Мы встретились с тобой

Мы встретились с тобой,

Встретились не зря,

И кажется, я люблю тебя.

— Ты бы любил меня, если бы я был червяком? Акутагава недоуменно поднимает бровь, когда в темноте номера в отеле раздаётся негромкий голос. С их первой встречи прошло немало времени: и трёхсторонняя война, и Каннибализм… Им приходилось сражаться сначала между собой, а затем и бок о бок. Тигр ужасно его раздражал. Начиная простодушным характером, заканчивая своим нелепым внешним видом. И что могло заставить Дазая вдруг заинтересоваться этим недалёким дураком. Акутагаву скорее бесило не то, что Дазай-сан променял его на какого-то мальчишку из приюта. Не совсем. Раздражал именно сам Накаджима. Подумать только, у него же есть всё! Он благословлён всем: даром, друзьями, признанием Дазая… Что ещё можно желать? Но этот тигр, этот глупый мальчишка просто погряз в своей трагедии, не замечая всего этого. А это стремление всем помочь, пусть даже и жертвуя собой? Для чего он всё это делает? Этот тигр и в правду думает, что ему за это дадут бумагу о том, что он достоин жизни? И как же, чёрт возьми, хотелось разорвать на кусочки это невежество. Накаджима раздражал всем, но также впечатлял своей силой. Видимо, создание дуэта Нового Двойного Чёрного было очередным планом Дазай-сана. А планы Дазай-сана всегда впечатляют своей эффективностью, но до дрожи в руках бесили своей сверх продуманностью. В то же время человек-тигр, будто в свою очередь не скрывал раздражения. Он прямо говорил Акутагаве, что не особо рад работать с ним в одной команде. Но против Дазая не попрешь, даже если захочешь — это уж они двое для себя давно уяснили. И время шло, и совместных миссий становилось всё больше и больше, и тигр раскрывался с другой стороны. Да, возможно он и не видит ничего дальше своего вздёрнутого носа, но он невероятно жалостливый и сострадательный. Даже временами и к Акутагаве. «Возможно тигр не такой уж и жалкий» — эти мысли приходили к нему после каждой совместной миссии. В какой-то момент, Акутагава, к собственному удивлению, начал находить Накаджиму даже забавным. Забавным в своей неуклюжести и простоте. При этом на все подколы в свою сторону от напарника, тигр много ехидничал, и легко язвил в ответ. Возможно он не такой уж и простак. Он помнит, как Накаджима в первый раз искренне посмеялся перед ним. Кажется, по дороге домой после одной из миссии, они наткнулись на девочку, которая раздавала листовки. Добрый тигр взял листовку и улыбнулся ей. Акутагава взглянул на листовку, в ней было что-то про «средо-креветку»: наверное, в этом кафе в среду подают креветки… — Ты знал, что если посадить в землю хвостики от креветок, то вырастут новые креветки? — Как бы невзначай сказал Акутагава, не оглядываясь на напарника. — Ха? Чего? Так не бывает! — Ацуши недоуменно посмотрел на спокойного напарника. — В это только дошкольник поверит. — Нет, я говорю правду, — недовольно сдвинул брови к переносице Рюноске. — Мне так Дазай-сан сказал. Тигр замолчал на какое-то время, и Акутагава повернулся на этого неуча. И тут его внутренности будто подпрыгнули и упали. Ацуши прикрывал рот рукой, отвернувшись от Акутагавы. А затем убрал руку и засмеялся, слегка запрокинув голову назад. Смеялся он без злобы и без своей дебильной усмешки. Он смеялся как-то по-доброму, прикрывая глаза и улыбаясь. Затем он просто кивнул, вытирая влагу с уголков глаз. — Тогда я тебя разочарую… Дазай-сан снова пошутил над тобой, — улыбнулся… Он ему улыбнулся. Акутагава вдруг почувствовал, как щёки начало пощипывать. Он слегка закашлялся и поспешил прикрыть лицо и отвернуться. И что это было, чёрт возьми?! Кажется, после этого внутри Акутагавы что-то перевернулся. Тигр всё также казался раздражающим, но уже по другому. Он не мог объяснить себе, почему ему так хочется смотреть на Ацуши. Почему хочет находиться рядом с ним, пусть даже и не разговаривая. Почему хочет чувствовать его присутствие. Почему хочет слушать его бессмысленную болтовню. Почему после миссии не стирает свой плащ, если дал его Накаджиме. Тигр в свою очередь, тоже вел себя странно. Однажды даже позвал в чайную. Просто так. Без какой-либо задачи. Самое неловкое, молчаливое чаепитие. В тот день, Акутагава узнал, что Ацуши совершенно не умеет пить чай правильно. А Ацуши узнал, что Акутагава очень хорошо разбирается в чаях и их свойствах. Весь вечер, он просто слушал, как Рюноске рассказывает о чае. Совместные задания от Дазая, странные встречи и куча неловких моментов. Первым не выдержал Ацуши, который в порыве их очередной перепалки просто выпалил: — … И вообще, не понимаю, как только ты мог мне понравиться, учитывая твой несносный характер! Акутагава в этот момент будто холодной водой облило: сначала он был ошарашен, сердце сильно стукнуло по грудине, вызывая приступ кашля. А затем вдруг стало тепло. Нет, будто теперь в жар бросило, и щёки защипало. Он просто смотрел на парня ошарашенно. Ацуши и сам замер и приоткрыл рот, осознавая, что он только что ляпнул. Спустя минуту такого неловкого молчания, Акутагава лишь вздохнул и с усмешкой произнес: — Я тоже не знаю, как ты мог мне понравиться. И вот сейчас, спустя некоторое время, находясь в отеле Токио, в котором они остановились на время командировки, лежа в одной кровати… Было очень неожиданно услышать такой вот вопрос. Акутагава потирает переносицу и, не поворачиваясь, парирует: — Ты не червяк, ты тигр. За спиной слышится недовольное фырканье. Он чувствует, как парень поворачивается на другой бок и сверлит спину Рюноске взглядом. — Я сказал «если бы». Если бы я был, любил бы? — Ты бы не был червяком. Ты скорее был бы назойливым комаром, который не даёт спать. Да и к тому же кусает… Тут ему в бок прилетает тычок, такой, что Акутагава закашливается. — Ну, вот тебе обязательно так себя вести? Что, ответишь, и язык отвалится? — А тебе обязательно нести всякую чушь, когда я спать собираюсь? Ацуши фыркает снова. Это не к добру. И точно, в следующую же секунду он кусает его за руку. Не сильно, вообще-то, но неприятно. Акутагава поворачивается, чтобы угомонить эту тигриную морду и лечь уже наконец-то спать. Что-то слишком много этот мальчишка себе позволяет! Накаджима цепляется на футболку парня и шипит, когда чувствует, как тонкие пальцы Акутагавы, впиваются в ребро. Эта потасовка, больше похожая на драку двух собак, продолжается недолго: Акутагава просто хватает Ацуши за плечи и прижимает к себе, не давая тому продолжить эту буффонаду. — Любил бы. — А? — Ацуши поднимает голову, смотря в серые глаза Рюноске. — Любил бы. Спи уже.

***

— Чёрт! — Берегитесь! Ацуши просто хотел зажмуриться, закрыть уши руками и свернуться комочком в углу. Йокогама просто магнит для всяких сумасшедших эсперов: Гильдия, Крысы Мёртвого Дома… Но их новый враг, просто превосходит их всех. Он кажется совершенно непобедимым. Город рушится с бешеной скоростью, люди еле успевают спастись благодаря совместной работе Вооружённого Детективного Агентства и Портовой Мафии. В этот даже план Дазая не помог: враг оказался гораздо умнее. Да, слышать все эти крики и громкие взрывы, причина которых, способность их врага, страшно, ужасно страшно. Но Ацуши должен сражаться. Пусть он в ужасе, пусть его тело болит, пусть он в панике — он продолжит бой, лишь бы всех защитить. Рюноске рядом с ним снова заходится приступом кашля. На лице парня появляется оскал. Когда он так хмурит брови, Накаджима чувствует силу и решимость. — Ты знаешь, что другого выхода нет, — он поворачивает голову и вручает свой чёрный плащ, оставаясь в своей рубашке. Дурацкая рубашка. Ацуши колеблется. Они сто раз так делали: Ацуши надевает плащ Акутагавы, и пока тот даёт ему усиление, Зверь Лунного Света непобедим. И сто раз Накаджима боялся за Рюноске, ведь тот в этот момент был уязвим. Акутагава смотрит на него своими холодными серыми глазами. «Надо» — говорят ему эти глаза. Он надевает этот плащ, чувствуя тепло. Он надевает плащ и идёт вперед, зная, что за спиной его прикроет Акутагава. Его Акутагава. И поначалу всё идёт с переменным успехом: их силы наконец-то сравнялись хотя бы на йоту. Но в какой-то момент Ацуши слышит резкий кашель напарника, Расёмон немного ослабевает. Он не успевает обернуться, способность снова усилилась. Он не оборачивается, уверенный, что у Акутагавы всё под контролем. Наконец-то враг повержен. Все их усилия не напрасны. Они спасли всех. Ацуши тяжело дышит. На лице появляется измученная улыбка. — Мы сделали это! Мы смогли Рюноске! Ты сам как вообще… — Слова застряли в горле, а сердце сделало кульбит. «Нет! Чёрт!» — видимо в тот момент что-то случилось. Акутагава сидел, спиной опершись об обломок какой-то стены. Он кашлял, но уже не так резко, как обычно. С уголков губ капала кровь. Он держался рукой за грудь, прикрывая бордовое пятно, что расползалось по его белой рубашке. — Акутагава! — Ацуши несётся к нему, спотыкаясь. В висках гудит, кровь шумит в ушах под оглушающий стук сердца. Нет, нет, нет. Он должен был обернуться тогда. Как он не понял? Накаджима падает перед хрипящим парнем на колени и отнимает руку от груди. Рана… Его задело во время битвы? — Почему ты не сказал? — Ацуши кричит в панике. В горле нарастает ком. — Ты бы… Замешкал, — он говорит с придыханием, стараясь сдерживать кашель, при этом нелепо улыбаясь. — Ты совсем больной?! Нужно позвать на помощь срочно! Мы ещё успеем, ты только держись, слышишь, — Накаджима порывается встать, спешно озираясь по сторонам. Дыхание спирает, когда Акутагава берёт его за запястье и тянет на себя. — Ацуши… — он говорит уже негромким шёпотом. — Рюноске, я позову на помощь, подожди меня, пожалуйста, — его трясет, когда Акутагава смотрит на него так. — Ацуши… — он шепчет с хрипотцой. Его взгляд говорит — «слишком поздно, всё кончено». И эта смиренность в его спокойных холодных глазах, отдаётся острой болью в груди. Накаджима поджимает губы, кусая их, не в силах взять себя в руки и принять решение. Ком в горле больно давит изнутри, а в глазах начинают скапливаться слёзы. Он не может. Не может отпустить его. Отпустить этого несносного, вредного, занудного, ревнивого, заботливого, нежного… Не может! На его щёку ложится холодная, бледная рука с тонкими пальцами. Рука обжигает холодом, но нежно вытирает слезы с глаз. — Ну… чего ты… разнылся, — Акутагава усмехается хрипло. Так грустно улыбаясь, заглядывая прямо в глаза. Ацуши замирает. Он кладёт свою руку на его руку. — Не ною я, — трясущимся голосом произносит он. Рюноске фыркает, не отводя взгляда, стараясь не закрывать глаз. — Извини меня… За всё. Я… Просто хотел защитить себя… Всегда хочу, — он говорит это с паузами, пока кровь багровеет на его рубашке. — Ты удивительный, оборотень… Я не жалею, что полюбил тебя… Ацуши ужасно больно, сердце колотиться бешено, голова кружится, а в груди так больно, будто в него втыкают что-то острое. Он не в силах пошевелиться. Он достаточно медлил, если он побежит сейчас, то не успеет спасти и не успеет попрощаться. Ему больно, но когда рука Акутагавы на его щеке, ему и дышать легче. — Я тоже. Тоже не жалею, — голос всё ещё трясется и говорить тяжело из-за кома внутри. Акутагава смотрит на него, но веки всё тяжелеют и тяжелеют. Глаза закрываются сами собой, он постепенно чувствует, как проваливается в сон. — Что-то я… устал, — он прикрывает глаза, выдыхая умиротворенно. Ацуши вытирает кулаком град слёз, который катиться из его глаз. Он кричит, кричит от невыносимой боли в груди. Жгучее чувство вины, обида и тоска обжигают его горло, пробираясь глубоко в лёгкие, заставляя их гореть изнутри. Захлебываясь в рыданиях, он не в силах отпустить руку. Даже зная, что его Акутагава уже не дышит. «Мы встретились с тобой, Спустя столько лет Одиночества на Земле.»