«в этот раз все будет лучше!»

больно. больно. ужасно больно. боль пронзает кости, мышцы, боль доходит до самых дальних клеток мозга, до черепа. вновь и вновь. вновь и вновь. снова и снова. снова и снова. снова одни и те же действия. снова одни и те же движения лезвием. собственные слезы пытаются не дать этому случится. но комаэда решительно продолжает, в очередной раз проводя ножом по худощавым конечностям. кровь. кровь стекает ото всюду. кровь стекает с ляжек, бедер, ног, с рук, пальцев. кровь разъедает глаза одним своим видом. но он и не думает останавливаться. идиот. дыхание стало настолько прерывистым, что, кажется, будто он прямо сейчас задушит себя, лишь бы не слышать эти жалкие, частые вздохи. соленые слезы обжигают щеки и свежие порезы. глубокие, тяжелые, темные. рука синхронно водит по телу, пока все те же искусанные губы, которыми были подарены далеко не все льстивые слова, шепчат: "хината-кун, хината-кун, хината-кун..", все тише и тише. тише с каждым новым движением, с каждой новой раной. может, комаэда погибнет от потери крови? хотя, кого это волнует? он ведь не появлялся на улице уже третий день подряд, и к нему даже не удосужился прийти хаджиме. все тише и тише голос его, но он не переставая шепчет имя возлюбленного, словно прямо сейчас хината явится к нему на помощь. на деле же нагито продолжает колечить себя, сидя на белой... нет... на красно-белой простыне, что впитывает с каждой секундой все больше и больше крови, стекающей с беловолосого. сознание он резко терять начал, в глазах помутнело, пока грокмий звон в ушах не позволял продолжить процедуру по самокалечиванию. «все скоро закончится. все скоро наладится. хината скоро придет, верно? хината... он скоро будет рядом. верно?»