Поездка в лагерь

Аякс не любил поездки в лагеря, да и в целом поездки куда-либо, особенно, если его заставляли делать это силой. В последние несколько дней он запирался в комнате и не выходил, разве что, когда был голоден или захотелось в туалет. Аякс в целом забросил свою жизнь, сжав, как несчастный кусок бумаги, и выкинув в урну, в которой наверняка завалялись такие же листы бумаги. Родители ему часто твердили и вбивали в голову, что ему нужно открыться миру, мол, если ты улыбнешься – то и мир к тебе будет добр. Но Аяксу никак не помогали подобные слова, наоборот, делали только хуже. Его младшие братья и сестра пытались все время утешить Тарталью, но он лишь отмахивался, не хотел, чтобы его младшие видели его в таком ужасном состоянии. Сегодня было тихо. Родители на работе, младшие в школе. Аякс впервые за неделю, если не больше, решил сходить в душ. Ткань быстро спадала с тела, покрытое веснушками и шрамами, некоторые из них были сделаны совсем недавно, в то время как другие несколько лет. Встав под душ, вода моментально окутала его тело, не оставляя ни единой части сухой. Вода расслабляла, поэтому Аякс закрыл глаза и, почти в самом буквальном смысле, поддался течению. Он хотел забыться здесь, в этой ванне, которая стала окровавленной. Тарталья осмотрел свое тело, оно было полностью в крови, и даже вода не могла это смыть. Смыть всю грязь. Он быстро выбежал из ванной комнаты, в доме стояла кромешная тьма, дул сильный ветер. Атмосфера была пугающей, Аякс звал Тоню, Антона, Тевкра, но никто не отозвался, он быстро забежал в свою комнату… И увидел повешенного себя. Он не поверил своим глазам. Он висел на верёвке, совершенно один. В комнате гулял сквозняк, дом был полностью заброшен. Его бросили здесь, умирать в одиночестве, в тёмном помещении, которое пропахло трупом. Тарталья быстро пришёл в себя, вскакивая с кровати и быстро включил свет, почти панически осматривая свои руки и тело, с лёгкостью выдыхая, когда не обнаружил свежих шрамов и, ещё хуже, крови. Сзади послышался слабый стон, отчего Аякс вздрогнул, оборачиваясь. Это был лишь Чжунли. Аякс успокоился, и снова напрягся, когда понял, что был не в своей кровати. – Чжунли?... – Аякс неуверенно спросил, все ещё сомневаясь в том, что он не спит. – Аякс, выключи свет и иди спать, пожалуйста, – проворковал Чжунли, которого разбудил Тарталья и резко включённый свет. – Прости… – Тарталья испытал неимоверный стыд, за то, что разбудил Чжунли, но все же выключил свет и лёг обратно в кровать. – Расскажи, что тебе приснилось, – Чжунли говорил глубоким баритоном, с лёгкой хрипотцой. Именно от такого голоса Аякс чаще всего любил слушать истории, которые рассказывал старший. Тяжело вздохнув, Тарталья начал ему рассказывать весь сон, точнее то, что помнил от всего сна. Тем временем Чжунли обнимал его за талию и прижимала к себе, успокаивающе поглаживая младшего. Он хотел забрать все его боли, все его шрамы. Он не хотел, чтобы Аякс страдал, он пройдёт через горы, переплывет моря, но добудет самый прекрасный цветок и вручить его Аяксу, ведь он – самое сокровенное, что было у него. Чжунли не отрицает, что у него в жизни есть и другие хорошие люди, но… сидеть обниматься с Аяксом, дарить ему самые сладкие поцелуи, зацеловывать каждый шрам, каждую веснушку, дарить ему самые приятные воспоминания и говорить, какой Аякс хороший мальчик. Он желал этого, в глубине его души расцветал его маленький мир, сотканный из множества моментов с его дорогим Аяксом. Тарталья иногда делал паузы, повествуя о произошедшем во сне, он старался подбирать правильные слова, пока слезы не нахлынули на его покрасневшие щечки, которых не было особо заметно во тьме. Слезы слабо показывали глаза, а Аякс все продолжал говорить, начиная записаться и часто всхлипывать, Чжунли сразу же обнял и притянул ближе для недолгого поцелуя. Он не перебивал Тарталью, дав ему время высказаться и просто поплакать, аргументируя тем, что слезы медленно, но верно лечат душу. Закончив, он также плакал, но уже прижимался к Чжунли, начиная себя больше загонять, что если бы он не поехал, то и не встретился бы с ним. – Мой милый Аякс… Посмотри на меня, пожалуйста, – Чжунли нежно взял его щеки в своих ладони, он целовал его щеки, покрытые солёными слезами, – Если не сейчас, то когда-нибудь позже, но обязательно бы встретились. Это судьба, предначертанная на пергаменте «Жизнь». Это наша судьба – встретиться. Я тебя люблю, Аякс. Я дорожу всеми нашими моментами, даже сейчас, когда ты плачешь, рядом со мной. Я готов всегда тебя утешить, подставить тебе свое плечо, если будет сложно. Моя жизнь превратилась в прекрасный миг, когда мы встретились. Я очень люблю тебя, твоё тело, твою прекрасную душу... Ты звучишь для меня как самая изысканная мелодия на большом концерте. Ты выглядишь для меня как самый редкий цветок, живущий высоко в горах. Но знаешь, я готов вечно тебя слушать, я готов идти за тобой тысячи километров, но я всегда буду рядом с тобой. Аякс с наслаждением вслушивался в монотонный голос, тот, который бы он слушал часами. Из-за таких сильных и правильных слов, сказанные Чжунли, он ещё пуще расплакался, но это были слезы радости. Он был просто счастлив, что в его жизни появился такой человек, как Чжунли. Человек, который несмотря на все его недостатки все ещё остаётся с ним. Он так давно мечтал об этом и только сейчас обрёл покой для своей души, осознавая, что его больше не упрекнут, не будут ругать и ему можно быть самим собой. Дни в лагере пролетали незаметно, особенно, когда он был рядом с Чжунли. Аякс заметно преобразился с того времени, как только приехал. Сейчас он не забивает голову ненужными ему мыслями, он не хочет вскрыть себе вены или что-то подобное. Он теперь хочет жить, наслаждаться временем рядом с любимым человеком. Но все приходит к концу. Смена заканчивается и это означает, что лагерь придётся покидать, чего он крайне не хотел делать. В самые последние моменты, когда надо было уезжать, он сильно вцепился в Чжунли, словно в спасательный круг, хныкая ему в плечо и говоря о том, что не хочет уезжать. Но благодаря скрытой силе Чжунли, он быстро его уговорил. Но Чжунли словно чувствовал эту тоску на душе Тартальи, ему самому было грустно расставаться с его рыжиком, но по-другому нельзя. Пока Аякс ехал в автобусе, он все время писал Чжунли о том, как он уже соскучился. Всю поездку они переписывались, хоть и Чжунли нужно было выполнять свои обязанности, как вожатого. Чжунли несколько раз извинялся перед Тартальей, что надолго пропадал и обещает компенсировать эти утраты бессонными ночами, на что Аякс, находившийся в сиденье автобуса, тихо хихикал и даже отправлял фотографии с видом из транспорта. Хоть они и не будут вместе, они будут держать связь на расстоянии и Тарталья пообещал себе, что однажды поднакопит денег и сразу же переедет к Чжунли. И буквально через год он полностью жил у него. Он не забывал о своих младших и иногда приезжал на родину чтобы привезти им то сувениры, то игрушки, то какие-нибудь лекарства, которые трудно найти на его родине. И так он жил своей счастливой жизнью рядом с любимым человеком.