Дешёвые драмы

Посиделки в одиночестве на вокзале, в ожидании чего-то того, что уже казалось нереальным. Поиски даже самых незначительных зацепок слишком утомили Антона, что очень заметно по уставшему взгляду. Подобное не останавливало его, но отдохнуть тоже хотелось, очень хотелось. Отдохнуть вместе, не в одиночестве. Взгляд цепляется за знакомый силуэт где-то сбоку, явно удивленный, до онемения конечностей, без возможности двинуться с места. Антон устало развернулся с целью взглянуть на то, что не сводит с него взгляд. Такое же положение шока, появляется и у Антона. Осознание происходящего, заставляет руки затрястись, а слёзы потечь по холодным щекам. Он вскакивает со скамейки, осторожно подходя к Саше, который также стал приближаться. Саша счастлив видеть Антона, отрицать то, что он скучал бессмысленно. Просто, он уже смог смириться с тем, что больше никогда его не увидит. И то, к чему Собакин пытался приблизиться в момент пропало. Вряд ли получится вновь пропасть так бесследно, пропасть так, чтоб не довести бедного, измотанного Антона до суицида. Он жалел, что пришел на вокзал сегодня. Мы обнимаемся и плачем, плачем и обнимаемся. Стираем рукавом слёзы, а новые все текут и текут. — Саша… — бурчал Антон в плечо наркомана. А Саше стыдно, слишком стыдно за то, что он натворил. Ему нет прощения за это, а эта встреча, наказание за молчание и предательство. Он ничего не отвечает, просто плачет вместе с ним, закрывает глаза и утыкается в темноволосую макушку. — Почему ты молчал, зачем ты молчал? Ты же знал, что я ценю тебя, очень сильно. Но ты все равно ушел… Прости, прости меня за то, что я не интересовался о тебе. Только, пожалуйста, не покидай меня вновь, — хотелось заменить слово «ценю» на «люблю», только Антону до сих пор казалось то, что это будет странно, хотя уместно. Его голос дрожал. — Антоша, — вымолвил Собакин спустя долгое молчание, — Ты же у меня умный мальчик… Всё понимаешь, — он еще недолго молчит, — Я не хотел, чтоб ты знал про это. Я хотел чтоб тебе было легче отпустить меня. Я хотел, чтоб ты забыл меня. — Ты просто эгоист. Ты тоже не глупый, и знал о том, как мне будет тяжело без тебя. Не подумал о том, что могло бы быть, если бы ты рассказал мне обо всем. Я бы не бросил тебя, помог всем, чем только можно, — «я люблю тебя, идиот», Тяночкин тяжело дышит, но не отпускает Сашу, и не отпустит. Саше больно, не меньше чем Антону. Он не знает, что ответить, и вряд ли ответит. Собакин знал, что он эгоист и после той боли, которую он причинил Тяночкину, его вообще не должна никого волновать. Стоит ли ему думать о том, как уйти после такого? Возможно ли оно вообще? — Пожалуйста, давай ты вернёшься, мы посидим вместе и все обсудим, я тебя умоляю. Сашенька, я ведь тоже люблю тебя, — ему противно от себя, после таких слов. Но если эти слова могут повлиять на уход Собакина, может Антон даже сможет смириться с тем, что это правда. Эти слова окончательно дали понять Собакину, что просто так он не сможет уйти, а если уйдет — то только с еще большей ненавистью к себе, которая его и погубит. Он не знает как правильно отреагировать. Он обхватывает руками щеки Антона и нежно целует. Понимает, что скоро умрет, понимает, что делает больно Тоше, он причинит самую сильную боль и нанесет травму. От этого поцелуй еще более горький, но долгожданный. Теперь слезы вытирает ему Антон, который корчиться внутри себя не от того, что целует Сашу, а от того, что целует мальчика.       Это последний поцелуй. Потому что уже сегодня ночью Антон проснется один, без Саши. А дальше только темнота и ничего, ну, или что там после смерти?..