая. Так, для вида. И чтобы дать понять — он не отступит.       — У меня их тоже нет. Денег. Ты же богатый! Иди найди себе ночлег в другом месте.       — Был, — уточнил Чонгук. — Моя компания рухнула по акциям за эти две недели, и я банкрот. Значит так, решили. Я живу у тебя, пока не вернёшь долг, точка, — передёрнул Чонгук плечами. — Или пойдём в полицию? Выбирай. Мне плевать уже. Достало всё.       Тэхён зло зашипел от негодования. Не нужен ему поджигатель в квартире. Та только в себя приходить стала от недавнего потопа. И снова несчастья преследуют? Такого человека опасно держать возле себя. Но выбор был невелик. В полиции разбираться не хотелось, а он в какой-то степени всё ещё сочувствовал. Деньги потерял? Возможно. Он тоже с этими несчастьями обанкротился. Только у него потери были не столь велики. А вот Чонгук, судя по решительности в глазах — опустился на дно с куда большей высоты.       — Черт с тобой, сволочь, — буркнул он, резко развернувшись на пятках. И Чонгук смело последовал за ним.       Зайдя в квартиру, тот нагло осмотрелся, чуть кривясь, и пошёл в ванную. А спустя полчаса и полтонны спущенной воды вышел из душа с обмотанным полотенцем вокруг бёдер. Тэхён явно не ожидал такого вида, поэтому замер с вытаращенными глазами. Голое тело блестело от влаги, и он прослеживал, как капелька воды стекала от впадинки на груди между выступающими мышцами по рельефному животу вниз. И осела на махровом полотенце, что уголком было завёрнуто вовнутрь прямо в паху. Который частично было видно. Тэхён сглотнул. Это же пиздец какой-то, не меньше. Как ему спать? Кровать у него одна. И он должен моститься на неё с этим Аполлоном? Да он же изведётся весь. Несчастья, казалось, вернулись обратно. В лице Чонгука.       — Вещи мне дай. Чего пялишься? — одёрнул его Чонгук. — Или мне самому взять?       — Ты давай напор свой сбавь. Ты не у себя дома! — встрепенулся Тэхён от властного тона, которым тот надавил на его хрупкое желание сопротивляться влиянию этого человека. Особенно, когда тот был голым. Полотенце держалось на честном слове, как и сам Тэхён. Но за вещами потопал, с трудом представляя, где этот Бог будет спать. На что ему слегка в остаточно пьяном состоянии ухмыльнулись.       Чонгук взял его старые поношенные спортивки с растянутыми коленями и без стеснения скинул полотенце на пол, отвернувшись к нему спиной. Тэхён сглотнул снова. Видеть шикарнейшую задницу в лёгком наклоне было выше его сил. Стоило представить, как играют мышцы на этих ягодицах, и как сладко за них держаться во время секса — у него дёрнулся член в штанах. Чонгук же потопал в спальню, пока Тэхён провожал его взглядом, и завалился на кровать. Спать. А он слегка охренел. А ему где спать? Что за наглость такая? На кровати лежало тело и отнюдь не скромничало в занимаемом пространстве.       — А мне где, по-твоему, спать? Не считаешь это уже слишком? Ты развалился посередине, алё! — пнул он ножку кровати ногой, чтобы привлечь к себе внимание. Но Чонгук лежал лицом в подушку, обнимая ту руками с закрытыми глазами. Явно демонстрировал, что ему плевать на всё, кроме сна. — Эй, я к кому обращаюсь?! — пнул он снова, но ответа не последовало. Чонгук или стойко игнорировал, не желая даже промычать, или был уставшим и ещё пьяным.       Тэхён подумал, что тормошить того нет смысла. Вскоре Чонгук просто засопел беспробудным сном, пока он сидел на кухне и пил кофе, размышляя над жизнью и тем, куда она завела. В тупик. Мелькнула мысль, что неплохо бы найти старуху и снять заговор, чтобы от него отвалили. Так и решил. Завтра он снова поищет бабульку и попросит все отменить. С Чонгуком, кроме головной боли и, возможно, спаленной теперь уже его квартиры, ничего не светило. Спать ему пришлось, свернувшись в три погибели, на кресле, замотавшись в плед.       На утро он проснулся даже не от шума, который сопровождался матами, а от холодного потока воздуха, ворвавшегося в квартиру. Чонгук распахнул окно и курил с кружкой кофе в руках рядом с ним. Всё такой же полуголый. Когда Тэхён разлепил веки, первым делом в глаза бросилась татуировка на руке. И пока он приходил в себя под мучительные стоны, разминая затёкшие мышцы, вспомнил, что перед ним источник несчастных случаев. И это знание помогло проснуться. Пепельницы у него не было, а вот подоконник со стороны улицы временами заносило сухими листьями с рядом растущего дерева. Так и до второго пожара недалеко.       Тэхён вскочил на ноги и выхватил сигарету из рук слегка охреневшего сожителя.       — Ты в своём уме? — начал с ругани Тэхён. — И мою квартиру поджечь вздумал?! Здесь листья! Они вспыхнут, и ветром занесёт внутрь! — с сигаретой он понёсся на кухню, чтобы залить её водой и только после выбросить. Тэхён за этот месяц несчастных случаев многому научился. Осторожности в том числе. Единственное, что он мог не предугадать — это вот именно те фатальные случаи, как прорыв трубы, электрика и прочее. Тут же на лицо была явная провокация судьбы.       Чонгук лишь проследил за ним молчаливым взглядом, а после хлебнул из кружки. Но что-то пошло не так, и тот поперхнулся, а кофе пошло носом. И вся эта прелесть ляпнула на пол, пока тот откашливался, как последний туберкулёзник, чуть согнувшись. Тэхён даже подумал, что только синего жмурика в квартире ему не хватало для полного счастья. Он поспешил похлопать того по спине. Крепкой спине.       — Э-э-э, ты только не загнись мне тут.       — Ты-ы-ы, — протянул Чонгук, выпрямляясь. И тут же схватил его за горло, сжимая пальцами нежную кожу. — Это всё ты! Что ты сделал со мной? Быстро отменяй все! Я заебался! С утра меня уже долбануло током от твоего чайника, я обжёгся кипятком и сейчас чуть не сдох от твоего паршивого кофе!       — Да иди ты в жопу! — Отпихнул Тэхён от себя взбешённого соседа, перенимая запал плохого настроения. — Ничего я не делал, ясно? Просто позлорадствовал над тобой! Теперь ты прекрасно понимаешь, каково это, быть на чужом месте. Лучше веди себя уважительнее, а то окажешься на улице! Сколько я тебе там должен? Вернуть? Кредит возьму. Переживу. А тебя обчистят там, — взметнул палец к окну, — на первом же перекрёстке с твоей удачей. Что тогда делать будешь?       Довод оказался существенным, потому что Чонгук вмиг поменялся в лице. Может, такое уже случалось, а он просто попал в точку. Оборванный карман пальто некстати вспыхнул в памяти. Возможно, это было буквально вчера…       — Не верю я тебе. Ты причастен к этому. Ты говорил мне, что посмотришь на меня, когда несчастья свалятся на мою голову. Ты что-то мне под двери сунул? Куриную лапку в связке с дерьмом, чтобы заговор наложить? Что ты сделал, говори?       — Ничего, повторяю. Просто пожелал тебе того же! — признаваться, что заплатил за это, Тэхён не стал. Чонгук был слишком агрессивно настроен, чтобы принять этот факт. А он и так планировал отменить бубнёж старухи буквально сегодня. — И вообще, ты же богатый. У тебя куча денег, что ты забыл тут? Вали, куда хочешь.       — Я же сказал, что нет у меня денег. Акции упали. Мои счета заблокировала полиция, пока ведётся проверка. Что неясно? Меня обокрали вчера. Забрали телефон, последние деньги. Я разбил машину. А потом вспыхнула занавеска от сигареты. Я остался ни с чем! И всё из-за твоих слов.       — Ищешь виноватых? Я ни при чем, повторяю! — Тэхён уже перешёл на крик. Сосед с самого утра его несказанно бесил.       — Тогда пожелай обратное. Не знаю, как ты это делаешь, но я от тебя не отстану, сволочь! — прикрикнул в ответ Чонгук. — Желай, говорю, — и угрожающе стал наступать.       — Желаю, чтобы тебя не преследовали несчастья, — скороговоркой протараторил Тэхён, взмахнув рукой, как чародей. — Доволен? — тут же зло прошипел.       Чонгук недоверчиво скосил взгляд, получив желаемое, и бросился на кухню. Пораскинул мозгами с пару секунд и схватился за чайник, нажав на кнопку. По резко одёрнутой руке Тэхён понял, что это не сработало. Чонгука слегка трухнуло током. Его так тоже раньше трусило.       — Недоволен.       — Так, — набрав воздуха в грудь, Тэхён вздохнул. — Мне некогда с тобой спорить, нянчиться и делать вид, что я ебаный колдун. Я ухожу на работу. А ты, — указал он пальцем, — иди нахрен из моей квартиры.       — Это ты не понял. Я сказал, что пока ты не снимешь с меня своё колдовство — я никуда не денусь. И идти мне некуда. Мой офис опечатан, квартира сгорела, денег нет. Теперь, даже если ты мне заплатишь свой долг, я на эти деньги найму первого встречного бомжа, который с радостью будет тебя преследовать днём и ночью и стоять под твоей работой с бутылкой, горланя серенады в твою честь. Мне терять больше нечего.       И тут Тэхён окончательно понял, что Чонгук был в таком отчаянии, что железно выполнит свои угрозы. Шутка перестала быть шуткой. Что там бабка говорила про последствия, на которые он так опрометчиво согласился? Наверно, не стоило ему желать гадости другим. Тэхён на это заявление фыркнул, не в силах совладать с эмоциями сразу, и раздражённо стал рыться в шкафу в поисках вещей. По примеру Чонгука, бесстыдно сбросил с себя всю одежду, включая и трусы, и стал переодеваться, отсвечивая голым задом. Сосед его так-то притих, пока он выпускал таким образом пар.       — Ни к чему не прикасайся здесь, пока я не вернусь, — натягивал он на зад бельё, а следом сунул ногу в штанину. Припомнилось, что будь это недели две назад — он бы, как минимум, упал и порвал штаны. Но сейчас всё было хорошо, кроме одного большого такого проблемного соседа за спиной. — К электрике не подходи. Не кури. Или кури на улице. Вообще ничего не делай. Ты ходячая проблема, — натянув на голое тело свитер, Тэхён бросил Чонгуку в руки первую попавшуюся книгу. — Вот, сиди и читай. Захочешь выйти — дверь на замок не закрывать! Хотя нет, ключи я заберу. Ты их потеряешь. Понял меня? Ничего не трогай! Ничего, — повторил он, хватая сумку на ходу. — Вернусь — и будет видно, что с тобой делать, придурок.       Последнее оскорбление Тэхён с удовольствием для себя подчеркнул. Но оставлять Чонгука одного в квартире все же было боязно. Он мог вечером уже быть сам без квартиры. Бабка нашептала на того куда сильнее, чем на него самого. Это срочно надо было исправить.       Так как связи у него с Чонгуком не было — день прошёл весьма тревожно. Он то и дело поглядывал на телефон, ожидая, что председатель дома оповестит его, что у него больше нет квартиры. Сгорела, снова прорвало трубы или и того хуже — найден труп. Домой он возвращался с тревожностью. Ждать его могло что угодно, но цель найти старуху не отпускал. Пришлось обшарить все закутки, чтобы в конце концов ту обнаружить.       — Волшебница! — радостно заголосил он приветствие, уже как надо. — Роднулечка, — лебезил, присаживаясь рядом на корточки. — Сними своё колдовство снова. Очень надо, прошу, — молитвенно сложил руки, клянча одолжение.       — А-а-а, нетушки, — хохотнула она. — Дело сделано. Ты сам сказал, что готов к последствиям.       — Не готов я. Не знал, что творил. В опасности он. Помрёт же так, — сдвинул брови, чтобы выглядеть жальче. В его квартире помрёт, между прочим. Оно ему не надо. — Если дело в цене — не вопрос. Назови её.       — Ты уже эту цену заплатил. И не помрёт он, не боись. Пока ты рядом — целый будет.       — Не-не-не, — запротестовал возмущённый Тэхён. Он на такое не подписывался. Не надо ему никаких там «рядом». Ему одного вечера хватило с этим полуголым татуированным красавцем в одной квартире, чтобы слюной давиться и вспоминать, что его отвергли, как непотребство. Напоминание не очень. И никакой личной жизни тоже. Кончить в трусы без свидетелей не получится. — Ты не понимаешь. Он поселился в моей квартире и отказывается уходить. Я не хочу так. Верни, как было, женщина! Мне его что, на работу за собой таскать, чтобы он мне жильё не сжёг? Своё-то уже.       — Проваливай подобру-поздорову. Сказала же, нет там проклятья. Я ускорила процесс просто. Каждый из вас на своём месте. А теперь вали, пока я не нашептала уже чего-то посущественнее, собака неблагодарная.       Тэхён опешил. Поднялся абы как, пытаясь переварить услышанный отказ, и как посоветовала бабка — свалил, пока не стало хуже. И как понимать последние её слова об отсутствии проклятья? Ведь несчастья Чонгука были на лицо. И что значит на своём месте? Он что, теперь с ним жить должен, чтобы ничего не происходило? Положение вещей его не устраивало. Но брать кредит на выплату Чонгуку — тоже провальная затея. Тэхён для себя принял одно жизненно важное решение. Раз уж он должен терпеть соседа — пусть тот спишет его долг.       Открывая дверь в квартиру, Тэхён ожидал каких-то неприятностей, которые случились с Чонгуком за день, но все было относительно тихо. Первым делом он включил-выключил свет — электричество было, а значит тот ничего не закоротил. Уже успех. Чонгук стоял на кухне, опять в полуголом виде, и готовил. Как он понял — на двоих. Пальцы были перемотаны пластырями — признак того, что мелочи какие-то всё же случались.       — Значит так, вот моё условие. Если ты собираешься жить здесь, пока не отремонтируешь свою квартиру — ты списываешь мой долг. И это не обговаривается. Не устраивает? Я сейчас сниму с кредитки всю сумму, и вали куда хочешь, я тебе больше ничего не должен, — выпалил с порога Тэхён.       — Хорошо, — как-то слишком быстро согласился Чонгук на его условие, лишь единожды взглянув. Просто продолжил помешивать лопаткой рагу из овощей.       — Эм-м-м, — протянул в неясности Тэхён. Не ожидал он согласия вот так сразу. Думал, что надо будет отстоять этот вопрос, даже мысленно подготовил доводы, но они не понадобились. — Как день прошёл? — сменил он гнев на милость заискивающим вопросом.       — Нормально. Квартиру не спалил, — буркнули в ответ. — Тут относительно безопасно.       Чонгук оторвал взгляд от сковородки и посмотрел ему в глаза. Такой спокойный сосед нравился Тэхёну куда больше. Когда не орал и не оскорблял — Чонгук казался ему не просто красивым, а даже милым. Но опять же — голый торс влиял на его способность делать адекватные выводы. Уж слишком отвлекали его эта ходячая груда мышц и широкая спина. И раз уж тот привык дома готовить полуголым, как в тот раз, когда прибежал в фартуке — Тэхён решил, что справедливо будет сделать так же. Почему только он должен страдать от этого? Развернувшись на сто восемьдесят — Тэхён пошёл переодеваться. Точнее, раздеваться. Мышцы у него тоже имелись. Пусть и не в таком количестве. Он сбросил с себя верхнюю одежду, свитер и натянул только шорты. Так и сел на кухне, когда Чонгук накладывал в тарелки ужин. Опять же молча.       — Спасибо, — и принялся есть. — Итак, как долго ты планируешь тут жить? — начал Тэхён спокойно. — Ну, то есть, как долго длятся эти проверки со счетами, чтобы доступ разблокировали?       — Без понятия. Месяц, два? — Чонгук оторвал взгляд от своей тарелки и тоже скользнул по обнажённому телу.       — Да ты прикалываешься! — выпучил глаза Тэхён.       — Нет. Ты всё ещё можешь отменить своё проклятье — и их разблокируют быстрее.       — Да не делал я ничего. Нет на тебе никакого проклятья. Не неси чушь! — то, что Тэхён это уточнил у бабки, оговаривать не стал. Ему такое не на руку.       — Тогда как ты объяснишь всё то, что со мной случилось после твоих слов? Слушай, — Чонгук отложил палочки для еды в сторону и вздохнул. — Я тут подумал, может, я тебя как-то обидел? Что мне надо сделать? Извиниться? Хорошо. Только за что? Ты скажи, я сделаю. Может, дело в этом? В твоей злости? — Чонгук внимательно смотрел на него и ждал ответа. Говорил тот спокойно. И действительно готов был извиняться.       — Начнём с того, что ты вёл себя как мудак последний. Ты выбил мне дверь в квартиру. Да, я затопил тебя. Но это случайность, — и только Чонгук хотел было открыть рот и возразить, как он выставил палец перед ним, дав знак заткнуться. — Знаю, что три раза. Но ты меня оскорблял, неуважительно разговаривал, и вообще. Я платил. Понимаешь? Ты вёл себя отвратительно. Испортил все мои вещи в тот день. Я на работу пошёл как бомж. Мне выписали штраф, отругали, и несло от меня, как из канализации. Так что да, Чонгук, ты меня взбесил. А потом вломился ко мне в квартиру и сказал, что будешь тут жить. И если я не согласен — ты испортишь мне жизнь еще больше. Это нормально, по-твоему?       — Ладно, допустим, погорячился, — затряс тот рукой, чтобы обвинительную речь остановили. — Мне жаль, что я себя так повёл. Хорошо? Жаль. Прошу прощения за это, — на что Тэхён удовлетворённо кивнул. Ломаться не было смысла. Он ведь тоже виноват — заказал его несчастья у бабки… Так что, заведомо, он уже потешил себя отмщением и был доволен. А тут перед ним ещё и извинились. Стало приятно. Чонгук вроде говорил искренне и не казался теперь таким козлом, как был ещё этим утром.       — Принято, — слегка улыбнулся он в ответ. На что ему так же мило улыбнулись. Стало немного неловко, и он даже смутился. — Постой, а продукты откуда? — Тэхён обратил внимание на то, что у него в холодильнике точно было шаром покати этим утром, а ел он тушёное мясо с овощами. Чонгук выходил из дома и, как минимум, совершал покупки в магазине. — Ты же говорил, что у тебя нет денег.       — Ну не совсем же я нищий. Кое-какие сбережения есть. Да и в свою квартиру спускался. Там без электричества всё испортится в холодильнике, — передёрнул плечами, будто ничего выдающегося не сделал. — Я нанял рабочих, и хожу теперь контролирую ремонт. Так что, как закончат, я съеду.       — Есть, значит, деньги… — протянул Тэхён скептическим голосом. Но ему, в принципе, понравилось, что тот принёс продуктов и, к тому же, приготовил, потому что сам он это делал крайне редко. А в последний месяц так вообще к ножу не притрагивался. Проще было заказать доставку или заварить чашу рамёна. Всё, что он пытался готовить — тут же портилось от случайно слетевшей крышки с соли или к чертям сгорало. А приготовленное блюдо было довольно вкусным. И не солёным. С Чонгуком его неудачи не случились. Точнее, просто другие были.       — Есть, но на ремонт и бытовые расходы. И ещё мне надо, чтобы ты купил мне телефон, — на это требование, которое прозвучало, будто Тэхён его подчинённый, тот среагировал моментально — скривив лицо, и Чонгук исправился: — То есть, я хотел сказать, что не мог бы ты мне с этим помочь?       — А сам? Что не так? Ног нет? Иди и купи, я при чем? — пучил он глаза.       — Не могу я, говорю. Он сломается. Или украдут. Не знаю, короче. Стоит мне выйти отсюда — как на меня обрушиваются все несчастья мира. Я зашёл в квартиру к себе, когда приехали рабочие, и первым делом поскользнулся на воде после пожарных. А потом мне, опять же, случайно отлетел в нос кусок штукатурки, едва они начали свою работу.       — Тебя и здесь эти неудачи преследуют. Током с утра трухнуло же, — в доводы добавил Тэхён. Ну бред же. Не могут же того невезения преследовать так яро, стоит выйти из его квартиры.       — Да, но ты не понимаешь. Это другое. Думаешь, я не выходил на улицу? У меня была наличка в квартире, мокрая, правда. Я её подсушил и решил выйти. Меня снова окатили из лужи. С ног до головы, блять! Деньги промокли. Я попытался снова. Вернулся, высушился, и знаешь, что? Пока я, прячась за людьми, дошёл до магазина с техникой — раз споткнулся, раз подвернул ногу, на меня насрала птица, и оказалось, что я потерял свой сраный кошелёк. Так что не могу я никуда выйти, — Чонгук от негодования уже повысил голос, злясь на него за решительный отказ помочь. — Мне нужна связь. Помоги, пожалуйста. И с карточки надо деньги снять. Я боюсь её в банкомат вставлять. Зажуёт — и останусь ни с чем.       — Ну нет, один я точно не пойду. Ещё и деньги снимать. А телефон потом, окажется, купил не тот, или ещё что-то, а ты будешь мне высказывать. Так что давай свою карту, я просто схожу с тобой.       После ужина Тэхён несмотря на то, что хотел принять душ и отдохнуть, снова оделся и вышел с Чонгуком на улицу. Тот немного прихрамывал на одну ногу и временами отступал пару шагов назад при переходе улицы, прячась за ним. Явно чего-то опасался и оглядывался. Но ничего не происходило. Деньги тоже снять вышло без проблем, как и купить телефон. И чем дольше они находились рядом, тем больше Чонгук на него подозрительно поглядывал. Пока в конце концов не решился проверить одну свою задумку.       — А ну подожди, — Чонгук шагнул к большой луже у тротуара, где по проезжей части носились машины. Его просто задвинул за спину и ждал. Тэхёну это показалось какой-то глупостью, если не безрассудством. И так понятно, что стоять возле лужи — заведомо плохая идея. Тут никаких несчастий не надо, чтобы догадаться, что может произойти. Но опять же ничего не случилось. Все машины будто объезжали эту лужу стороной, чтобы не замочить колёса. — Так вот оно что, — загадочно протянул Чонгук, обернувшись к нему. — Если ты рядом — со мной ничего не случается. Интересно.       — Глупости это, — буркнул Тэхён и зашагал вперёд, когда сигнал светофора сменился зелёным.       — Не глупости! — запротестовал Чонгук. — Давай проверим.       — И как ты собрался это проверять?       — Есть идея, — Чонгук догнал его, схватив за локоть, и потащил в продуктовый магазин. Оттуда он вышел с двумя банками маленькой колы, которые, не глядя, выбрал на витрине. — Итак, ты стоишь на месте, а я отойду, — с этими словами он с двумя банками отбежал на приличное расстояние от него. Показал, что собирается её открыть, а после на него брызнула сладкая жидкость, едва Чонгук продавил пальцами жестянку. И не просто брызнула — там будто бомба взорвалась, окатив его колой. Чонгук утёрся рукавом, подбегая обратно со второй, и Тэхён хотел уже было запротестовать, что всё это от тряски во время бега, и его ждёт та же участь, но этого не произошло. На лице Чонгука расцвела победная улыбка, когда за лёгким шипением жидкость не вырвалась из плена. По логике — её трясли дважды при беге, но чужие слова уже имели вес с подобным доказательством. — Я же говорил! Вот, сам видишь. Я был прав. В твоей квартире, рядом с тобой — со мной не происходит ничего странного. Так-так-так, — тут же задумался, что-то просчитывая в голове, пока Тэхён присматривался к жестянке.       Выглядело всё странно, но проверить захотелось снова.       — Ещё раз. Сделай это ещё, — подозрительно скосил взгляд на магазин и уже сам пошёл за газировкой. Вдруг Чонгук его надурил и встряхнул банку. Только для чего это надо было — оставалось загадкой.       Опыт повторился в точности, только на этот раз Чонгук ещё и порезал палец о жестянку, когда стоял в добрых двадцати метрах от него. А вторая уже рядом не подала никаких признаков жизни, кроме тихого шипения. Чонгук оказался прав и сиял от своего открытия.       — В общем так, — подытожил Чонгук. — Я не прошу тебя помочь, я предлагаю тебе за это деньги. Ты будешь таскаться со мной по делам, чтобы я нигде не свернул шею, а я тебе заплачу, как только получу доступ к счетам. Идёт?       — Нет, — мотнул он головой. — У меня работа есть, вообще-то. А у тебя всё ещё нет денег. Не согласен.       — Возьми отпуск. Не знаю, можно вечером после работы. Да я на что угодно согласен. Мне нужна твоя помощь, серьёзно! Помоги мне. Ты же видел сам. Стоит мне отойти — творится лютая дичь.       — Отпуск я взять не могу. Я по уши в долгах. Так что, если и соглашусь тебе помочь, — глядя в глаза умоляющего его красавца, Тэхён немного сжалился. — Только вечером. Планируй все свои дела после моей работы. И да, — уточнил он. — Ты мне заплатишь.       Вернувшись домой, Тэхён первым пошёл в душ и занял собственную кровать. Спать снова свёрнутым на кресле — никак не планировал. Но Чонгука это не смутило. Тот вышел в одних трусах, явно своих, которые забрал, когда днём наведывался к себе, и бесцеремонно лёг рядом. Тэхёна немного эта наглость бесила. Сон вышел отвратительным. Слишком много мыслей у него в голове крутилось. И они были совсем не невинны. Как можно не думать о сексе, когда такой чертовски горячий брутал спит рядом? Его одёргивало от любого случайного соприкосновения кожей ног. Но Чонгуку, казалось, было плевать. Тот ложился на живот, подминал под себя подушку и отрубался, а ему мучайся.       Последующее времяпровождение сводилось к тому, что вечерами Чонгук таскал его по своим встречам, делам, полицейским участкам, чтобы разобраться со всем, что на него навалилось и требовало личного присутствия. Остальное решал по телефону. Вот прям с утра, бывало, он просыпался от властного голоса, что отдавал приказы своим подчинённым. А лучше бы ему что-то скомандовал. К примеру, раздеться. Но Чонгук вёл себя отстранённо. Смотрел на него подолгу. Тэхён ловил эти непонятные взгляды, но на дружбу они так и не перешли. Тот готовил, покупал продукты, временами сокращал дистанцию между их телами, чтобы взять ту же кружку из верхнего ящика на кухне, и давил своей аурой. Но не больше. Каких-то разговоров по душам они не вели. Разговаривали по делу и спали в одной постели. Чонгук периодически загадочно раздражённо ворчал, а после душа утыкался носом в подушку и спал. Как солдатик — на животе. Один единственный раз тот позволил шлёпнуть его по заднице, совершенно не отдав себе в этом отчёта. Но Тэхён округлил на это глаза и обернулся. Чонгук тогда понял, что сделал. Затем он услышал сдавленное извинение, и тот скрылся в ванной без объяснений. Как и тему больше эту не поднимал. А он только бесился изо дня в день всё больше.       Тэхён не знал положение дел у Чонгука, как и не знал, на какой стадии находился ремонт. Не знал, отремонтировал ли Чонгук разбитую машину, и были ли у того разблокированы счета. Тот стал чаще выходить из дома один, продолжая проверять свои невезения. Результаты не озвучивал. А когда таскал его по своим делам — уже позволял буквально брать его за руку и тянуть за собой. Иногда хватался под локоть. Тэхёна в конце прожитого вместе месяца стало бесить чужое присутствие в своей жизни. От Чонгука не было спаса. Его сексуальность не давала ему покоя. Одним своим видом он вызывал у Тэхёна желание пасть ниц и встать на колени, сдёрнув с того трусы. Но постоянно вспоминал выражение лица, с которым тот его отверг, когда он заикнулся о возможном ещё в день потопа расчёте. Его задел этот отказ до глубины души. Тэхён ничем не хуже был тех случайных партнёров, которых водил к себе Чонгук, когда жил сам. Бесило абсолютно всё. Взгляды на него, а их было много, разговоры, дорогие вещи, что тот перетащил в его квартиру. Всё! Хотелось элементарно заняться сексом хоть с кем-то и думать забыть об этом придурке соседе, что его отверг.       В один из дней, когда на работе его отругали, и, придя домой, Тэхён был слегка взвинчен, он решил, что с него хватит. Никакой личной жизни. Так продолжаться не могло. Привести любовника домой он не мог, потому что на единственной кровати спал голый Чонгук. Ужинать он с порога отказался и под внимательным взглядом Чонгука стал собираться. Бросил на кровать подготовленную одежду и поплёлся в душ готовиться. Все телодвижения не остались незамеченными. Как только он вышел из ванной комнаты, Чонгук сидел на кровати и ждал его. Но он молча обогнул его и, сбросив полотенце на полпути к шкафу, абсолютно голым искал бельё. Надоело прятаться. Чонгук не сводил с него глаз.       — Ты куда-то идёшь?       — Гулять, — отчеканил Тэхён, расчёсывая влажные волосы, когда натянул брюки.       — Я тоже пойду, — Чонгук решительно встал и скинул с себя футболку, собираясь переодеться.       — Нет. Не пойдёшь.       — Почему? — Чонгук замер на месте с чёрной рубашкой, которая только оттеняла белизну его кожи и красивую мускулатуру.       — Я иду в клуб. Один. Ты мне там не нужен. Достал, — грубо отозвался Тэхён. Уже не было сил скрывать своё раздражение и неудовлетворённость.       — Почему?       — Потому! Я трахаться туда иду. Меня бесит, что я не могу никого привести сюда, потому что ты занял всё пространство квартиры собой. Ты везде, Чонгук. Спишь со мной, кормишь меня, твои вещи на каждом углу. Ты ходишь голый, маячишь передо мной. Понимаешь? Меня это раздражает. Ты влез в мою жизнь и устроился тут, как у себя дома.       Чонгук только зло сцепил зубы, когда слушал обвинительную речь, и по вздымающейся груди было видно, что тот готов взорваться. Но он смолчал. Просто отбросил к чёрту рубашку, подобрал свою футболку и как было, в спортивках, стремительно пошёл к выходу. Возможно, Тэхён был немного груб и резок, и на самом деле Чонгук не раздражал его в бытовых вещах, но неудовлетворённость и память об отказе жглись внутри старой обидой. Чонгук хлопнул дверью и ушёл. Тэхён не стал разбираться, куда и зачем. Тот частенько выходил курить на улицу. Но громкий хлопок подсказывал, что тот вышел чуть на дольше. Да и плевать. Тэхён быстро собрался и выскочил на улицу. Чонгука там не было.       В клубе ему не давал покоя их разговор. Отвлекал себя Тэхён спиртным и попыткой флиртовать с красивыми парнями, но из раза в раз получалось так, что он незаметно для себя жаловался на Чонгука. И чем больше выпивал, тем чаще это случалось. Когда ему напрямую сказали, что это никому не интересно, и свалили, Тэхён понял свою ошибку. Ну и последний, кто к нему подкатил — просто предложил потрахаться в туалете, без лишних слов. Его такое не устроило. Да и выпил уже достаточно, чтобы ощутить в полной мере удовольствие. Пришлось идти гулять на свежий воздух и во втором часу ночи вернуться домой. И каково же было удивление — Чонгук так и не вернулся. Тэхёна и это задело. Почему это на него должны обижаться и демонстративно уходить, когда это он здесь единственный, кто страдал? Тут же вспомнились несчастья. Может, Чонгук не вернулся из-за них, и с ним что-то случилось. Ну не мог Тэхён бессовестно лечь спать. Он тревожился. Сделал пару звонков Чонгуку — ему не ответили. И тогда первым делом, исходя из того, в каком виде вышел из квартиры его сосед, решил спуститься на этаж ниже. И постучал. Громко, требовательно. Как когда-то Чонгук — до дребезжания дверного полотна. Дверь зло распахнули. Чонгук был полуголым, как обычно, и с виду выглядел вполне себе целым. Но до чертиков злым.       — Эй, ты! — начал он с порога, но едва взгляд скользнул за спину — Тэхён слегка охренел. Квартира сияла новым ремонтом и была вполне пригодна для жизни. Только ему об этом забыли сказать. Он оттолкнул Чонгука в сторону и вломился внутрь, осматривая комнаты. Ремонт был действительно закончен. Стояла новая мебель взамен сгоревшей, и даже запаха не осталось. — Не понял, — выдал он, осматривая комнаты с выпученными глазами. — Почему не сказал, что ремонт закончен? Ты меня обманывал? А неудачи? Куда они делись?       — Ты за этим сюда припёрся? Так проваливай к себе. Ты получил, что хотел. Можешь водить туда кого угодно и трахаться. А, или ты уже. Не смею мешать, — отчеканил он. — Чек принесу тебе завтра за помощь. На этом всё, вали отсюда, — Чонгук удерживал дверь рукой, сцепив челюсти, и ждал, когда Тэхён уйдёт.       — Я натрахался? — возмутился Тэхён. — Да ты мне жизни не даёшь даже в клубе, сволочь! — накинулся он с обвинениями. — Объяснись! Что всё это значит? Какого чёрта ты жил со мной, когда твоя квартира готова?       — Не собираюсь я ничего тебе объяснять, — на что получил возмущённый тычок в грудь и пошатнулся.       — Будешь! Ты жизнь мне портил всё это время, — Тэхён бы схватил его за грудки да встряхнул бы, но тот привычно щеголял в одних трусах, и кроме как толкнуть ладонью в грудь — больше сделать ничего не получилось.       — Слушай, вали домой, Тэхён. Ты тоже меня бесишь и портил мне жизнь. Так что мы квиты. Проваливай. Несчастья прошли. Всё. Ты больше не нужен, — за свои слова Чонгук получил ещё один тычок, куда сильнее прошлого. Такой, что взбесил до крайности. Чонгук сдуру хлопнул дверью, чтобы сбросить часть своей злости туда, и схватил Тэхёна за грудки, чтобы прошипеть в лицо вопрос: — В чём твоя проблема? Чего тебе надо? Ты припёрся ко мне после того, как натрахался в клубе! — Чонгука скривило от омерзения. — Проблема какая у тебя? Нет у тебя больше проблем. Ты получил, что хотел. Живёшь один. Денег я тебе дам. Что ещё надо? Что ты тут устраиваешь? Повторяю, какого, блять, хрена тебе от меня надо? — Тэхён слегка опешил от встряски и прямых вопросов, что не давали ему покоя.       — Тебя! — выпалил он прямо в лицо. — Бесил меня пиздец просто. Ходил весь такой голый, красивый у меня месяц по квартире! Как думаешь, что я должен чувствовать? Ты тогда во время потопа фыркнул на меня с презрением, когда я предложил тебе секс. Ты посмотрел на меня как на недостойное дерьмо! Обманывал меня весь месяц и продолжал действовать на нервы своим видом, когда у самого все наладилось. Зачем? А как только я не взял тебя в клуб, потому что уже не выдерживаю — ты обиделся? Это я должен обижаться! Думаешь, я не знаю, что ты тут парней трахаешь? Мне каждый раз это было слышно! Зато я не в твоём вкусе... — цедил слова сквозь зубы. — И не трахался я там ни с кем! Вернулся, а тебя нет, козлина. Я переживал, что ты где-то шею себе свернул. А ты мне врал!       — Так в этом дело? Во мне? Обижен, отказом? Хотел меня? — Чонгук глубоко дышал, удерживая в кулаках его куртку, и смотрел прямо в глаза, переваривая сказанное. Секундное замешательство — и взгляд напротив упал на губы.       Тэхён не успел опомниться, как его губы накрыли требовательным поцелуем, от которого буквально подкосились ноги. Это было куда смелее всех его ожиданий и представлений в фантазиях. Грубый поцелуй резко углубили, толкнув в рот язык. Напористо, мокро, на всю длину, удерживая за затылок. Чонгук подкинул его на руки, вынудив сцепить лодыжки за спиной, обнял за талию одной рукой, а вторую мощным сжатием опустил на бедро. От взвинченного состояния полыхнуло острым возбуждением в пах. Тэхёна впечатали затылком в стену, смяли задницу и яростно зло поцеловали, срывая скулящие мычания. Чонгук властно щупал его тело и быстро расстёгивал куртку. Буквально сдирал с него вещи, отбрасывая на пол, пока сплетался с ним языком. Тэхёна конкретно вело от чужого напора, от жадных рук на теле, и он позволял себе делать то же самое. Щупать. Как же долго он представлял себе эту крепость мышц под своими пальцами, а сейчас вдоволь этим наслаждался. Цеплялся за плечи, зарывался в волосы, сильнее вдавливал того в себя, напрягая голень.       Всю прелесть этих зажиманий у стены Тэхён ощутил в полной мере, когда Чонгук крепким возбуждением толкнулся в пах и проехался шикарно большим членом по нему. Тэхён задохнулся в поцелуе от этого давления и застонал. Но выдохнуть полностью ему не дали. Чонгук только толкнулся языком в рот и проглотил его стон, поделившись своим рычащим. Отнял его от стены и понёс в спальню, чтобы повалить на кровать. Рубашку, в которой он ходил в клуб — к чертям разорвали, и пуговицы с треском разлетелись в разные стороны. С ним больше не церемонились, но Тэхёну это нравилось куда больше, чем соблюдение его личных границ, пока они жили вместе. За исключением некоторых случаев, когда Чонгук с каменным лицом и незаинтересованностью все же их нарушал, то потягиваясь за кружкой, когда он спиной ощущал чужие мышцы, то властной рукой на талии, чтобы подвинуть и достать с кухонной столешницы нож. Как и случайный шлепок по заднице, который Чонгук успешно проигнорировал, сказав, что забылся немного. Посудив по тому, с какой страстью тот сейчас на нём ёрзал и тёрся всем телом, толкая язык в рот, Тэхён понял, что заблуждался. Его хотели не меньше, но того что-то останавливало, и Чонгук не позволял себе переходить границы. А после его признания просто дал себе волю, показывая, как на самом деле обстоят дела.       Губу с рычанием прикусили и оттянули, заглядывая в глаза, проехавшись возбуждением по его паху. С давлением и страстью. Крепкие ладони до боли сжали его бёдра, закидывая ноги на поясницу. Чонгук тут же зализал языком припухшую от поцелуев губу и переключился на шею. Ладони сползли в пах, пока тот широкими сводящими с ума мазками языка лизал ему горло. Чонгук расправился с пуговицей довольно быстро, а собачка заела и мешалась на половине молнии. Нетерпеливое сжатие члена ладонью через ткань подсказало Тэхёну, что с брюками будет то же самое, что и с рубашкой. Втиснув пальцы под брюки на ягодицах, Чонгук мял голую кожу, зацеловывая ему грудь. Едва тот втянул с силой его сосок в рот и поддел его языком, Тэхён мучительно выгнулся и в голос застонал. Чонгук на это так же остро среагировал — он просто сдёрнул руками несчастные брюки вместе с бельём под характерный треск нитей. Молния на них разошлась, и те с лёгкостью заскользили по ногам.       — Смазка, Тэхён, — прохрипел Чонгук, указывая пальцем на тумбочку у кровати, будто бы не желал выпускать из рук его тело, и продолжал ласкать языком сосок.       Но повернуться, чтобы достать необходимое, Тэхёну пришлось. Чуть потянулся, пока рылся в личных вещах верхнего ящика. Чонгук же позволил ему перекатиться на живот и двумя ладонями сжал ягодицы. Развёл их в стороны и сполз по ногам ниже. Тэхён задохнулся в скулящем стоне, пока бездумно рыскал рукой по ящику, потому что Чонгук буквально вгрызся ему в задницу. Укусил за одну половинку, звонко шлёпнул и толкнулся языком в дырочку. Напористо раздвинул стеночки уверенным проникновением и стал голодно вылизывать ему анус. Чёрт бы его побрал. Тот причмокивал, сопел и рычал, часто толкая язык, и сминал половинки охуенно крепкими руками, раздвигая ягодицы в стороны, чтобы доступа было больше. Буквально зарылся туда лицом. Тэхён и до этого не мог найти нужное в тумбочке, а с языком в заднице, что размазывал его по постельному, как бесхребетное, и подавно.       — Ну что ты там возишься? — заворчал Чонгук и отвесил хлёсткий шлепок, до раскрасневшейся кожи.       Тэхён сейчас прекрасно понимал тех парней, которых не единожды слышал через пол своей квартиры. Их стоны просто невозможно было сдерживать. Как и его собственные. Чонгук просто мастерски доставлял удовольствие. А если учесть, что у Тэхёна уже давно не было секса — все воспринималось ярче. Наконец-то в руки попалась небольшая бутылочка смазки и лента презервативов. Он чуть привстал на локоть и заглянул через плечо. От вида лижущего ему зад Чонгука, который был уже без трусов, Тэхёна размазало ещё больше.       Смазку тут же отобрали, подскочив на колени, и выдавили на пальцы отточенными движениями. Но и этих пары секунд хватило, чтобы Тэхён, сглотнув вязкую слюну, прошёлся взглядом по поджарому телу и остановился в паху, разглядывая торчащий член. Если раньше ему через мокрую ткань трусов при затоплении казалось, что там неприлично много — он ошибался. В возбуждённом состоянии головка блестела от естественной смазки и казалась ему огромной. Как и весьма удлинившийся в разы член. Дыхание спёрло от одной мысли, как Чонгук будет насаживать его на всё это. Это же пиздец какой-то. Но мысли снова сбились, когда тот с коварной улыбкой толкнул смазанный палец внутрь. Тэхён не выдержал. Он отвернулся, уткнувшись лицом в подушку, и замычал.       Приподнимая задницу навстречу скользящему в ней пальцу, Чонгук запустил вторую руку ему между ног и вывернул член из-под него. Так, чтобы тот лежал между ног Тэхёна. Поудобнее устроился между раздвинутыми ногами и лёг так, чтобы достать до члена ртом. Ерзать уже не получалось. Чонгук удерживал его член, посасывал его, периодически скользил языком и толкал уже два пальца. Полноценно брать в рот не получалось, потому что Тэхён всё ещё лежал на животе и сходил с ума, вгрызаясь в подушку. На третьем пальце он уже сломлено захныкал от натяжения стенок, что сжимались вокруг скользких фаланг.       — Су-ка-а-а-а, — скулящее ругательство утонуло в воздушной и уже мокрой от слюны подушке. Тэхён себя слабо контролировал, ощущая, что от каждого толчка, смятия яичек и лижущего языка на головке ему хочется взорваться. Как и не мог контролировать свою слюну и язык, который невольно высовывал, повторяя движения Чонгука по ощущениям, и смачивал ткань, чтобы хоть как-то заглушить свои всхлипы.       — Какой же ты сладкий и тугой, — прошептал Чонгук, с чувством погружая в него пальцы, давя на простату. — И так реагируешь, — подытожил он, когда на погружение Тэхёна передёрнуло от спазма, а по бёдрам пробежалась лёгкая дрожь. — Я хотел тебя всё это время, чтоб ты знал. Дрочить устал в ванной и держать себя в руках. А ты мне жизни не давал. И не отказывал я тебе, понял меня? — Чонгук шлёпнул его по ягодицам снова, но Тэхёну на разговоры было как-то слегка плевать, когда в него толкали пальцы. — Я был зол. Мог бы трахнуть тебя так, чтобы потом вспоминал своё имя, но ты бесил меня тогда и не давал повода с тобой нормально общаться. Каждый, сука, раз.       — Хватит уже пиздеть, Чонгук. Просто трахни меня, или я кончу от пальцев. А я член твой хочу. В себе.       За что получил звонкий шлепок от злого Чонгука. Такой, что кожа ягодиц горела от жжения и наверняка краснела. Пальцы из него вытащили и подобрались выше меж широко раздвинутых ног. Вздёрнули за бедра чуть вверх, пока Чонгук раскатывал презерватив по члену и смазывал смазкой. Приставленная головка под напором давления раздвинула собой мышцы, но Тэхёну так не терпелось, что он качнулся назад, желая получить всё и сразу.       — Не дёргайся, а то больно будет. Ты узкий, — требовательно вжав пальцы в ягодицу, Чонгук зафиксировал задницу в одном положении и постепенно, короткими толчками входил глубже. Головка скользила внутрь и снова выскальзывала, растягивая собой стенки. Тэхён только хныкал от нетерпения, задыхаясь от возбуждения в мокрую подушку. Член входил всё дальше, заполняя собой всё пространство. От распирающего чувства и наполненности, когда ствол давил на простату постоянно, Тэхёна размазывало всё больше. Он сжимал пальцами простынь, скручивал её и грыз зубами постельное бельё. Когда последний раз от секса его так в эйфории распирало — он и не вспомнил бы. Скорее, это их накопленная сексуальная неудовлетворённость подожгла искрами невысказанную друг к другу страсть.       Чонгук, погрузив член до упора, на пробу качнулся, а Тэхёна выгнуло в пояснице от прострелившего удовольствия. Он слегка сжался вокруг ствола и тут же расслабился, подставляясь дырочкой для нового толчка. На это кричащее желание Чонгук среагировал, как ему этого хотелось. Расставил колени, на которых стоял, пошире и взялся обеими руками за ягодицы, притягивая Тэхёна на себя. Тот стал насаживать его задницу рывками на свой член, шлёпая бёдрами о его ноги. Изобилие смазки от рьяных погружений хлюпало яркими звуками и крайне возбуждало. Тэхёна сорвало на громкие вскрики. Мокрая подушка полетела к чертям на пол, и он упёрся локтями в матрас, потому что от толчков буквально ездил лицом по постельному.       — Да, да, — скулил он на яростных толчках, когда член загоняли быстро и глубоко, притягивая его за задницу навстречу проникновениям.       От таких подбадриваний, что Тэхёну нравился и быстрый темп, и грубоватые толчки, Чонгук понял, что может позволить себе больше. Он упёрся пяткой в матрас, согнув колено, и стал вколачиваться в расходящийся анус жёстче. Буквально драл Тэхёна, загоняя член по самый корень резкими погружениями в сумасшедшем ритме и с большой амплитудой. Головка почти выскальзывала и мощно входила снова, заставляя Тэхёна вскрикивать и захлёбываться стонами и слюной. Чонгук схватил его за волосы и потянул назад, вынудив выровнять руки и прогнуться в спине, пока его жёстко трахали. От позы, от проявленной над его телом власти и понимания чужой страсти, что скрывали, а сейчас насаживали на член, Тэхёна скрутило и мелко затрясло. Из горла вырвался хрип, и он понял, что дрожь по всему телу передалась на ноги и ягодицы, взрываясь в паху оргазмом.       Кончая под себя на простыни, Тэхён забрызгивал постель спермой во время непрерывных толчков. И больше не мог держаться на ногах. Он просто рухнул на кровать. Но Чонгуку его оргазм никак не помешал продолжать его трахать дальше. Тот навалился сверху на спину, соединив его бёдра вместе, и вколачивался, упираясь коленями и руками в кровать. Придавил его ладонью между лопаток, размашисто проникая в пульсирующую дырочку. И казалось бы, Тэхён только кончил, но изнуряющая большая головка, что проезжалась по простате ударами, не снижала возбуждение, а лишь усиливала. Тэхён находился в прострации и где-то на одной и той же волне удовольствия от оргазма, когда вот-вот к горлу подкатывала новая волна. Чонгук сверху подобрался ещё выше и уже под прямым углом загонял в него член, чтобы просто из раза в раз толкаться в одно и то же место, выбивая из него последний дух адекватности. Тэхён хрипел, вскрикивал звонкими стонами, повернув голову в сторону, пока ее не прижали ладонью. Чонгук в своём страстном желании удерживал его задницу рукой, прогибая под пальцами кожу, и зарылся второй в волосы на виске. Будто эти ощупывания и наблюдение, как Тэхён во время секса не контролировал слюну, доставляли ему большое удовольствие.       — Сука, какой же ты охуенный, — пророкотал Чонгук, сжимая его волосы в руке, и потянул на себя, чтобы впиться в губы. Слизал скопившуюся на губах слюну и толкнул язык, углубляя поцелуй. — Кончаешь так сладко.       — Чонгук, я…       Договорить он не смог. Его затрясло снова и куда сильнее прошлого раза, когда тело накрыл сухой оргазм. Тэхёна буквально скрутило от наслаждения, и он сжался вокруг члена, усиливая трение. Чонгук, видя его второй оргазм, тоже заскулил, обрушившись на тело грудой своих мышц, накрыв собой, и вжал в матрас, яростно толкаясь из последних сил. Чонгука накрывало следом. Тот стонал ему на ухо, спуская в презерватив, замерев глубоко внутри, и остаточно покачивался, чтобы продлить ощущение блаженства. Пока, в конце концов, не расслабился, придавив своим весом, отчего стало чертовски сложно дышать.       — Почему мы раньше этим не занялись? — перекатываясь на постель, Чонгук снял использованный презерватив, завязал его и сбросил на пол.       — Ты мне отказал, — едва слышно прошептал Тэхён.       — Я дурак, но не отказывал, — хохотнул Чонгук, зарываясь пальцами в волосы лежащего на животе Тэхёна. — Ты поэтому меня проклял, да?       — Может быть, — вяло улыбнулся в ответ. — Ты же сказал, что все прошло.       — Сказал.       — Когда? — Тэхён, несмотря на усталость, приподнялся на локти и заглянул в черные глаза красавцу соседу.       — Когда влюбился. Понял, что думаю о тебе днём и ночью, и тогда стал замечать. Чем больше было мыслей, тем реже со мной происходила всякая дичь. Разблокировали счета, починил машину, даже смог днём без проблем выходить на улицу и ездить по делам. Но хотелось одного — вернуться в твою захудалую убогую квартирку и приготовить ужин к твоему возвращению.       — Тогда какого чёрта ты таскал меня везде? — Тэхён с улыбкой на лице заинтересованно слушал Чонгука.       — Поначалу, в первую неделю-полторы, мне это надо было. На второй всё стало налаживаться, а к третьей всё восстановилось. Последнюю неделю я просто халтурил. Хотел провести с тобой время. На свидание тебя не позовёшь, ты всё с каждым днём становился мрачнее и угрюмее. Что мне было делать? А потом ты сказал, что идёшь в клуб. И я подумал, что с выпивкой всё встанет на свои места, но ты мне отказал, наорал, что я тебя раздражаю, и умотал заниматься сексом с первым встречным. Что я тебе мог сказать? Не надо? Как бы, я никто тебе. Поэтому свалил домой. Так что ты тоже мне отказал!       — Тогда я тоже дурак. Я так хотел тебя, что меня бесило твоё присутствие. А зная, что я снова буду слушать стоны по ночам, как только ты вернёшься домой и выебешь случайного парня — вообще накрыло.       — Нет, случайных трахать я больше не хочу, Тэхён, — Чонгук с какой-то нежностью в глазах поправил волосы на его висках и притянул к себе, лениво целуя. — Только тебя. Согласен?       — Ещё бы. Будешь других трахать — я снова тебя затоплю. На этот раз — специально, — прошептал Тэхён в поцелуй.       Верно та женщина из метро сказала — проклятья не было. Им изначально было суждено быть вместе, а преследовавшие их несчастья просто ускорили процесс, соединив их. Рано или поздно, если они друг другу, как оказалось, нравились, изредка встречаясь в коридорах и на лестнице — всё пришло бы к тому же. А затопленная кухня — просто злой умысел старухи, которая сначала разругала их, а после распутала клубок судьбы своими силами, выровняв вселенское равновесие в их жизнях.