Так холодно

      — Зоро… мне… так холодно! Пусти к себе!       Его капитан взаправду будто бы покрыт инеем. Губы синие, кожа бледная, как у мертвеца, на полях соломенной шляпы собираются падающие с небес хлопья снега.       — Ещё чего, — ворчит Зоро, строго добавляя: — Холодно — оденься!       Но если бы Луффи послушал его, то не был бы самим собой. Он продолжает жаться к забившемуся в угол палубы Зоро, что вопреки собственным словам довольно раздет. Только большое пальто покоится на широких плечах, но и то возмутительно распахнуто. Зоро будто бы совсем не холодно.       Луффи предпринимает очередную попытку пробраться под пальто.       — Пусти к себе! — повторяет капитан.       — Ты слишком холодный, не пущу!       — Так согрей меня!       Бледные щëки Луффи наконец едва заметно алеют, то ли из-за перепалки с Зоро, то ли из-за… чего-то ещё.       Наконец, Зоро словно поддаëтся капитану и в приглашающем жесте приподнимает руку. Луффи в ту же секунду стремительно оказывается у него под боком.       Луффи холодный, ужасно, невыносимо холодный. Ходячая сосулька в шортах. И почему он не оденется, раз ему так холодно?       И почему Зоро вдруг становится так… тепло?       Он чувствует, как длинные резиновые руки обвиваются вокруг его торса так сильно, что становится сложно дышать. И Луффи жмëтся всë ближе. Наконец, оттаивая.       — Иди внутрь к остальным, — произносит Зоро. — Я посторожу.       — Но я хочу посмотреть на снег, — протестует Луффи, и не думая сдвигаться с места.       — Тогда я пойду внутрь греться.       — Посмотреть на снег с тобой, — добавляет он тоном, что называется, «для несообразительных».       Снег всë валит и валит с неба. Должно быть, они подплывают к какому-то зимнему острову. Вся остальная команда греется в камбузе, из-за готовки Санджи там жарко всегда.       Только Луффи отчего-то не хочет греться вместе с остальными. Отчего-то он всегда выбирает Зоро. Неужели тот похож на личную грелку?       — Всë ещё холодно, — страдальчески вздыхает Луффи. — Я знаю ещё один способ согреться… но тебе он не понравится.       Не успевает Зоро даже спросить, что это за способ такой, и не успевает даже подумать, что может ему не понравиться, когда Луффи высовывается из-под его руки и целует прямо в губы. Так настойчиво, так неумело, но так тепло. По-настоящему тепло.       Ледяные пальцы капитана тянутся к чужому лицу, обхватывают за раскрасневшиеся щëки. Зоро обдаëт его лицо горячим дыханием. Теперь рука сама прижимается к спине Луффи и притягивает ближе, чтобы согреть. Зоро чувствует, как становится почти жарко.       — Я думал, тебе не понравится, — почти неслышно произносит Луффи, отстранившись после поцелуев.       — Придурок, — шипит на него Зоро.       Шипит, но когда Луффи вновь накрывает его губы своими, не отстраняется.       — Сам придурок.       И не отстраняется, даже когда Луффи садится на его бëдра верхом. Лишь вынужден крепче обнимать, чтобы тот опять не замëрз.       — Зоро… — выдыхает Луффи облачко пара прямо в чужое лицо и смеëтся: — С тобой так тепло.       Зоро срывает с плеч тëплое пальто и натягивает на плечи капитана — тот едва не тонет в нëм. Пусть болтает что угодно, но сам через пару минут вновь примется стучать зубами только потому, что сидит на палубе под снегопадом в жилетке и шортах.       — Зоро! — недовольно восклицает Луффи, — Ты же замëрзнешь в одних штанах!       На что Зоро ухмыляется:       — Так согрей меня.       — Тогда тебе понравится!       И Зоро правда нравится. Для начала, ему правда нравится его капитан.