—
5 февраля 2024 г., 18:48
Стайлз с громким стоном бросается на потертый диван, стоявший в комнате отдыха на третьем этаже. Скотт отрывается от телефона и приподнимает бровь.
— Всё норм? — спрашивает он, отпивая кофе.
Стайлз наклоняется вперед, упирается локтями в колени, серьезно смотрит на Скотта и говорит:
— Как думаешь, Питер со мной флиртует? — он произносит «флиртует» так, будто описывает нечто отвратительное.
— Я... что? — Скотт настолько ошарашен этим вопросом, что даже не знает, как реагировать.
— Как думаешь, Питер флиртует со мной? — повторяет Стайлз.
— Питер Хейл?
— А мы знаем еще одного Питера?
Скотт молчит.
— Разве Гринберга не зовут Питер?
Они оба долго глядят друг на друга.
— Я не помню, — в конце концов признаётся Стайлз.
— И я. Странно.
— Неважно, — продолжает Стайлз, махнув рукой. — Да, Питер Хейл. Питер с четвертого этажа. Альфа-оборотень Питер. Напарник Питер. Проклятие-моей-жизни-Питер. Этот Питер.
Скотт хмурит брови и спрашивает:
— С чего ты решил, что Питер флиртует с тобой?
— Не исключаю, что он это специально делает, чтоб меня достать. Капец он бесит, — говорит Стайлз, откидываясь на спинку дивана и запрокидывая голову. Должно быть, сказанное было величайшим преуменьшением.
— Ты хочешь, чтобы он с тобой флиртовал? — спрашивает Скотт.
— Кто там флиртует со Стайлзом? — спрашивает Айзек, и Стайлз выпрямляется, чтобы увидеть, как Лейхи падает в кресло рядом со Скоттом.
— Питер Хейл, — сообщает Скотт в то же время, когда Стайлз бросает:
— Айзек, как думаешь, Питер флиртует со мной?
— Конечно, Питер флиртует с тобой, — отвечает Айзек, пожав плечами. — Но это очевидно только потому, что у меня есть глаза.
— Класс, — обреченно бормочет Стайлз. — Я всегда могу рассчитывать, что ты принесешь плохие новости, Айзек.
Айзек не упускает возможности:
— Я всегда рад, если могу угодить.
***
Когда в старшей школе Скотт был укушен бродячей альфой, одним из самых неожиданных последствий стало то, что шериф Стилински превратился де-факто в представителя Агентства Реагирования на Сверхъестественные Явления — агентства, созданного для поддержания баланса между сверхъестественным и несверхъестественным миром в США. И хоть населению в целом было известно о сверхъестественном сообществе примерно с 1940-х годов, когда была создана АРСЯ, совсем другое дело было вдруг оказаться лучшим другом оборотня. Из-за того, что Скотт стал оборотнем, а отец внезапно по уши увяз в сверхъестественных делах, Стайлзу открылся совершенно новый мир. Они со Скоттом быстро приняли решение присоединиться к АРСЯ. По мере того как они проходили обучение в академии и узнавали больше об организации и управлении АРСЯ, они стали мечтать о том, чтобы самим стать руководителями региональной команды из людей-оборотней, базирующейся в каком-нибудь небольшом офисе, где можно было бы заниматься настоящей практикой; они полагали, что их длинная история сделает их идеальными напарниками. И, конечно, на них обрушилась реальность, когда их обоих завербовали прямо из академии, и они наконец поняли, что никто ни за что на свете не возьмет в напарники новичка-оборотня и новичка-человека даже для небольшой команды. А затем они получили назначение в штаб-квартиру АРСЯ в Вашингтоне, округ Колумбия, с целью привлечь свежую кровь и разбавить некоторые уже авторитетные команды. Скотт работал в паре со старшим агентом Аланом Дитоном, который проработал в АРСЯ много лет и разработал все процессы и процедуры, изучаемые в академии. Скотт был благополучно передан под крыло агента Дитона и стал окружен группой других агентов и оборотней-бет различного ранга. Стайлз же был напарником альфы Питера Хейла в качестве связующего звена с правоохранительными органами в его небольшой элитной оперативной группе. Стайлз не мог вспомнить, возненавидели ли они друг друга с первого взгляда или произошло что-то еще в тот первый злосчастный день. Но когда это началось не имеет значения; неприязнь, которую Питер и Стайлз испытывают друг к другу, всем известна и тщательно задокументировано в АРСЯ. За те два года, что они были соруководителями своей команды, они во все горло ныли о том, что находятся в одной команде; оба последние два года добивались перевода в свою пользу и друг против друга. Агенты других команд боятся совещаний, на которых Питер и Стайлз будут находиться в одном кабинете, ведь знают, что это чревато высоким риском не просто срыва совещания, но и страшными спорами. О них необходимо предупреждать новых сотрудников. И, конечно, ирония заключается в том, что, несмотря на все это, они являются самой эффективной оперативной группой в АРСЯ, поэтому, сколько бы они ни ныли, сколько бы ни оскорбляли друг друга, директор Арджент никогда не разрушит их команду.***
Несколько дней спустя, пока Стайлз ждал, что древняя кофемашина выплюнет что-то похожее на кофе, Дерек загнал его в угол. — Ходят слухи, что ты подкатываешь к моему дяде, — вместо приветствия сказал он. — Дерек, ты мне нравишься, поэтому в твоих интересах не напоминать мне, что вы двое — родственники, — говорит Стайлз. — Значит это не «нет», — говорит Дерек. — Естественно, это «нет». Я не знаю, что наговорили Скотт и Айзек, но это категорическое «нет», — с чувством произносит Стайлз. Дерек поднимает брови, глядя на Стайлза, как будто он нарочно тупит, когда кофемашина наконец затряслась и стала лить кофе в потрескавшуюся кружку Стайлза с Бэтменом. — Что? — спрашивает Стилински, поняв, что Дерек еще глядит на него тем же взглядом. — Я слышал это от Киры, а не от Скотта и Айзека, — наконец признается он. — Это было до или после вчерашнего совещания по планированию, когда Питер угрожал выпотрошить меня и повесить возле офиса Арджента? — как бы небрежно спрашивает Стайлз. — Кажется, это было после того, как ты пригрозил найти способ изрезать его на такие мелкие кусочки, что он не сможет исцелиться, — отвечает Дерек. Настала очередь Стайлза таращиться на Дерека. — Что из разговора похоже на флирт? Дерек протягивает Стайлзу его кружку и нажимает на кнопки, чтобы налить кофе себе. — Думаю, сам по себе он звучит как угроза. Но в контексте... — Дерек замолкает. Стайлз вздыхает. — В каком еще контексте? Дерек отвечает не сразу. Он ждет, когда наполнится его кружка, а затем направляется к двери, оглядывается через плечо и понимающе улыбается Стайлзу. — Просто ты в его вкусе, — говорит он и заворачивает в коридор. Стайлз понятия не имеет, что делать с этой информацией, кроме как закричать удаляющейся фигуре Дерека: — Ты только сейчас мне это говоришь?***
Их команду отправляют разобраться с ситуацией в сельской местности штата Орегон: несколько туристов пропали без вести вдали от населенных пунктов, и хотя местные правоохранительные органы не подозревали никакого вмешательства со стороны здешней стаи, напряженность возросла, и тогда группа противников сверхъестественного взяла в заложники троих бет. Стайлзу хотелось бы сказать, что это необычная ситуация, но, к сожалению, для его отдела в АРСЯ это привычное дело. Поскольку предполагается, что эта поездка будет рутинной, задействованы лишь четверо агентов, и хоть в Юджин можно долететь на частном самолете АРСЯ, дальше придется ехать на территорию оборотней на авто. Первую половину полета Стайлз проводит, знакомясь с материалами дела, присланными полицией Орегона, а вторую половину болтает с Эрикой, которая, несомненно, является его любимым членом этой команды. Весь перелет он решительно игнорирует Питера, который увлечен разговором с Эллисон, предположительно о местной группе противников сверхъестественного. И вроде бы полет прошел не так уж и плохо, но потом они садятся в машину, и Питер просит Эрику и Стайлза провести инструктаж. И вот тогда все начинает идти наперекосяк, как обычно бывает, когда Питер и Стайлз разговаривают, или находятся в одном замкнутом пространстве, или слишком громко дышат рядом друг с другом. У Питера побелели костяшки пальцев, когда они наконец въехали на парковку отеля. Он выключает зажигание и выдыхает: — Блять, наконец-то это кончилось. Тебе повезло, что я не въехал в кирпичную стену. — Это ты спрашивал о местной политике, — огрызается Стайлз, отстегивая ремень безопасности и поворачиваясь к Питеру, сидящему за рулем. — Я ждал чего-то вроде «Ридерз Дайджест», а не краткий пересказ книги. — Ну извините, что подготовился. — Хочешь золотую звезду? — глумится Питер. Стайлз с болью осознает, что сидящие сзади Эрика и Эллисон обмениваются понимающими взглядами. — Если это заставит тебя признать, что я хорошо выполнил свою работу, тогда да, — отвечает Стайлз. — Думаешь, твой часовой гундёж означает, что ты хорошо поработал? Хотелось бы знать, что еще, по-твоему, полезная информация. — Охотно верю, — отвечает Стайлз. — Если бы ты смог сделать что-нибудь своим ртом, чтобы не изрыгать чушь, я бы умер от шока. Обстановка слишком идеальна, чтобы Стайлз не сказал: — Ну только если ради этого. Питер закатывает глаза, распахивает дверь и вылезает из машины. Стайлз тоже выходит и кричит Питеру вслед: — И вообще, я много чего умею делать ртом! Питер показывает ему средний палец и врывается в вестибюль отеля. Кипя от злости, Стайлз шагает к багажнику, чтобы взять свою дорожную сумку, а потом весь разговор прокручивается у него в голове. — Боже мой, Питер флиртует со мной, — говорит Стайлз и останавливается как вкопанный, когда его осеняет. — Я флиртую с Питером. — Ну типа, — говорит Эрика, обнимая его за плечо. — А нам надо было притворяться, что мы ничего не знаем? — спрашивает Эллисон, оббегая Стайлза и вытаскивая из багажника свою сумку. — Я не уверена. — Я не... Когда... — мямлит Стайлз. — А, ну, удачи, — говорит Эллисон и поворачивается, чтобы последовать за Питером в отель. — Наверное, тебе пора заканчивать это, — говорит Эрика, достав сумку и хлопнув багажник. — Серьезно, с чего бы? Почему всех вдруг заинтересовало это, — рявкает Стайлз, указывая на себя и на дверь вестибюля, за которой исчез Питер. — Потому что на это больно смотреть. И продолжается так долго, что это уже даже не смешно, — говорит Эрика. — Ой, извини, пожалуйста, что враждебная рабочая среда, в которой я нахожусь уже два года, больше тебя не веселит. Она похлопывает его по плечу, что, как думается Стайлзу, должно быть утешительным жестом, затем наклоняется и заговорщически произносит: — Но, эй, если ты сделаешь все, как надо, в этой поездке, я поделю с тобой банк. Стайлза это огорошило. — Вы что, поспорили? На. Меня. И. Питера? На что? Что мы будем вместе? Эрика пожимает плечами и, не стыдясь, признаётся: — Будете вместе. Убьете друг друга. Потрахаетесь в чьем-то кабинете. Есть несколько разных ставок. Стайлз захлопал ресницами. — Я ненавижу вас всех, знаете? Она усмехается ему, проходя мимо: — Я тоже тебя люблю, Бэтмен. Стайлз только закатывает глаза и идет за командой в отель.***
А ведь это дело действительно должно было быть обыкновенным: печальная реальность такова, что существует множество групп людей, ненавидящих сверхъестественное, а борьба с этими мелкими очагами заразы во многом схожа с выдергиванием сорняков. Однако разведданных и тщательного планирования не хватило. Никто и подумать не мог, что преступники будут держать бет в заложниках в заброшенном хранилище, построенном из лунного камня, и что сдерживаемая ярость оборотней из-за невозможности трансформироваться вырвется наружу, когда их спасут. Все пятеро членов группы ненавистников убиты бетами, лишь только взломали хранилище, а оборотни смогли обратиться. В суматохе одна из бет получает арбалетный болт в бедро, любезно выпущенный Эллисон. Питер как альфа пытается всех успокоить: раненая бета нехотя оседает; та, что помладше, беспрекословно подчиняется, но третья же с рёвом бросается на Стайлза. Питер разрывает ее глотку прежде, чем та успевает сделать третий шаг. Потрясенный Стайлз так и стоит, и кровь окропляет его лицо. Он чувствует что-то глубоко внутри, что не успевает осознать, потому что Эллисон и Эрика кричат, а беты издают вой. Звуки тонут в черной пустоте небытия, пока Стайлз осмысливает произошедшее. Вдруг Питер хватает его за плечи и, кажется, ищет что-то в лице Стайлза. Они стоят так секунды, часы, годы, глядя друг другу в глаза, а все остальное вокруг размывается, затем Питер наконец кивает и уходит. Это катастрофа. Стайлз знает, что вся команда переживает провал, когда из хранилища они выходят лишь с двумя выжившими, одному из которых понадобится медицинская помощь, чтобы вытащить болт с аконитом из бедра. Они почти не разговаривают, пока отвозят выживших бет обратно к стае, чтобы Питер мог посовещаться с местной альфой, а после этого Стайлз с бесстрастной деловитостью пишет рапорт в местном полицейском участке. Когда они, наконец, заканчивают и садятся обратно в машину, чтобы уехать в отель, повисает тяжелая и густая от горечи и печали тишина. В безмолвной пустоте гостиничного номера избыток адреналина, растекавшийся по телу Стайлза последние несколько часов, наконец иссякает, и он, продрогший, чувствует себя выжатым. Он стоит под горячим душем дольше, чем нужно, смывает капли крови оборотня с лица и шеи, а затем каким-то образом оказывается в мягкой футболке и покрывается испариной. Так он сидит на краю кровати, понятия не имея, что делать дальше. Не в первый раз Стайлз видит, как проваливается миссия; это даже не первый раз, когда он в первом ряду наблюдает за такого рода насилием и смертями. Но было что-то в том, как все происходило сегодня, и что-то в том, как Питер смотрел на него, от чего не избавиться. Мысли смешались в кашу. Когда он закрывает глаза, видит, как когти Питера разрывают бету. Когда он закрывает глаза, видит ищущие глаза Питера, ищущие что-то в лице Стайлза. Он не может примерить этот взгляд на Питере, который стоит в другом конце конференц-зала и глумится над Стайлзом, жалуясь на его работу, его опыт, само его присутствие. Он не может примерить этот взгляд на Питере, который его ненавидит. Разумеется, Питер никогда бы не дал ему умереть на поле боя, но он ждал, что Питер расправится с бетой, а затем отчитает Стайлза за то, что тот путается под ногами. А Стайлз, который подает жалобы на Питера, Стайлз, который ухмыляется в ответ и бьет Питера по лицу на совещаниях, этот Стайлз не стоял бы там и не позволял Питеру глядеть ему в глаза и будто взвешивать, измерять его душу. Этот Стайлз огрызнулся бы, сказал, что с ним все в порядке, и потопал бы зализывать свои душевные раны и жаловаться об агрессии Питера всякому, кто согласился бы слушать. Но Стайлзу не забыть этот взгляд; и теперь, когда он один в своей комнате и есть время переварить случившееся, невозможно вытерпеть огня внизу живота, который вспыхнул в ту секунду и который загорается вновь, стоит лишь вспомнить лицо Питера. Ему не понять, страсть ли это, смущение или и то, и другое, и это сводит его с ума. Он сидит на краю кровати. Все их недавние взаимодействия сливаются в хрустальное нечто, и его тело отчего-то затрепетало. Он не знал, хочет ли подраться или потрахаться, но он отчаянно нуждался в чем-то, в каком-то контакте, какой-то связи. Он как будто на автопилоте кладет ключ от гостиничного номера в карман и выходит из комнаты. Он не помнил, как оказался в лифте, но его не удивило то, что он оказался этажом выше и стоял возле комнаты Питера. Должно быть, он долго там стоял, потому что, когда он наконец поднял руку, чтобы постучать, Питер распахнул дверь. Он выглядит измученным, словно этот день отнял у него сил больше, чем у Стайлза. Оно и понятно: это его когти вонзились в горло беты — беты, которую они должны были спасти. — Чего ты хочешь, Стайлз? — раздраженно говорит Питер. — Тебя. Это было сказано с таким усилием, будто точка в конце спора. Это было сказано так, будто это тайна и самая очевидная истина на свете. Молчание, которое последовало за этим заявлением, становится тягостным. Оно растягивается и сжимается вновь, пригвоздив их на месте, одного в проеме двери, другого снаружи, а мир вращается вокруг. И вдруг все встает на свои места. Питер хватает Стайлза за воротник и затаскивает его в комнату, закрывая за ним дверь. Он толкает Стайлза спиной к двери, близко-близко прижимается и через секунду целует Стайлза, касается губами к губам Стайлза в поцелуе, к которому готовился миллион лет. Стайлз тут же возненавидел то, как сильно ему нравится, когда Питер прижимает его к двери своим телом. Где-то в на задворках сознания мелькает мысль: «Ох, блин». Он толкает Питера, и Питер позволяет ему, делает несколько шагов назад, ударяется о край кровати и тянет Стайлза за собой. Стайлз подползает к Питеру и смотрит в лицо человека, который делал последние два года его жизни невыносимыми, а затем запускает пальцы в волосы Питера, грубо дергает их и вновь льнет к чужим губам. Питер стонет, его глаза вспыхивают альфа-алым светом, а у Стайлза внезапно становится тверже, чем когда-либо в жизни. Позже, после того как они снимут одежду и небрежно разбросают по комнате; после того, как будут тереться друг о друга, как озабоченные подростки, пока Питер не перевернет Стайлза и не прижмет к матрасу, вылизав каждый дюйм; позже, после того, как Стайлз оседлает Питера, положит ладонь на широкую грудь Питера, а Питер потянет его вниз, чтобы дыхнуть в рот Стайлза, входя глубже и кончая. Позже, после всего этого, они лежали, запутавшись на простынях, и Стайлзу пришло в голову, что это время было самым мирным из всего, что они проводили вместе. Он наслаждается моментом, и ему хорошо после секса, но страшно нарушить тишину: маленький пузырь, в котором они теперь, лопнет, а Стайлзу хочется, чтобы это длилось как можно дольше. Питер перекатывается на бок, приподнимает подбородок Стайлза и наклоняется для долгого поцелуя. Когда он отстраняется, на его лице появляется легкая усмешка, он говорит: — Кстати, насчет выигрыша, который пообещала тебе Эрика... И Стайлз сбрасывает его с кровати.***
— Сегодня утром кое-кого не было в номере, — нараспев произносит Эрика, сидя рядом со Стайлзом на завтраке в отеле. — Ой, правда? Кого? — спрашивает Стайлз, безуспешно пытаясь изобразить беспечность. Эрика тычет его в спину. — Не разыгрывай передо мной невинность, Стилински. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. — Понятия не имею, о чем ты, — настаивает Стайлз, набив рот бубликом и сливочным сыром. Она смотрит на него так же, как Дерек, когда подозревает, что Стайлз намеренно строит из себя дурачка. — Будут ли наши совещания более продуктивными теперь, когда вы потрахались? — спрашивает она наконец. Стайлз, который делал глоток кофе, поперхнулся и добрую минуту кашлял и хрипел, пока Эрика наблюдала за ним. Когда же он пришел в себя, от ответа его спас Питер, который протопал в небольшое помещение рядом с вестибюлем с накрытым завтраком. — Если вы двое не затащите задницы в машину, мы уедем без вас, и вы сможете полететь коммерческим рейсом обратно в Вашингтон, — объявляет Питер. Эрика дергается так, словно ее ударило током, и запихивает круассан в рот, чтобы успеть взять багаж и выбежать к ожидающей машине. — Я знал, что это мотивирует тебя, Рейес, — говорит Питер, когда она проходит мимо. — Рад, что наш график не мешает твоей личной жизни, — говорит он, шагая вслед за Стайлзом на парковку. Стайлз оборачивается, оглядывает Питера и говорит: — О, у меня очень активная личная жизнь. Питер на мгновение прищуривается, а затем его лицо расплывается в ухмылке. — Держу пари, что ты много чего умеешь делать ртом. Это эхом разносится по пустой парковке, из-за спины Питера Стилински видит, как Эллисон передает двадцатку Эрике, а та притворяется, что ее стошнило в кошелек. Ничего не подозревая или не испытывая стыда, Питер подходит к двери со стороны водителя и забирается в машину. Когда Стайлз садится на пассажирское сиденье, Эрика одними губами произносит «пятьдесят на пятьдесят» в зеркало заднего вида и утыкается в телефон. Стайлза мгновенно пробирает шквал вибраций, которые могут быть лишь входящими сообщениям в групповом чате, взрывающемся новостями, предоставленными Эрикой. — Я буду рад оставить всё позади, — говорит Питер, заводя машину, и какое-то время они все сидят молча, вспоминая вчерашний пиздец. Несколько минут спустя, после того как они выехали на шоссе, Питер мельком бросает на Стайлза взгляд и произносит: — Знаешь, если это, — он жестом указывает на них обоих, — кончится чем-нибудь... — Чем «чем-нибудь»? — перебивает Стайлз. Но Питер продолжает: — Директору Ардженту, возможно, придется наконец перевести тебя из моей команды. Стайлз почувствовал, как краснеют его уши. — О, из твоей команды. Думаешь, что так легко сможешь от меня избавиться? Я так не думаю, Хейл. Питер ухмыляется. — Конечно, нам еще нужно заполнить кое-какие бумажки. — Отлично, я ахуеть как люблю бумажную работу, — огрызается Стайлз. — Это один из моих любимых аспектов нашей работы. — Отлично, — соглашается Питер. — Тогда увидимся в моем офисе после возвращения. — Не могу дождаться, — говорит Стайлз, скрещивая руки на груди. Стоящие позади Эрика и Эллисон закатили глаза. Телефон Стайлза взорвался очередной волной сообщений. Стайлз искоса поглядывает на Питера и старается не улыбаться.
