А дальше?

Каждый готический зал, безусловно, оставлял после себя жженое послевкусие для Виктории. Призма стойкого восприятия реальности каждый раз образовывала все более глубокие трещины. Но последний крайний, разбил ее окончательно, на мелкие осколки, вгоняя под кожу, терзая плоть. Уникально устроена все-таки человеческая психика: ты с каменным лицом и непоколебимым сердцем наблюдаешь за всепоглощающим горем героев ждущих твоей помощи, но слезы рядом стоящий, чужой для тебя женщины, названной соперницы, бьют глубоко, дергая за те ниточки сознания, о существовании которых даже не подозревала. И вот ты уже стоишь, размыкая в ответ объятия для той самой, «ничего не значащей», а трещины становятся все шире, разрастаясь с немыслимой скоростью. Дрожащие руки и нежное, слезливое «Спасибо тебе, Вика» от Марьяна Романовой заполоняют собой все пространство, вынуждая забыть что в мире есть что то кроме этого момента. Теплое дыхание в шею, тихие всхлипы, и атласная ткань костюма становятся единственным ощутимым, стоящим. И все же, «стоп снято» настигает каждого нарушая целостность обрушившегося на ведьм момента. Запускается привычный алгоритм: гримерка-такси-вокзал-сапсан. Райдос сменяет узкое платье и убийственный каблук на более привычную, «гражданскую» одежду, но уходить не торопится, не понимая как переварить произошедшее и объяснись самой себе — почему? Почему ударило так больно, почему даже не пыталась сдержать слезы, почему стянула соперницу в ответные, тугие объятья. А самое главное — почему совсем не переживала о том что привычный для зрителя образ выдает погрешность? Статная, непоколебимая, или как она сама привыкла себя обличать — стабильная, все эти слова в миг перестают проходить в пересечении с личностью Виктории Райдос и меняют траекторию до параллельных. Из мыслей о насущном жрицу выбил скрежет двери и показавшаяся за ней такая знакомая фигура, уже сменившая наряд и прическу отдав предпочтение комфорту. — Где косички растеряла, Романова? Но Марьяна будто не слышала, глаза оставались на грани слез, расфокусированно смотря в никуда. — Марьяна, земля вызывает, прием! — отчаянно пыталась разрядить обстановку Виктория. — Ах, да извини что без стука, думала ты уже уехала. — Ну, так просто от моего присутствия не скроешься. — улыбка внезапно сменяется беспокойством, — Ты как вообще? — Правда интересно? — тон Марьяны принял почти младенческий надрыв — Я вроде не похожа на ту, что просто так стелет любезности, правда, и мои слезы были искренние, знаю что твои — тоже. Жрица, признаться, не ожидала от себя такой внезапно режущей честности, и с собой и с Марьяной. — Мне очень страшно Вика, невыносимо — плотины лазурных глаз, до этого момента сдерживающие слезы, не выдерживают натиска эмоциональных волн.- Так страшно, что дальше будет, может хоть у тебя будет предположение? Марьяна раненым зверем стояла, ища опору в ближайших вертикальных поверхностях, и рушилась, разлеталась на глазах Виктории, под влиянием ее еще горячего «ружья», стреляющим на поражение предпочитая патронам непрошеную заботу. Патроны пережить было бы легче. А у Райдос, честно, и не было ответов, только всепоглощающее чувство вины перед женщиной стоящей рядом. Природа этого чувства была ей все еще неизвестна. Виктории, вообще, сложно было расшифровать свои чувства когда дело касалось Романовой. Здравый смысл и рациональность мыслей покидали комнату, как только на ее порог ступала шаманка в причудливых нарядах и пышным флером цветочных духов. — Дальше лето, отпуск, радоваться надо, Марьян, — Виктория отчаянно делала вид что не понимала боли рядом стоящей женщины — Ну что ты, в самом деле, не плачь. Смуглые пальцы легли на плечи, рисуя круги, а разум свято клял сердце за вновь проявленную тактильность. — Не включай дурочку-моралистку, Вика, — Высокая ведьма предприняла тщетные попытки избавить себя от горячих рук, — Тебе прекрасно ясна природа моих слез. Конечно ясна, эта тоска постигала Викторию, сигнальным костром, тлеющие угольки которого треском знаменовали скорую разлуку. — Лишь до конца лета это, а дальше…. — А что дальше? Ответа не нашлось и здесь. *** В следующий раз они встретятся ли в опаленном солнцем августе. Хитросплетения обстоятельств судьбы еще на полгода задержат их друг с другом, подбивая ситуации для создания общих воспоминаний. Вопрос «Что же с нами будет дальше?» возникнет еще острее, но это уже совсем другая история.