О том, как венки плели тонкие пальцы

Ярко-оранжевый круг, что был слегка сокрыт уже уходящими тучевыми облаками черезвычайно ласково опалял кожу на абсолютно всех конечностях двух парней, которые в данный момент бесцеремонно развалились в пустом поле среди всевозможных цветов, ну, по крайней мере, так казалось, но на самом же деле большая их часть состояла из ромашек. На двоих навалилась приятная истома, напоминающая сладостно-невыносимую усталость после одержания победы на чемпионате против молодёжной сборной, ибо это незабываемое чувство навсегда впечаталось в голову Исаги. Бачира раскинул слегка красноватые запястья поперёк местности, да так, что одна рука в наглую осталась на груди тяжело дышащего Йоичи. Всё, что происходило сегодня было схоже с загадочным сновидением для него самого, однако вполне реальный Мегуру, вновь давящий привычную улыбку до ушей, тут же напоминал о том, что всё взаправду. Они чувствовали друг-друга. Эти разгоряченные касания к шее и лицу, пятнадцатиминутная беготня по цветочной поляне, которая это время происходила под нещадными злобными лучами небесного светила. Никогда бы не мог никто из них даже допустить мысли о том, что вскоре после столь важного чемпионата мира они вместе, лишь вдвоём, будут валяться в какой-то глуши, часто дыша и немного ухмыляясь при взгляде на алеющие лица. —Исаги, хочешь, я сплету для тебя венок? Хотя, конечно хочешь, по-любому! Юноша моментально подскочил, теперь уже усаживаясь на мягкую траву, над коей ранее обильно кружили насекомые, что совсем недавно были согнаны отсюда этими двумя. Пусть ищут себе место получше и не мешают двум футболистам наслаждаться долгожданной свободой. Йоичи был несколько ошарашен таким, скорее, риторическим вопросом, из-за чего смог себя заставить лишь сдержано кивнуть, ака правда хотел бы увидеть венок, сделанный руками Бачиры. Тот, завидев положительный ответ, сразу же принялся за работу, начиная срывать ромашки вокруг одну за другой, слегка пачкая и без того чумазые ладони в липковатый сок растений, а юноша лишь заворожено мог пялиться на сие действие, сидя будто бы совсем не здесь. Когда Мегуру удалось нарвать достаточно цветов для задуманного, он сложил их прямо около своих таких же грязных колен, бледность коих стала медленно испаряться, оставляя на своём месте кофейную гущу загара вперемешку с ссадинами, беря один цветочек за другим, дабы создать некий переплёт между ними. Пальцы его двигались элегантно и умело, будто он делал это кучу раз, хотя, наверняка, так оно и было, так что Исаги вполне таки сильно гордился неким умением своего друга. Хотя, называть его другом уже давным-давно является безумной ошибкой, но никто из них всё никак не может признать столь простой к вниманию, да и к тому же известный всем факт. Те, кто мог и кто не мог тоже заметили огонёк меж ними, но они, похоже, решили дружно отмолчаться в сторонке, попутно закрывая рот Чигири с Наги. И вот, спустя несколько незамысловатых минут, на протяжении которых Бачи даже не думал смолкать, то и дело бормоча что-то, наконец вышел симпатичный венок, выглядевший весьма старательно исполненным. Исаги мгновенно мягко заулыбался, медленно, без какой-либо иронии, хлопая в ладоши. —Да ты профи, Бачира! Вышло хорошо, мне так нравится. Может, стоит сфотографировать и отправить ребятам? Они то сейчас не могут насладиться всем этим, мне даже жаль их. Он слегка саркастично захихикал, начиная тянуть руку к немного нагревшемуся телефону, лежащему в одном из задних карманов весьма старых шорт, но не успел тот даже взять устройство, как на его макушку с очень ощутимой нежностью был нацеплен тот самый венок, от чего в сторону естественно радующегося монстра был брошен непонимающий взгляд, что буквально в мгновение ока наполнился трепетным теплом, полностью предназначенным сидящему напротив юнцу, только и добивавшегося этого. —ОБОЖАЮ КОГДА ТЫ ТАК СМОТРИШЬ! Не успев ответить что либо внятное на данный выпад, Йоичи полностью сдавил напор дриблера, коий столь беспардонно схватил его за обе щеки, постепенно начиная то сминать их суховатыми подушечками пальцев, то наоборот, небрежно растягивать, заставляя беднягу скрипеть от слабой боли. Это была их любовь. Это были их чувства, и они не должны были предназначаться кому-то, кроме как них самих. Только вдвоём в цветочном поле, что опалялось жгучими полосами небесного тела.