Везде, где можно и нельзя

Утреннее солнце освещало Йокогаму как никогда ярко. Лучи пробирались сквозь занавески и светили точно в глаза. Не желая подниматься с теплого футона, хотелось валяться в тепле вечность, даже не открывая глаз. Как бы не хотелось, но придется. Ведь опаздывать нельзя. Ацуши потёр глаза, лениво вставая с кровати. Холодный пол будто отрезвлял, будто блондина облили холодной водой во сне. Он действительно спал на ходу. Кое как собравшись морально и физически, он выскочил из квартиры, напяливая на себя ботинок, во рту держа чуть подогретый хлеб. На завтрак вряд ли похоже, но сойдёт. После победы над Фёдором и его крысами, после восторжествовавшей справедливости над Агентством, наконец наступил покой и гармония. Ну почти. ПМ и ВДА почти сразу объединились после этой бойни. Дазай- сан естественно решил, что это прекрасная возможность соединить 2 уже излюбленных врагов. От Осаму это было даже ожидаемо. Для напарника Ацуши. А вот для самого Накаджимы это было потрясение и проигрыш по всем фронтам. Мало того, что он должен был теперь сотрудничать, ходить на совместные задания и доверять человеку, который сам был готов его в любую минуту задушить, пристрелить, проткнуть Расемоном, так ещё и его наставник подливал масла в огонь, говоря, что они мило смотрятся вместе, и Ацуши сомневался, что Дазай-сан имел ввиду как напарники... Утренний город был красив под утренними лучами. Из пекарни вкусно пахло свежо-испечённым хлебом и выпечкой, люди спешили кто куда, как и Ацуши, который опаздывал на встречу со своим уже привычным напарником. И вот: улица, переулок, длинные закоулки, выход к морю, яхты стоящие у берега, каменная площадка с красивым видом на морской пейзаж. На этой площадке спиной от всего живого стоял Акутагава. Как обычно в черном. Интересно он носит что то кроме черного? Об этом Ацуши мог думать в последнюю минуту. - Прости, я задержался,- выпалил Накаджима, пытаясь отдышаться. -4 минуты,- ровным, спокойным тоном заговорил Рюноске, захлопнув часы,- ты опоздал на 4 минуты. Что же произошло? Проспал? Ацуши решил, что это риторический вопрос, ведь такое происходит не впервые. Тигру редко помогали будильники, Рюноске прекрасно об этом знал, оставался вопрос вкурсе ли Накаджима об этом? Молчание заставило Акутагаву повернуться к напарнику. Оборотень стоял, опустив голову в пол.Ему не в первый раз стыдно за свой промах, но каждый раз он опаздывает снова и снова. - Идём. У нас миссия,- Рюноске понял, что ждать ответа бессмысленно, и скрылся за переулком, зная, что Тигр догонит. Это задание было будто со звёздочкой. Новая группировка даже походила по силе на мафию, даже при том, что эсперов в ней было мало. Гражданских очень много, а с учётом, что Рюноске попросили приносить как можно меньше вред в принципе людям, это было сложно, при работе в ПМ чуть ли не всю жизнь. Ацуши как обычно старался калечить врагов, но не убивать. Кто ж знал, что группа опасных экспертов (и не только) решат устроить бойню прям посреди улицы. Накаджима был уже на пределе обморока от усталости, Аку пока что держался, но выдохся тоже. Плохой завтрак у Тигра дал о себе знать, живот болел и урчал. Казалось,что даже Рюноске это заметит. Да заметил, если бы не был занят раскидыванием врагов на пути. Ацуши отвлекся и поплатился. Пуля прилетела ровно в живот. Регенерация действовала медленно, из за сильной нагрузки держаться на ногах становилось невыносимо. Казалось, что Человек- тигр упал не на холодный асфальт, а в холодную бездну боли. Она парализовала его, все его части тела. Накаджима слышал только крики, звук метала, пуль и чей то голос. Вновь воспоминания пробили его мозг. "Ты никому не нужен", "Лучше бы ты помер где нибудь в канаве", "Ты бесполезный". Все эти фразы звенели в ушах, кололись больно. Ацу вспоминал слова Дазая: "Перестань себя жалеть." Эти слова пробудили, но не подняли. Тело ломило до жути больно и наконец темнота. Это было даже к лучшему. Так боль чувствовалась не так сильно, как в сознание. Больничная койка уже излюбленного детективного агенства. Поднимая тяжёлые веки, с трудом можно нащупать под собой постельное белье, мягкую кровать. Тело уже не болит, ну может чуть чуть... Остается быть благодарным за то, что твой напарник( по совместительству бывший, а может и не бывший враг) не кинул тебя на поле боя и не добил. Сфокусироваться на комнате взглядом получается не с 1 раза, в глазах плывет, потолок, стены и все остальное кажется волнистым. Все таки разглядеть получается все. Но стоит потереть глаза, потому что невозможно, что бы Рюноске Акутагава сидел рядом в кресле, заснувший с книгой в руках. В голове всплывает вопрос: Сколько же я тут проспал?... Даже во сне Рюноске выглядит устрашающе, но для Ацуши это кажется даже милым. Спокойные черты идеального лица, черные как ночь волосы, пряди которых небрежно свисают на лоб. Хотелось потрогать и поцеловать, но угроза того, что тебе вывернут, а то и сломают руки остаётся неизбежной. Почему он тут? Немой вопрос, на который не может ответить Накаджима и вряд ли сможет, а Рюноске может? Возможно это обычное беспокойство о напарнике, или очередная просьба Дазай-сана. Ацуши бы не очень хотелось, что бы оказался 2 вариант. Его наставник вполне мог попросить бывшего ученика проследить за Ацуши, пока тот отойдет, или же Осаму просто хотел, что бы в Рюноске проснулся хоть какой-то дух командной работы. В любом случае все трое знали, что владелец Расемона не откажет бывшему учителю. Честно, Ацуши не знал почему Рюноске так... Носится за Дазаем. На это ведь была причина? Но какая? Спросить у наставника? Или у напарника? Да Рюноске на него лишь уничтожительный взгляд бросит, со словами: " Не твое дело". А учитель?... Ну можно, конечно, но это будет позже. -Очухался? Ты был в отключке 3 дня. Я знал, что ты слабак, но не настолько, что бы получить от обычного человека такую очевидную пулю,- как обычно дерзкие и громкие слова, на которые не знаешь, что отвечать. - Есть хочешь?- задал скорее риторический вопрос. Ацуши вдруг понял, что очень голоден, но эта мысль сумела дойти только сейчас, очевидно потому что голова была забита только Рюноске. На вопрос или утверждение оставалось только кивнуть, говорить не хотелось, особенно сейчас. Аку пожал плечами, вышел из палаты и вернулся с подносом, на котором лежали: тарелка супа, чай и булочка. Видимо до Ацуши мысли доходили самыми последними, когда он хотел протянуть руки, почувствовал сильную боль, которая не позволяла даже поднять их. Владелец Расемона только выдохнул, поставил поднос на тумбу, взял ложку с тарелкой, зачерпнул суп и стал дуть. Момент шока перемешался с эмоцией смущения. Это было так странно, но казалось так (не)правильно. Вот они: давние враги, которые мечтают убить друг друга. Самые настоящие неженки, хотя никому об этом не расскажут. Это останется их маленьким, а может и большим секретом. Сколько бы Рюноске Акутагава не пытался отогнать навязчивые мысли о Тигре, они все равно преследовали его во снах. И отнюдь не в кошмарах. Во сне они держались за руки, целовались на крыше, под крышей, везде где можно и нельзя. Аку и сам не знал, что такой романтик. Он знал только в глубине души, что не отпустит Человека- Тигра. Хотя даже сам себе скорее всего не признается об этом. А ещё Накаджима мило краснеет. Когда заботишься о нем, делаешь то, что с другими и в мыслях не можешь позволить и представить, то с Ацуши все наоборот. Хочется зажимать его до хруста костей, но не перелома. Хочется нежных поцелуев на губах, щеках, лбу, носике,шее, везде, где можно и нельзя. Запретный плод притягивает к себе сильнее дозволенного, но Тигр- запретный плод? Это может остаться загадкой, над которой Аку обязательно будет думать до тех пор, пока не попросит ответ. Вот так вот просто сидеть в палате, где находились только они вдвоем и молчать было так хорошо. Эта тишина не напрягала, а наоборот успокаивала. Они чувствовали это оба. Такую тишину мог нарушить только... - КАК ДЕЛА, АЦУШИ?- в палату ворвался никто иной как нынешний и бывший наставник Ацуши и Рюноске. Увидев картину, которая перед ним представилась, на лице Осаму застыл немой шок, но он быстро перешёл в позицию хитрой ухмылки. Ну а какие бы эмоции постигли вас, когда вы видите, что два твоих ученика, которые должны соперничать и ненавидеть друг друга( что они и делают) сидят чуть ли не в обнимку, при таком действии. - Кажется, я не вовремя,- все с той же хитрой лыбой продолжал Дазай. - Зайду по-по-зже, - закончил Осаму по слогам. Дверь в палату захлопнулась, точно так же внезапно, как и открылась. На лице Накаджимы застыл секундный шок, который почти сразу перешёл в смущение. Уши сразу покраснели, как и щеки, и все остальное лицо, даже шея покрылась румянцем, который так любил Акутагава. Рю же краснел не так сильно, но все же. Что он должен делать? Бежать за Дазаем? Встать и уйти как обычно? Продолжить свое занятие? Что из этого? В глаза смотреть не хотелось. Они были смущены. Даже слишком. Но Акутагава не спешил уходить. Это придавало Ацуши уверенности, что Рюноске не настолько наплевать на него. Через минуту ко рту Накаджимы была приставлена последняя ложка супа. Остаётся съесть. Тарелка поставлена обратно на поднос, чай выпит( не без помощи), булочку оставили на вечер. Вроде все дела сделаны и можно уйти?... Но Рюноске почему-то не спешит этого делать, как и что-то говорить и объяснять напарнику. Он садится обратно в кресло, вновь берет книгу и продолжает читать. А что остаётся Накаджиме? Только пялиться на него в удивлении. В голове всплывает вопрос: почему он все это делает? Накормил ( даже подул на горячее), напоил, а теперь и остался с ним? Что за несказанный бред? Почему? Но Ацуши не спешит задавать вопрос. Может ждёт, когда Акутагава сам скажет? Риторический вопрос. Конечно ждёт. - Ну, и что уставился на меня?- недовольный тон вырвал из мыслей. - А что мне ещё остаётся? Ты не хочешь отвечать, ведь так?- через чур осмелевшем тоном ответил Тигр. - На что мне отвечать? Ты не задал вопрос, - будто насмехаясь над напарником выплюнул Рюноске. - Почему заботишься обо мне? Почему остался? - Тебе что то не нравится?- наконец, вырвавшись из книги, проговорил Аку. - Нет, но...,- хотел было сказать Ацуши, но сегодня не судьба. Тигр не успел моргнуть, как у его кровати уже возвышался владелец Расемона. Глаза оборотня расширились, но не от страха к напарнику. Рюноске казался слишком близко. Можно было услышать или почувствовать его дыхание на себе. И расстояние с каждой секундой уменьшалось. Оставались буквально сантиметры от губ другого. Фиолетово- жёлтые глаза удивлённо смотрели в чисто черные. В глазах оборотня можно прочитать все эмоции, чего не скажешь о бездонных, черных, как ночь глаз Рюноске. Они не выражают ничего. Для других людей это обычное, чисто черное дно, ничего не значащее, но не для Ацуши. Он видит в них слишком многое, для понимания. И наконец расстояние сокращается до миллиметра, Тигру надоедает эта игра в кошки- мышки и он просто подаётся вперёд, что бы наконец почувствовать чужие губы на своих. Именно его губы. Ацуши никогда не целовался. Так банально и ожидаемо от него, что даже мило. Он целуется по детски, просто соприкасается губами и чужим, просто пытается сделать приятно, просто он не понимает, что уже сделал, когда сократил миллиметры между ними. Мысли выпадают из разума. Вот, какой первый поцелуй?... Но как же хорошо, что этот поцелуй именно с ним- с Рюноске Акутагавой. Начинает казаться, что Ацуши всю жизнь берёг свой поцелуй для "врага". И сейчас неважно бывшего или нет. Мысли о том, что оборотень не умеет целоваться вызывает насмешку, но эта усмешка настолько добра и невинна, настолько нежна и красива, что не простить ее было бы невозможно. Конечно, потом владелец Расемона подстебется над напарником. Сколько там этому Тигру? 19?20? И до сих пор не умеет целоваться. Но для Рюноске это настолько желанный и прекрасный поцелуй, что даже, если бы они бились зубами, рычали друг на друга и кусались, получили бы невероятное удовольствие. Рюноске целовался немного, но опыт был. Он целовался с разными людьми, с теми, кто целовался намного лучше Накаджимы, но почему то именно с Ацуши поцелуя хотелось больше всего. У Акутагавы губы безвкусные, напоминают дождь, бездну, в которую так хочется упасть, и Тигр падает, даже не задумываясь. У самого детектива губы сладкие, как сахарная вата, как облако, в котором, к слову, тоже можно утонуть. И Рюноске желает всем своим сердцем так и сделать.Руки распускать не хотелось, но когда будет ещё такая возможность потрогать Тигра везде где можно( и нельзя)? Никогда. Завтра Ацуши проснется с мыслью, что возможно пуля попала не зря, когда увидит лежащего рядом с собой угрюмого и до чёртиков милого напарника. Но язык вновь повернется назвать его "врагом", когда этот самый "любимый напарник" сбросит тебя с кровати за то, что Накаджима "слишком откровенно пялится". Но это все завтра, а сейчас они просто будут наслаждаются моментом, когда можно трогать другого везде, где можно и нельзя.