тепло.

Федя и Коля ехали в плацкартном вагоне поезда на экскурсию в другой город. Спали они на втором ярусе. Из-за проекта "уроки с путешествием" от министерства образования их класс был вынужден поехать в Волгоград . Шёл второй день поездки. Утро. Середина мая. Лежа на спине, Коля проснулся от яркого солнечного света и не раздумывая прикрыл глаза ладонью левой руки. Второй рукой он поневоле слегка провёл по темным волосам Федьки, который все ещё дремал у него на груди. — А-а, блин, который час? — протянул Николай хриплым сонным голосом, потянувшись за телефоном. — Ещё только 6:30...— почти шепотом произнес он, заметив, что его друг все еще спит. Но не прошло и минуты, как Федор медленно открыл свои рубиновые глаза. —М? Время? — мягко и негромко недоспросил темноволосый, дабы не разбудить, тех, кто все еще спал. Они с Колей понимали друг друга с полуслова, поэтому его друг быстро ответил: —Пол седьмого... можно еще часик подремать, все равно завтрак в 8. —Слегка улыбнувшись, Коля закрыл глаза и понадеялся еще немного поспать, но не тут то было. —Ладно, но я выспался. — Сказал Дост, собираясь спуститься с верхнего яруса. Заметив это, Гоголь мгновенно вцепился за рукав футболки друга и принялся канючить. —Ну, Фе-едь, ну полежи со мной ещё чуток, —уже слишком громко завопил беловолосый, забыв про остальных одноклассников, немногие из которых всё ещё спали, —ну пожалуйста!! Николай все же разбудил одного одноклассника, который спал на первом ярусе, недалеко от Достоевского и Гоголя, это был Иван Гончаров. Он развернул голову в сторону шума и, потерев глаза, бросил на Николая с Федором ленивый, но сердитый взгляд голубых глаз и произнес: — А можно чут-ка потише? Сами не спите, но другим-то хоть не мешайте! — Слишком мягко, чем надеялся воскликнул Иван. Федор недолго задержал взгляд на Гончарове, но потом повернулся к Коле и со вздохом, сказал: —Ладно, полежу я ещё с тобой, только за водой схожу. Тебе принести? — Да, пожалуйста, —закивал головой Николай и расплылся в широкой улыбке. —Хорошо. —Сказал Федор напоследок, перед тем, как слезть окончательно. ××× Через несколько минут Федя вернулся с двумя кружками воды и протянул одну своему приятелю. Выпив почти всю воду, темноволосый поставил свою кружку на небольшой столик, затем забрал кружку у Коли и тоже поставил на стол. Залезая обратно к другу и подползая к его лицу, Федор пролепетал в унисон: —И почему ты такой капризный!? Словно ребёнок.. Как только темноволосый оказался ровно над головой друга, тот обхватил его лицо двумя руками, немного наклонил к себе и с привычной улыбкой проговорил: —Федь, мы пока что и есть дети.. —Да, только вот не десятилетние. —Равнодушно бросил Дост. Он все еще стоял на четвереньках над Николаем, но тот, не убирая руки от лица Федора, ответил: —Подумаешь, нам всего шестнадцать, не думаешь, что вести себя слишком по-взрослому будет как-то странно? —Немного обиженно надув губы, Гоголь смотрел в его глаза, цвета крепкого вина. —Да мне как-то все равно. —Ответил Федор, отпихнул от своего лица чужие руки и плюхнулся на бок рядом с Колей так, что тот оказался около стены также на боку, едва успев отодвинуться до того, как на него чуть не упала худощавая туша друга с каре. С минуту они просто молча лежали и смотрели друг на друга, как вдруг Коля выпалил: —Федь, я хочу поцеловать тебя! — И привычно ухмыльнулся. —Что? —Удивился Федор и его глаза стали размером с рублёвую монету. —Да брось, я же нравлюсь тебе, — с хитрым прищуром и ухмылкой, беловолосый пристально смотрел в розово-красные глаза, —иначе, ты бы не стал со мной спать всю ночь, тем более при таком колличестве народу. Самое страшное было то, что Федору действительно нравился Николай и даже не просто, как обычный друг, в глубине его души бушевали эмоции и чувства и они делились на две группы: "я люблю тебя" и "боже, как же это неправильно". Но все, что происходило в его душе он тщательно пытался скрыть за маской безразличия, но порой это не всегда получалось. В ответ белокурому было только странное фырканье и отведенный в сторону взгляд. Но Николай не стал тянуть резину и придвинулся почти вплотную к Федору. Коля одной рукой прикоснулся к лицу темноволосого, заставляя посмотреть на себя. Он медленно и аккуратно коснулся губ Фёдора своими губами, как бы в невесом поцелуе, давая возможность привыкнуть к новым ощущениям, но затем целовал уже настойчивее и более расслабленно. Федора же постепенно отпускала напряжённость, сменяясь раскрепощенностью и спокойствием. Николай всё таки взял всю инициативу на себя: спустя несколько секунд, он вплотную прижался к Феде, но тот даже не думал отодвигаться, лишь бесцеремонно обхватил рукой беловолосого чуть выше талии, Коля в свою очередь, найдя этот жест довольно забавным в ответ также прижал Доста к себе ещё плотнее, целуя ещё глубже. Спустя несколько минут у обоих спёрло дыхание и их лица немного отстранились друг от друга. Федор, как бы невзначай, бросил взгляд на свою руку, которая покоилась на ребрах Николая и понял, что тело друга не просто теплое, а жаркое, словно огонь, — или же это его конечность была настолько ледяной, он не знал, — но рядом с этим огнем Федор был, как мотылек, найдя единственное тепло и свет в кромешной холодной тьме. Будто, кружась вокруг этого огня, стоит сделать одно неверное движение и сгоришь дотла, а потом развеешься пеплом по ночному ветру. Но темноволосому было плевать, что это тепло опасно, ведь сейчас ему в новинку то чувство, которое он испытывал. Прежде, он постоянно мерз даже в прилично отопленных помещениях, конечности были ледяные в любое время года и согревались лишь в горячих ваннах в каждую субботу. Но в данный момент сердце брюнета гоняло его кровь по венам с непривычной быстротой и жаром, которое разливалось по всему телу, вплоть до кончиков пальцев. Пока Федор лежал в обнимку с Николаем, он понял, что единственным человеком, который дарил ему тепло — был именно Коля, его единственный, по-настоящему близкий друг, который случайно или специально, но поддерживал его в трудные моменты своей беззаботной весёлой улыбкой, заставляя жить, — хотя бы ради других, хотя бы ради него одного, — и не сворачивать со своего долгого пути. ××× К примеру, в прошлом году, в июне, когда они оба были 9 классе, Федор не смог сдать математику с первого раза. В тот злосчастный вечер Дост был сам не свой, сидя на бетонных ступеньках подле многоэтажки, в одной из квартир которой была и его собственная в две комнаты, с ничем не приметной "серой" мебелью. Он был погружен на самое дно своего сознания и в самые нелепые мысли о вероятности не сдать экзамен даже со второго раза... да, для его репутации это считалось позором высшего ранга... Все также "плавая" в пучине этих мрачных дум, Федору резко захотелось начать курить, чтобы хотя бы попробовать заглушить эту нелепую досаду и горечь на душе, но проблема была в том, что он был некурящим человеком, да и оказаться в плену у этой зависимости ему хотелось в самую последнюю очередь. "Что ж, делать нечего, пойду посплю что-ли.. " — подумал Федор и поднялся на ноги, собираясь уйти домой, как вдруг его окликнул чей-то знакомый голос: —Федя! — Крикнули ему, это был Гоголь. Брюнет с минуту разглядывал того самого чудака с небольшой косичкой до лопаток, белыми крашеными волосами и с цветным пластырем на носу, который перевёлся в его школу буквально две недели назад. Белокурый пацан отдышался, облакотившись рукам на свои колени, выпрямился и на выдохе произнёс: —Я тут недавно узнал, что ты живёшь совсем недалеко от меня и решил познакомится с тобой получше, ты не против? — Николай мягко улыбнулся и слегка наклонил голову вбок, прищуривая ярко-зеленые глаза, точно кот, греясь на солнышке. —Против.. —невпопад бросил Федор и собирался уже перешагнуть порог подъезда, как, беловолосый быстро подбежал к нему и обхватил запястье левой руки Федора. В то время у Доста были некоторые проблемы с доверием и он нехотя шел на контакт с людьми, но Николай оказался намного терпеливее, чем можно было подумать на первый взгляд. —Отпусти мою руку. — Потребовал Федор, равнодушно смотря на нового одноклассника. —Да подожди ты, я просто хочу с тобой поговорить. — Начал упрашивать Гоголь Доста остаться еще немного на улице. — Ты ведь не хочешь идти домой, по глазам вижу, так почему бы не прогуляться до магазина? — У меня нет с собой денег. —Хех, ничего страшного, я заплачу за тебя. — Николай говорил это, все так же привычно и ярко ухмыляясь и щуря, сверкающие на солнце, глаза. ××× Когда они уже подходили к магазину, красноглазый спросил, привычно равнодушным и немного хриплым голосом: —Эй, клоун, а почему у тебя пластырь на носу? Николай, словно забыв, что у него на носу эта липкая штука, сначала не понял. —А, это... Да у меня просто кошка дома живет и вчера, когда я ее тискал, она тяпнула меня за нос. — Он наполовину отклеил пластырь и, действительно, на костяшке носа были видны следы от двух клыков кошки. —Хм, понятно, а я уж думал, что ты хулиган и дерешся с кем-то. Со стороны реально можно было подумать, что он подрался, но как выяснилось это не так. Гоголь рассмеялся и атмосфера вокруг них сразу же переменилась в хорошую сторону. Отойдя от смеха, Коля пробормотал: —Хех, а ты забавный. ××× Купив все необходимое, они вышли из магазина с железными банками лимонада, а у Николая, в придачу, был еще и белый пакет в правой руке. Через несколько минут, когда они отошли от магазина, Федор спросил: —Ну что, по домам? — И посмотрел на приятеля боковым зрением. —Не, пошли туда. — С улыбкой сказал белокурый, указав взглядом на площадку, около которой они проходили. —Тебе что, девять лет? —Ну Федь, ну пойдем, — начал упрашивать красноглазого Коля, — вот увидишь, тебе понравится. В итоге, когда они пришли на площадку, зеленоглазый усадил Федю на качели, а сам встал сзади и начал раскачивать друга. Последний все это время орал: "Коля, болван, не раскачивай так сильно!". Затем они перешли на карусель, которую необходимо было раскручивать с помощью руля в полу. Спустя две минуты катания обоих стошнило, как только они сошли с карусели. Несмотря на все это, Коля несколько раз даже скатился с детской горки и повисел на невысоком турнике вниз головой. Затем потащил Федора к качелям-балансирам и поросил сесть на ту часть, что была опущена. Коля легко забрался на другую часть качелей, и в тот момент Федя начал медленно подниматься вверх. Когда белокурый достиг земли ногами, он оттолкнулся, тем самым качнувшись вверх, а Федор опустился вниз. Так они провели время на детской площадке до заката. ××× Уже подходя к нужным домам, Николай поинтересовался: —Федь, как смотришь на идею посидеть у меня дома и попить чай? —Не, извини, мне ещё нужно готовится к пересдаче математики. —Ха? Блин, так вот в чем дело. Ты не сдал матику и поэтому был днём такой грустный? — Коля попытался заглянуть в глаза Федора, но тот лишь отвел взгляд в противоположную сторону. —Ага.— Дост уже собирался свернуть к подъезду своего дома, но друг остановил его, схватив за руку. —Стой, — выпалил беловолосый и в его глазах отразилось закатное красное солнце, — хочешь я помогу тебе подготовиться? Я сам сдал ее на пять, уж тебе-то помочь не будет для меня проблемой. — С этими словами он по-доброму ухмыльнулся, а Федор нехотя согласился и пошел за другом в его квартиру. ××× В день, после пересдачи Дост был в относительно хорошем настроении. Когда он уже подъехал на автобусе к своему дому, на остановке его ждал тот, кто подготавливал его все две недели до пересдачи экзамена, это был Николай. — Ну как пересдача? Несложно было? — Со сдержанной улыбкой спрашилал зеленоглазый. —Не-а, на пересдаче всегда легкие варианты. —Хех, как думаешь, на какую оценку написал? —Думаю, на четыре или пять, ты же ведь меня к этой матеше готовил.— Посмотрев приятелю в глаза, Федор улыбнулся и Николай это прекрасно заметил. —Вау, Федя, мне кажется или ты впервые за весь месяц улыбаешься?! — Воскликнул Коля и его зеленые глаза засверкали ярче прежнего. —Хах, о чём ты? Я всегда улыбаюсь. — Невозмутимо и также с улыбкой ответил Федя. Беловолосый не выдержал и от радости накинулся на своего друга с объятиями, едва не крича: —Я ужасно рад за тебя, Федька, ты даже не представляешь как!! — Он все крепче прижимал темноволосого к себе, чуть ли не до треска костей. Федор же, почувствовав, что ему не хватает воздуха, пробормотал: —Блин, Коля, отпусти, ты все ребра мне так сломаешь. —А, ой, прости, со мной такое бывает. — Он отпустил друга, виновато потерев шею. — Но, заметь, все ведь налаживается: ты сто процентов успешно пересдал экзамен, начал улыбаться и уже даже не ведешь себя как "всевремянедовольная" недотрога. —Ах вот какого, значит, ты был обо мне мнения, ну держись. — Брюнет замахнулся своим черным шопером на друга, но тот уже дал деру и Досту пришлось бежать за ним. Так они бежали почти до самого дома Гоголя, оба смеясь, как умалишенные. В тот вечер, в конце июня, сердце Федора забило новый ритм, разгоняя душевное тепло по всему телу. В его жизнь добавилось много новых красок и он счел это, началом перемен.