Живопись

Пожалуй, именно сейчас, сидя в университетском кафе, Ким Сынмин понял, что влюбился по уши. Или история о том, как две противоположности слишком сильно притянулись и изменили жизни друг друга. Судьба свела их с Хёнджином нос к носу в день, когда Сынмин, как назло, оставил дома варежки и тёплый шарф, а за время учебных пар в Сеуле резко похолодало градусов на пять или семь. Впрочем, на градусы было всё равно, ведь руки, держащие тяжёлый рюкзак, уже предательски покраснели и отмёрзли. Перспектива ещё, как минимум, тридцатиминутного ожидания автобуса до дома также не радовала. Но на горизонте замаячил давно знакомый Киму Хёнджин, его одногруппник в классе искусств. Лёгким движением руки он стянул с себя красный вязаный шарф и повязал его вокруг шеи парня. По спине Сынмина в этот момент пробежался табун мурашек, а где-то в области сердца начал разжигаться огонёк смутно понятных чувств. - Холодно вообще-то, Ким, - как будто между делом бросил Хван, удаляясь обратно в сторону общежития. - И без тебя зна…, - не успевает закончить, так как собеседник Сынмина уже был слишком далеко. – Спасибо, - уже намного тише добавляет Ким. Да, именно таким было их первое «знакомство». Неловким и скомканным. А вообще и не первое вовсе. Они ведь уже два года вместе занимались живописью, лишь изредка поглядывая друг на друга из-за мольбертов. Сынмин всегда поражался умению Хёнджина так просто относиться к некоторым сложным для него самого ситуациям. В этом парне была искра, определённо. Как и в его работах. То, как Хёнджин писал воду в своих пейзажах – невозможно сравнить ни с чем. Всё в нём кричало о чувственности и жизни. Жизни, не в плане нашего обычного существования, а жизни – как совокупности ярких красок в палитре, свежего латте с утра, шума моря, взлохмаченных кудрей по утрам и парфюма с запахом свежести. На Хёнджина хотелось смотреть, его хотелось рассматривать и находить что-то новое в уже изученных чертах лица и фигуры. Почти каждый день он приносил в мастерскую свежую выпечку, которую по его же словам пёк сам свободными вечерами. Тепло. Оно исходило от него даже тогда, когда он злился на какую-либо несправедливость в оценке работ, даже когда не высыпался или не успевал взять излюбленный кофе на первом этаже университета. Будто он являлся олицетворением этого слова. И вот – ни с того, ни с сего этот человек делится с Сынмином шарфом. Просто представьте бурю эмоций в его голове, хорошо? Для наглядности: за последние пять минут Мин перебрал в голове тысячу и одну причину почему Хван-мистер-идеал мог поступить подобным образом. Началось с безобидных версий наподобие: «он просто проходил мимо и решил помочь мне такому жалкому», а закончилось ужасающими теориями о возможности спора парней о том, кто сможет завалить Кима в постель. Не то, чтобы он был каким-то лохом и такое правда имело место быть. Нет, тут скорее разыгралась присущая парню тревожность, съедающая почти все его нервные клетки. Благо, на остановку вовремя пришёл Минхо, лучший друг Сынмина и по совместительству тот, кто всегда «остужает» его в таком состоянии. - Что, опять засмотрелся на своего ненаглядного? - Почему сразу на своего? Просто он ни с того, ни с сего втюхал мне свой шарф и ушёл, прикинь, - нервно проговаривает, почти переходя на писк, Сынмин. - Он сделал что? И ты не упал в обморок после этого? Ты же буквально говоришь о нём каждый день и… - Так, не было такого, не ври. Просто он привлекает меня как личность, вот и всё. – К остановке подъехал нужный парням автобус, поэтому они спешно отправились к нему. - Слушай, может это был знак, что вам пора познакомиться поближе? Вдруг он тоже пялится на тебя по утрам и думает «О боже, Ким Сынмин такой классный, хочу с ним встречаться», пока ты сопли жуёшь. - Боже, Минхо, ты иногда просто ужасен. - Почему же только иногда, Мин? - Потому что периодически ты всё-таки спишь. - Ладно, по факту. Но мысль познакомиться с Хёнджином всё же зародилась в голове Кима и стала идеей-фикс. Теперь, приходя по утрам в художественную мастерскую, он продумывал пути сближения с Хваном, а иногда даже пытался подойти, но в последний момент передумывал. Почему-то было страшно испортить момент, страшно показаться глупым или странным. Хёнджин часто мило болтал с другими их одногруппниками, иногда даже ходил вместе с ними на какие-то тусовки по вечерам. Это Сынмин понял по их частым обсуждениям этих самых тусовок за утренним кофе. Честно? Хотелось тоже уметь также легко находить общий язык с людьми, как это делал Хёнджин. Уметь просто обсуждать обыденные вещи после прихода на учёбу и просто улыбаться на глупые шутки без задней мысли. А мысли у Сынмина возникали всегда. Обдумывание каждого своего шага преследовало его всю сознательную жизнь. То ли тревожная мать постаралась, то ли жизнь постаралась – точного ответа на вопрос «откуда в тебе столько тревожности, Сынмин?» парень так и не нашёл. Минхо постоянно отправлял его обратиться к специалисту-мозгоправу, но привычка откладывать чуть ли не жизненно необходимые вещи на потом также передалась Киму от матери, поэтому имеем то, что имеем. Сегодня Хван пришёл на занятия безумно вялым и чихающим с периодичностью в плюс минус две минуты. Только после этого наблюдения Сынмин таки осознал – он так и не вернул шарф его владельцу. Упс. Всю следующую пару голова была забита лишь мыслями о том, как вернуть шарф, чтобы Хёнджин ничего такого не подумал и избежать неловкости. Неловкости, которую он сам и придумал, правда. Всё же собравшись с мыслями и прихватив из куртки в гардеробе тот самый злополучный шарф, Ким отправился прямо к парню. На удивление, Земля не взорвалась и на неё не упал метеорит в тот момент, когда он заговорил с Хваном. Поразительно, не так ли? И Хёнджин очень даже приветливо отреагировал на него. - О, спасибо, что вернул, а то я, кажется, простудил горло за выходные без него. Ты не замёрз главное? – с какой-то странной теплотой в голосе интересуется парень. - Что? Нет? На мне же был шарф, - с наиглупейшим выражением лица выдаёт тревожный собеседник Хёнджина. - Ахах, ты прав, в этом есть смысл. Тогда я рад, - как будто просияв добавляет он. – Не хочешь заскочить в кофейню после пар? Тут рядом продают нереально вкусные миндальные круассаны и неплохую матчу. Сравнительно, но всё же неплохую. - Оу, да, я не против, - скрывая внутреннее смятение и существующие планы после пар, тянет Мин. - Но разве ты не плохо себя чувствуешь? - Всё в порядке и не думаю, что от недолгой встречи в кафе мне станет хуже, не переживай! - Лааадно, - со скрипом на сердце соглашается, - сделаю вид, что поверил. - А ты забавный, когда якобы сердишься. До встречи! - вкидывает Хван перед тем, как упорхнуть по своим делам. - Да, до встречи! - Сынмин никогда не отличался быстрой реакцией, поэтому эта его фраза выходит явно заторможенной. Сегодня ветер ещё более суров, а погода оставляет желать лучшего. Сентябрь, что с него взять. Ожидая Хёнджина, Ким успел прогнать в голове порядка пятнадцати возможных сценариев их встречи. В пяти из них Хван стабильно разочаровывался в нём, в трёх уходил не попрощавшись, в двух выливал кофе Киму на голову, ещё в трёх просто сидел молча, и только два заканчивались плюс минус позитивно. Позитивное мышление, в целом, никогда не было отличительной чертой Сынмина. Почему-то для него было в разы проще продумать все самые ужасные, а иногда и сумасшедшие возможные исходы событий, чем просто отдаться судьбе и воле обстоятельств. Минхо порицал эту его черту при любом удобном случае, коих выдавалось ни по одному на день, но это особо не спасало ситуацию. Путь до кафе прошёл в приятной шуточной атмосфере. Хёнджин рассказывал какие-то забавные истории из жизни, а Сынмин просто с обожанием их слушал. Иногда даже позабыв о том, что было бы неплохо отвечать. Кафе представляло из себя тёплое во всех смыслах помещение: за счёт интерьера, выполненного в очень приятных тонах и мягкой мебели, а также температуры явно выше уличных минус пяти и спокойной музыки. Как будто всё располагало к тому, чтобы следующий час прошёл очень приятно. Их общий выбор пал на какао с маршмеллоу и разговор об искусстве. До ужаса банально, но для первого диалога двух незнакомых людей - самое оно. Оказалось, что у них даже очень много общего. Например: любимый художник. Айвазовский - крайне нестандартный выбор для двух корейских студентов, но именно этот русский живописец стал отличной точкой сближения для них. Во время обсуждения глаза обоих парней горели ярким пламенем заинтересованности. У Хёнджина - живописью, Сынмина - Хёнджином. После тёплого прощания каждый из них разошёлся в своём направлении: Хёнджин направился в своё общежитие, а Сынмин на остановку. Уже будучи в автобусе, он отправил Минхо восторженное: “Я в приятном шоке, дома расскажу “. Классно жить в одной квартире с лучшим другом, особенно когда хочешь экстренно поделиться с ним подробностями свиданки. - Хо, это было что-то с чем-то! Мы так классно поболтали обо всём на свете и он так смотрел на меня. Этот взгляд не описать словами, понимаешь? - Не совсем, но допустим. Э, я рад? Наконец-то стена между вами, возведённая, если что, тобой, упала. Целовались? - Какой там! Говорили полтора часа о феномене Айвазовского и его непревзойдённого таланта мариниста. Впервые видел человека, который бы так горел своим делом, - с глазами-сердечками объяснял Мин. - Он просто нереальный, иначе я не могу объяснить существование этого человека. - Хэй, ты тоже у меня нереальный, не забывай об этом, ладно? Не спорю, Хван крут, но не круче тебя. - Нет же, Хо, он другой. Он как будто не с этой планеты и-и-и - Я понял-понял. Рад, что вы пообщались и всё хорошо. Осталось понять ни разовая ли это акция. Посмотрим... “Посмотрим”. Легко сказать, но тяжело принять. Теперь каждый день Ким Сынмина был наполнен мыслями о том, заговорят ли они вновь, начнут ли общаться или что-то посерьёзнее. Потому что, сидя в том университетском кафе, Ким Сынмин понял, что влюбился.