Онигири

Когда Хёнджин пришел к нему на ночёвку, Чанбин понял, что эта ночь будет весёлой. С Хваном они дружат уже несколько лет. Ночёвки стали для них обычным делом, но больше Хёнджин любил приходить именно к старшему домой. С чем это было связано, Со не знал, но никогда не жаловался. Ему даже нравилось, когда младший лежал в его постели или хозяйничал на кухне. Правда последнее было крайне редко, так как Хван больше предпочитал есть, а не готовить. Сессия прошла, но уезжать на каникулы к родителям никто не спешил. Чанбин скучал, но ставил свою независимость в приоритет, а чтобы её поддерживать, то приходилось работать. Хёнджин же тянул просто так, ведь его семья и так живёт в столице. Чтобы увидеться с ними, Хёнджину требовалось всего лишь час езды, без учёта пробок. Он бы мог продолжать жить с семьёй, но его творческая натура требовала приключений. А что может быть романтичней, чем жить с себе подобными подростками и веселиться? С Чанбином их свела сама судьба. Он — весь такой важный третьекурсник, который уже усвоил все правила и порядки, влился в учебный процесс и познал суть преподавателей, увидел вдруг такого красивого, но потерянного первака, который смотрел на огромные стены с напускной гордостью. Хёнджин — столичный парень, к тому же он жил за границей и много путешествует. Ему есть чем похвастаться и быть авторитетом в глазах тех, кто приехал с периферии. Но как бы то ни было, каждый из них понимал, что это не школа и испытания их ждут совершенно иные, а потому даже в глазах Хвана мелькали искры страха перед недалеким будущим. На Хёнджина посматривало много старшаков. Чанбин почти не надеялся, если бы не зашёл в туалет покурить, а там Хёнджин снимал стресс, ополаскивая лицо холодной водой. Тогда Со понял, что на нём не было макияжа, и действительно поразился: мало ему встречалось настолько самоуверенных людей. Ещё в тот момент Бин понял, что Хёнджин станет их лидером. За сигареты Хёнджин его отругал. И ему показалось это настолько действенным, что он сразу же выбросил пачку в мусорку и за два года ни разу не попытался взяться снова. А потом дверь заклинило и Чанбин, как тот опытный старшекурсник, взял ситуацию под свой контроль, чем вызвал немое восхищение в глазах юного парня. Их отношения называли передружбой. Если бы они объявили себя парой, ничего не поменялось. После случая в туалете Хёнджин легко подлизался к Чанбину, пользуясь тем, что смог очаровать старшего, а потом всем говорил, что дружит с Со Чанбином с третьего курса. Это действительно была какая-то магия. Бин сам не понимал, как поддавался на провокации младшего. Хёнджин ничего особенного не делал и не предлагал. Просто один разговор и у Хвана были нужные конспекты и в некоторых случаях и ответы к тестам. Билеты были всегда. Поэтому Хёнджин с первых дней стал важной фигурой на потоке. Чанбин же не мог сказать, что он безумно влюблен. У него была симпатия. Но он не знал, стоит ли портить их дружбу таким признанием. Он ведь даже не знал, смогут ли его чувства перерасти во что-то большее. Сейчас он на 5 курсе. Его ждут самые главные экзамены, диплом. Иногда и Хёнджин с готовым ужином. Со уже давно снимает квартиру и даже предлагает Хвану переехать к нему, но Хёнджин всё же помнит своё главное условие и остаётся в общаге, каждый день посвящая и старшего в общажные сплетни. Лето в самом разгаре. Студентам дали две недели передышки перед тем, как закончить очередной круг ада. Выпуск не любил это больше всех, но Чанбин старался не думать пока об этом. В общаге все разъехались и он знал, что теперь «его младшенький» будет приходить к нему на ночёвку где-то каждый день. Когда он вернулся с работы, а в коридоре его ждал маленький пакетик с нижним бельем и носками, Чанбин все понял. Но ждал его не только пакетик. — Я хочу онигири. Чанбин спускает с плеч рюкзак и потирает переносицу. Каждая ночёвка с Хваном — лотерея. Либо в его светлую, во всех смыслах, головушку придёт какая-то очередная гениальная идея, либо они проведут вечер в объятиях и за просмотром каких-либо фильмов. И сегодня будет именно первый вариант, потому что если в обычное время Хёнджин хочет еды, он либо закажет это, либо приготовит сам. — Хёнджин, я… — Подожди, я знаю, о чем говорю! Вчера Джисон притаскивал их и пробовали все, кроме меня. Говорит, их готовит старый японец, который живёт в конце улицы Бонпори. У него нет доставки, но посетить его просто жизненно необходимо! Я не принимаю отказ, хён! Мы так давно не гуляли вдвоём, поэтому, я считаю, это судьба. — Хёнджин, милый, завтра у меня выходной. Я хоть в гору с тобой пойду, только не сегодня. К тому же, до той улицы далеко, а тревожить старого человека так поздно… — У него круглосуточное заведение. К нему часто едут по ночам. Чанбин смотрит в глаза напротив и вздыхает. Хёнджин уже стоит в проходе как скала, а это значит, что он не даст ему скрыться в доме. Отправившись лишь в туалет, Бин оставляет надежду на спокойный сон и идёт в лифт вслед за младшим. — Давай я вызову такси? Назови мне точный адрес. Чанбин сначала смотрит в телефон, но будто чувствует неладное и оборачивается на младшего, который смотрел на него почти влюблёнными глазами. В обычное время Со сказал бы, что это мило, но он слишком хорошо знает Хвана. — Нет. — Ну, хён, пожалуйста… — Я сказал нет. — Мы ведь так давно не гуляли ночью! — На незнакомую улицу, в хрен пойми каком районе, в час ночи? Нет, Хёнджин. — Я сделаю все, что попросишь! — Хенд… — Тебе ведь нужно писать диплом? Хочешь, я всё же перееду к тебе? Буду поддерживать в доме порядок и готовить. А ты можешь спокойно готовиться к своим экзаменам? Чанбин тихо выдыхает. Глаза Хёнджина горят странным огнем и это говорит только о том, что младший ни перед чем не остановится. Дальше пойдут варианты куда более безумных предложений. Но долго торговаться он сам не хотел. Да, его хватит лишь на неделю, максимум две, но главное из всего этого был его переезд. — Что такого там находится, что ты готов пожертвовать своей свободой? Выйдя из дома, Чанбин все же начал гуглить местоположение. Это место он действительно не знает и на время даже выпал из реальности, изучая карту, как вдруг понял, что ничего не слышит. — Прости, что ты сказал? — М? Ничего. — Я ведь задавал тебе вопрос? Примерно узнав карту их маршрута, Чанбин всё же смотрит на друга. Хёнджин не перестаёт улыбаться, даже краснеет слегка, а потом резко сокращает между ними расстояние и обхватывает его руку своими. — Давай я тебе потом расскажу? Ты увидишь. Со закатил глаза и согнул обхваченную руку в локте. Хёнджин понял, что до него не будут докапываться, и с удовольствием расслабился и расплылся в ещё большей улыбке. Чанбин бы назвал ее мечтательной, вот только мечтает Хёнджин не долго. Вскоре это обязательно перерастает в план. Если верить интернету, то идти им предстояло около часа. Хван держался около трёх минут, начиная рассказывать истории с лекций повторно. Чанбин никогда не пересекался с группой Хёнджина, но уже знал о них даже больше, чем нужно. Но порывам младшего никогда не препятствовал. Ночной воздух положительно влиял на усталость. Сначала в сон начало клонить ещё сильнее, но чем дальше они петляли по дворам, тем меньше закрывались глаза. Район сменялся другим, Со часто тянулся за телефоном, чтобы сверить положение. Людей становилось всё меньше и расслабленное тело вдруг напряглось. — Погоди, Хёнджин. Ты знаешь куда идти? — Ммм… примерно да. А что? Мы же… идём в верном направлении? — Хван осматривается, но улицу он не знает точно так же, как и Со. Взгляд друга становится тяжелее и страшнее, но они уже далеко от дома и Хван верит, что сможет убедить его не сдаваться. — Хёнджин, — снова строго произносит Чанбин, указывая на дорожку впереди. — Перед нами — криминальный район. В него днем никто не входит, а ты хочешь, что бы мы пошли туда ночью? Ночью туда не едет полиция даже на вызов. — Да что произойдет? Мы же не гулять туда пойдем. Быстренько туда и обратно. — Ты глупый? — Да что? Мы просто пойдём вперёд, возьмём, что надо, и всё. Тем более, время уже 2 часа ночи. Кого мы там встретим? Чанбин еще сомневается и оглядывается по сторонам. Было жутко. Этот район был как отдельное государство. Правительству было даже выгодно иметь такое тёмное пятно в стране и желательно поближе к себе. Здесь не всегда работал закон, а потому каждый был осведомлен, куда он входит и что его ждёт. Хёнджин быстро скрылся в темноте и дилемма решилась сама собой. Как бы сильно он не хотел идти туда, но за друга он переживал больше. В том месте почти не было освещения, только вдалеке гудели машины. Чанбин надеялся, что это такие же несчастные путники, которым повезло чуть больше. Рука с телефоном начинает все больше дрожать. Казалось бы, что ничего страшного не произошло. Все тихо, а Хёнджин идёт впереди даже бодрее, чем до этого, но только уже в абсолютной тишине. В окнах домов света не было, лишь только на некоторых улицах, и то слишком слабый и тусклый, будто бы ночью тут экономили на всем подряд. — И где этот дом? — Тихо спрашивает Со, увидев как Хёнджин вздрогнул. — Ты знаешь? — Ну, примерно да. Джисон рассказывал как пройти. Он говорил, что нужно сначала найти камень… — Камень? — Да. Ну… видимо он говорил про памятник? В общем искать надо камень. Чанбин медленно выдохнул. Нервы были оголены, а предчувствие слишком плохим, что он готов был взорваться в любой момент. Но отчего-то сам Хёнджин такой паники не испытывал и даже с энтузиазмом искал нужное место. Учитывая район, Чанбин не удивился бы, если узнал, что онигири, которые продавал этот японец, с наркотиками. Сквозь тусклый свет луны Со увидел неясный силуэт человека. На миг даже показалось, что фигур несколько, но это он списал уже на разыгравшееся воображение. Однако Хёнджина он догнал и даже поравнялся с ним, шагая быстрее. — Там кто-то есть. — Ну понятно, мы ведь не в городе-призраке. — Кто там говорил, кому понадобится в два часа ночи идти на улицу? — Чанбин, ну боже, а если бы я сказал про Санта Клауса? Тоже бы поверил? — Хёнджин смотрит в его сторону с улыбкой и Чанбину хочется его ударить. Впервые за все время их дружбы. Но сделать это он не может еще и потому, что шаги как-то слишком подозрительно приближаются. Все мышцы разом напрягаются и, как оказывается, не зря. — А что это мы тут делаем? Незнакомый голос раздается рядом с Хваном, но вздрагивают оба и тянутся ближе друг к другу. Перед ними не высокий парень, чуть выше него и ниже Хёнджина, который слишком уж смахивает на японца. Да и голос подводит, акцент уловить можно. Но если Чанбин внутри лишь крестится и надеется, чтобы все прошло хорошо, то Хёнджин цепляется за мысль, что он может знать что-то. — Мы ищем Господина Ли, который готовит онигири. — В два часа ночи? — Удивлённо тянет незнакомец, выгнув бровь. Тут Со согласен с ним и всё так же молча смотрит на друга: как он собрался выкручиваться? — Ну, мы извинимся за поздний визит и оплатим их вдвойне. Вы знаете его? — Очень даже хорошо. Думаю, мы сможем проводить вас к нему. — Мы? — Наконец подаёт голос Чанбин, резко оборачиваясь. Сзади стоит примерно такого же роста парень, широко улыбаясь, что, в общем-то, выглядит довольно крипово. Его волосы чуть длиннее, чем у первого, но выглядит он вполне по-европейски. — Да, мы, — произносит второй незнакомец, а Чанбин уже готов душу отдать. Голос слишком низкий и глубокий для его по-детски невинного личика. — Меня Минхо зовут, а его — Феликс. Феликс. Чанбин не ошибся, когда подумал, что малыш явно не местный. А еще стал более понятен контингент района. Из-за опасности никто не хотел жить тут и цены были самыми низкими. Для приезжих это было идеальным вариантом. Они продолжили идти как и до этого. Феликс замедлился, идя совсем рядом с Чанбином. Но Со этого особо и не заметил, ведь Минхо стал идти совсем вплотную к Хвану, а из-за того, что они оба отошли вперед, он не мог видеть их лица и сказать наверняка, как себя чувствует Хёнджин. А Хван умирал внутри, только не мог сказать, от чего именно. Что хотел от него этот незнакомец и почему шёл слишком близко к нему? Минхо был по-настоящему настойчив и закрадывалось подозрение, что ведут их совсем в не то место. Может быть Чанбин и был прав? Не стоило все же идти в такое место в такой поздний час? *За несколько минут до* Минхо выжидает жертв. Он будто прирожденный охотник. Слышен лишь тихий скрип качели, на которой они сидели с Феликсом. С парнем они познакомились случайно, а с тех пор младший бегает за ним хвостиком, почувствовав защиту и авторитет. Минхо приехал в столицу как мигрант, как и Феликс, только они из разных стран. И Минхо, обладая природной хитростью, быстро приспособился к условиям в новой стране и тяжелом районе, разрекламировав онигири, которые его дедушка всегда готовил. Идти за таким продуктом в криминальный район никто не будет, а «частичка души», вложенная в продукт, вряд ли будет ощущаться корейцами, которые слишком любят комфорт. Вот и пришлось добавлять «секретный ингредиент», за которым и шли самые отчаянные, такие как Хан Джисон. Однако молодому парню было мало нескольких покупателей. Он давно питал слабость к миловидным парням. Феликса было как-то жалко, Джисона добиться не получалось. Да и приходить, после очевидных намеков, он стал куда реже, поэтому срочно нужны были новые лица. Прижав Сона в последнюю их встречу, Ли больше никогда не надеялся увидеться с ним вновь, однако успел взять обещание, что тот приведет сюда еще кого-то. Феликс уже клевал носом и его качели скрипели чаще, нарушая почти идеальный покой улицы, а старший продолжал ждать. Его сердце верило, что Хан не обманет. И вот в слабом свете уличного фонаря мелькнули две тени. — Ликси, тут и тебе игрушка будет… — От шёпота Хо, Ликс просыпается, но никого не видит, однако старший уже встаёт и медленно крадётся к выходу с площадки. Ему ничего не остается, кроме как пойти следом. *Сейчас* — А вас-то хоть как зовут? — интересуется Минхо с широкой улыбкой. Его неприлично возбуждает вид бледного и напуганного парня. И он делает себе напоминание как-нибудь очень хорошо отблагодарить Джисона за такой «подарочек». — М-меня Хёнджин зовут… а его, — он кивает назад за свое плечо, — Чанбин. — Вы встречаетесь? — Нет, — Хёнджин почему-то краснеет, смотря себе под ноги, а потом вдруг чувствует руку на своей талии и забывает, куда он вообще идет. Чанбин не может не обратить внимания на сонного паренька рядом. Он идёт рядом будто поневоле и пока впереди ничего страшного не происходило, он всё же глянул на него. Феликс казался невинным и милым. Что он делал в таком районе — загадка. — А что ты делаешь тут так поздно? — Чанбину не хотелось думать, что этот самый Минхо его заставлял. — Да мы часто с хёном гуляем так… вообще-то вас ждали. Скоро спать. — Что значит нас ждали? — Мы зарабатываем, как можем. Вот и попросили Джисона помочь с клиентами. Ждали весь вечер, но хён не успокоился, пока вас всё же не увидел. Чанбин не знает, что сказать. Он отводит взгляд от миловидного личика, успев на миг допустить мысль, что он вполне в его вкусе, как замечает, что впереди идущие парни стали еще ближе. Он сразу хмурится, но Хёнджин почему-то не сопротивляется, а их разговора совершенно не слышно, что напрягает. — Почти пришли, — внезапно громче произносит Минхо и, кажется, еще ближе притягивает к себе Хёнджина. Дальше он совсем не обращает внимания на Феликса, сканируя взглядом друга. И про себя он думает расспросить Джисона, как именно он давал рекламу Хёнджину и почему тот ведёт себя так, словно так и было запланировано. Они тормозят около многоэтажного дома. Минхо открывает дверь и рукой пропускает вперёд Хёнджина, а потом быстро подмигивает Феликсу и прыгает в подъезд следующим. Феликс кивает и ждет, пока дверь закроется, а потом тянется открыть её и мягко улыбается Чанбину. — Что это было? — Я не знаю, как это прозвучит, но по глазам хёна я заметил, что твой друг ему понравился. Ну… как парень, — Феликс заметно смущается и сильнее сжимает рукой ручку подъезда, — но… ты не переживай. Хён хороший, на самом деле, он не тронет его без согласия. Когда Ликс наконец открывает дверь и пропускает Чанбин вперед, Минхо и Хёнджина уже след простыл. Феликс быстро выбегает вперед и своим телом указывает Со путь к нужной квартире. — Ам… пойдём вот сюда, — Феликс выглядит слишком невинным, отчего Чанбин совершенно теряется, потому и следует за ним, хоть и слышит движение на кухне, — Минхо не любят, когда ему мешают. — Минхо? — Ну да. Его дедушка давно спит, а мы сейчас — в моей квартире. Мои родители уехали в командировку и поэтому ничего страшного. Феликс ведёт его, очевидно, в свою спальню и Чанбин старается расслабиться. Еще тогда, в подъезде, когда дверь за Минхо захлопнулась, а Чанбина не было видно, Хёнджин перестал держать лицо и уже строго посмотрел на Ли, но тот лишь пожал плечами, а его улыбка стала шире. — Чего напрягся? — Мы точно по адресу? Я не могу сказать, что меня все это не пугает. Старший засмеялся и легонько обвил его руку своей рукой, утягивая за собой в нужную квартиру. Чанбина всё еще не было, и Хёнджин вздрагивал от каждого звука. Минхо не был многословен, но каждое его слово било точно в цель, заставляя щеки краснеть, будто бутоны роз. С которыми и сравнил его Ли. — Расслабься. Дедушку будить не будем, но я сам приготовлю их для тебя. Твоему другу тоже? — Нет, он просто за компанию пошел со мной. Минхо улыбается как кот, отчего и Хван не может сдержать улыбки. Он отрывается от него, чтобы заглянуть в телефон. Как-то всё слишком хорошо проходит. Он надеется, что и Чанбин сейчас спокоен. — Знаешь как я тут оказался? — спрашивает Минхо и Хёнджин выключает телефон, так и не успев отправить сообщение другу. — Как? — Как… — Со выдыхает и резко зажмуривается, не в силах даже договорить фразу. Феликс предложил ему скоротать время, но Со даже предположить не мог, каким именно образом. Этот ребенок был слишком невинным для него и Чанбин серьезно допустил мысль, что Ликс попросит его помочь с уроками. Точный возраст он не спрашивал, но уже и не смог бы. Сначала он вполне невинно завязал кроткий и миленький хвостик на затылке, а потом предложил тому сесть на кровать и сразу же оказался между его ног. Испарина выступила на его лбу вместе с паникой. Феликс теперь не казался невинным. Вместе с волосами он стянул и скромность. Теперь перед ним сидел настоящий суккуб, а его фраза на улице «мы ждали вас» принимает совершенно иной смысл. Его ладошки, пять минут назад сжимающие ручку двери, сейчас уверенно сжимали его массивные бедра и можно было даже уловить, как тому это нравится. Слова будто застревают в горле. Его пальцы тянутся к ширинке джинс и тянут молнию вниз. На этом силы Со кончаются. Минхо заканчивает с приготовлением ингредиентов, а потом ждет, когда рис доварится. Через плечо поглядывает на своего гостя и видит, что Хёнджин начинает засыпать. Это не совсем то, на что он рассчитывал, поэтому, бесшумно подойдя к столу, Ли вновь приобнимает парня за плечи, но не отпускает, даже когда Хван просыпается и вздрагивает. — Не бойся, я всего лишь хотел спросить про оплату. — Оплату? — Ну да. Или ты думал, что я работаю бесплатно? — А… ахах, конечно нет! Прости, не сразу понял. Конечно я оплачу твой труд, скажи только номер карты. Я сейчас же переведу. — Я говорил что-то о деньгах? Хёнджин виснет на минуту, не понимая, о чем говорит этот парень, но он будто бы сам решил ответить на немой вопрос. Спустив руку ниже, Ли резко бросился вперед, как хищник, который наконец добрался до своей жертвы, и сжал губами губы Хёнджина. Не дав младшему опомниться, Минхо опустил одну руку на его талию, а вторую — на его бедро, сжав и потянув на себя, чтобы уложить спиной на кресло. Хёнджин резко выдохнул, однако особого сопротивления не оказывал, поэтому Ли решил позволить себе то, о чем думал всю дорогу. Его ладонь медленно стала ползти вверх, ощупывая каждый участок бедра, пока не поднялась к ягодице. Рука на талии так же сползала вниз, но уже нежно очерчивая изгибы талии, пока губы метили шею, заставляя Хёнджина тихо постанывать. Спать с незнакомцем не входило в его планы. Но Минхо вёл себя как хозяин положения, заставляя думать, что всё происходящее — правильно. Ли вел себя слишком опытно, что ненароком вспоминался Хан. Неужели он берет такую плату со всех? — Фак… — Минхо ругается слишком сексуально, отчего разнеженный Хван не сразу понимает, в чем дело. Тепло вдруг отступает и через несколько секунд Хёнджин приходит в себя, замечая, что Минхо нет рядом. Он ищет его взглядом и находит у плиты, а еще через пару секунд возвращается слух и младший улавливает звонкое ругательство и попытки спасти рис. Смех, почему-то, сам вырывается наружу, даже несмотря на серьезный и строгий взгляд. — Ты… — продолжить он не может. Бабочки вырываются из живота и мешают глазам, скрывая слишком горячую картину. Феликс делает это специально, Чанбин уверен. Он смотрит на него снизу вверх просто ангельским взглядом. Со назвал бы его милашкой, если бы из его рта не торчал его собственный член. Его щёки втянуты, и когда он немного отклоняется в сторону, можно заметить, как его кожа натягивается вокруг головки. Но однозначно Со не может ответить, что его больше трогает: когда Феликс смотрит на него или когда мычит с закрытыми глазами, посылая вибрацию по всем нервным окончаниям в теле. Такого Чанбин никогда не испытывал. Ему делали минет, но никогда он еще не был настолько волнующим. Может быть решающую роль тут играет и их знакомство, но Чанбин допускает мысль, что стоит заглянуть в этот район снова. Хёнджин все так же глупо хихикает, смотря на спину Ли и совсем не думает, чем окончится эта ночь. Минхо все же поворачивается, к нему, хмурый и недовольный, и ставит онигири на стол. — У меня впервые так. Обычно получается куда лучше… Хёнджин улыбается и все же пробует. Голос Минхо звучит жалобно и почему-то обижать его совсем не хочется. Не сказать, что они были совсем уж ужасными, просто сам Хван ожидал большего. Вполне привычные продукты, потому он довольно быстро съел всю порцию, облизывая губы. Хотя бы поел. Но у Минхо программа не закончилась. Он, как и обещал, снова резко приближается к его лицу, разглядывая рельеф кожи, а после жадно впивается в губы, руками обхватывая талию, словно Хёнджин мог сбежать. — Все так платят? — Неожиданно вырвалось у Хёнджина, вызывая уже привычную широкую кошачью улыбку. — Нет. Увидел тебя и решил сделать исключение. Минхо тянет Хёнджина на себя и зажимает между собой и столом, ограничивая в движении. Хенджин стонет уже громче, когда его шею вновь атакуют, но с удовольствием поддается. Глупо было бы отрицать, что от таких сильных рук на талии, четких и уверенных движений и доминантной натуры Ли у него не встал. А покорность младшего еще больше сводила с ума того, что позволяло не отказывать себе в желаниях. Чанбин поднимает к себе раскрасневшееся личико Феликса с белыми губами. Хоть сознание все еще мутное, но картинку он перед собой все еще видит. Ли быстро набирает что-то в телефоне и вновь возвращается к нему, вытерев губы от спермы. Со жадно стискивает его талию и позволяет лечь на себя и посыпать все его лицо и шею мелкими поцелуями. Член плавно вновь наливается кровью, готовясь ко второму раунду, и это чувство теперь будет ассоциироваться только с этим мальчиком, ведь до него настолько активных партнеров у него не было. Хван успевает лишь проскулить, когда его подбородок ударяется о край стола. Минхо сразу ложится на него сверху и тянется рукой к месту удара, легонько поглаживая, а Хван разу же кусает чужие пальцы. Его уже оголённый член упирается в ягодицу и жар раскатывается по коже, но Ли снова на что-то отвлекается и это начинает раздражать. В отместку Минхо прикусывает его загривок, тихо рыча от удовольствия. Голова уже идет кругом и, продолжая удерживать парня на столе, Хо свободной рукой тянется к его заднице, массируя мягкие половинки мышц и даже умудряясь легонько шлёпнуть по одной, а потом толкает два пальца в рот, старательно смачивая их слюной, чтобы протолкнуть в парня. Доносятся сдавленные крики, но ни Хёнджин, придавленный к столу, ни Чанбин, на котором уже подпрыгивал Феликс, уйти не могли. И никто не хотел. Чанбин плавился под активными рывками Ли, а Хёнджин скулил, пока в него медленно, но напористо толкались, стараясь как можно сильнее растянуть тугие стенки и двигаться свободней. Руки обоих друзей сжимались до побеления костяшек, только у одного за простынь, а у другого — за край стола. Чанбин резко стреляет внутрь Ликса, переключившись на его бедра. Младший стонет от легкой усталости и приятной боли и плавно слезает, пока по его бёдрам течёт чужая сперма. Спать хочется невероятно и он устраивается рядом с ним. Со нужно как минимум десяток минут, чтобы прийти в себя. Перед глазами еще плывут тёмные круги и хочется уснуть рядом с этим «малышом», но он все же поднимается и натягивает джинсы обратно, а потом поднимает первую попавшуюся тряпку и обтирает ею бедра парня. Напоследок укрыв того одеялом, Со выходит из спальни. И совершенно не ожидает увидеть абсолютно голого друга, в которого безжалостно втрахивались прямо на столе. Теперь он прекрасно слышит его стоны—крики и не знает, куда себя деть. Дверной проем скрывает второго парня, а после Хван вдруг приподнимается и, судя по всему, набрасывается с поцелуем на того, потому что сдавленный рык так же быстро глушится. Хёнджин буквально спрыгивает со стола и ненадолго в квартире становится тихо. Чанбину становится неловко, но он ждёт и не мешает. Полуголый Минхо выходит в коридор спустя минут 20. Он замечает Со и кивает в сторону кухни. Чанбин резко представляет картину с участием его друга и замирает, но оттуда уже выходит Хёнджин. Его ноги сильно дрожат, но он стойко держится, пока натягивает обувь. Чанбин тоже делает вид, что ему нужно больше времени, чтобы натянуть кроссовки, но на самом деле чувствует себя лишним. Стоит ему только подняться, как Минхо без стеснения целует Хвана и вжимает в стену. Вся его уверенность куда-то пропадает и он стоит перед ними как школьник, впервые увидевший поцелуй людей. — Онигири-то хоть попробовал? — Интересуется Чанбин уже по дороге в собственную квартиру, ведь из района их провожал Минхо. — Угу. Только они не вкусные оказались… Телефон вибрирует. Время почти 6 утра. Светает. Со открывает сообщения и видит незнакомый контакт. И фотографию Ликса со спермой во рту. — ... Надо еще сходить. — Наконец заканчивает Хван. — ... Надо.