Свет вечности

Перед съёмками фильма я вернулся в Куоттер-Берри. У меня было пару недель, и я решил провести их с семьёй. Братья и сестра приехали тоже. Они поддержали моё желание стать вампиром. Мама немного расстроилась, что я и Уилл расстались. Для них я сказал, что проблема была в нашем графике работы. Незачем всем знать правду. Но желание её рассказать у меня было большое. Пообщавшись с семьёй, узнав о невзгодах одного брата с девушкой, успехе в работе другого и помолвке сестры, я отправился к Бритни. Джеймс уехал на пару дней. Мы сидели на берегу на холодной траве, смотря сверху вниз на морские волны. — Как ты? — спросил я. — Я совсем заработалась, Алекс. И просрочила обновление защиты, представляешь? Я понабрала кучу проектов и едва успевала уделить время дочери, — жаловалась она. — Всё! До праздника Зимнего духа и Нового года я не буду работать. Бритни вправду была вымотана и не на сто процентов разодета и накрашена, как обычно. Теперь она стала пшеничной блондинкой. Новый цвет уже пропадал, выдавая краску. — Тебе и вправду так нужны деньги? — спросил я. — Нет. Просто на самом деле проекты были заманчивые. Монтаж таких классных кадров — это что-то. — Как у вас с Джеймсом обстоят дела? Всё ещё еле-еле общаетесь? — Нет. Знаешь, общение стало теплее. По крайней мере, когда мы видимся. Он познакомился с какой-то Лейлой, и вроде как у них всё норм. А я... однажды успела переспать с качком, но, простят меня духи, он такой тупой, как в стереотипах, — сказала Бритни и засмеялась. Я тоже не сдержался. Затем она посмотрела на меня. — Ты расскажешь мне, что произошло у тебя с Уиллом? Я задумался. И решил сделать нехороший поступок. — Твоя защита правда не работает? Она закивала. — Руфус... он заставил меня это сделать, Бритт. Правда наконец вырвалась, как круглый каменный шар, который разбил неугодную стену. Она внимательно посмотрела на меня, ожидая продолжения. — Он заставил кого-то напасть на Уилла, и он чуть не погиб. — Боже. Так вот что это было, — Бритт сложила пазл. — Но, Алекс, так же нельзя. — Я не знаю, что делать. И самое ужасное — я сказал Уиллу, что я был с ним, потому что он мой персональный донор, и после переливания я потерял интерес. Слёзы покапали из моих глаз. Вина переполнила меня. Бритт опешила. Она раскрыла рот и глаза. — Алекс... — Я не мог, Бритт. Я не уверен, что смогу победить его. У этого гада ведьмы в соратниках и другие твари. Я хотел, чтобы Уилл даже не надеялся. Я хотел, чтобы он жил, — каялся я. — Неужели нет способа уничтожить Руфуса? — спросила она. — Бритт, я боюсь рассказывать об этом. Он постоянно угрожает Уиллу. Недавно он сказал, чтобы я даже не виделся с ним. Я почти его убил, но ведьма меня остановила. Поэтому я прошёл кастинг на роль в фильм, который будут снимать по его книге. Уилл всегда говорил, что хотел бы проконтролировать это, и только так я смогу его увидеть. Бритт погладила меня по плечу, а затем обняла. — Алекс, мне так жаль. Мы что-нибудь придумаем, да? Ты будешь с Уиллом, а Руфус сядет в тюрьму, — говорила она. — Бритт... — она посмотрела на меня, и я начал своё дело. — То, что я сказал, ты не расскажешь никому и никогда. Я включил гипноз. Было чувство, словно я распространяю кривые волны, которые притягивают её ко мне. Она внимательно посмотрела на меня, затем опустила голову, не зная, что теперь чувствовать ко мне. — Прости, но я не могу рисковать... — Я понимаю... сейчас всё слишком опасно. Я видела Руфуса по ТВ. Как он пропагандировал, какие люди плохие и как они ущемляют суперов, и что им нужно воздать по заслугам. Мы так и сидели на берегу океана, который дул свежим морским воздухом. Джеймсу я не рассказал. Это осталось нашей с Бритт тайной. Защиту от гипноза и других воздействий она наложила, но это не сняло мой гипноз. Я поступаю ужасно. Но я исправлю это, когда Руфуса не станет. После отдыха в родном городе я встретился с Глорией в её офисе. Она сидела за столом. Окна открывали прелестный вид на море в Стар-Гроув. Офис её был светлый и наполнен солнцем. Она писала кому-то в компьютере и одновременно говорила по телефону о новой сделке. Она поздоровалась и указала на диван. Когда она закончила, то внимательно посмотрела на меня. — Глория... — и я начал рассказ. С того момента, как Руфус позвал меня к себе в офис, до недавнего момента в его поместье. Глория молча выслушала и затем обдумала всё. — Скажу сразу, я подозревала об этом. Ваше расставание и нападение на Уилла в тот день навело меня на эти мысли... — Что мне делать? — беспомощно сказал я. Глория встала, положила руку на подбородок и начала расхаживать. Она была в свитере кремового цвета, синих обтягивающих леггинсах и коричневых сапогах. — Наш адвокат слабее адвокатов Руфуса. К тому же связей у него больше. Доказательств у тебя нет? — она посмотрела на меня. Я отрицательно покачал головой. — Значит так... — она подошла к ящику и открыла его. Затем открыла шкатулку. Солнечный свет ярко вспыхнул и погас, оставив блестящие жёлтые искры. Она достала два крошечных круглых предмета. — Это жучки, созданные ведьмами. Они очень скрытны и проходят большинство щитов. Записывают всё идеально. Она подошла и вставила их мне в ухо и на тело. Они приклеились, словно клей, и слились с кожей, будто их и не было. — Итак... пойдёшь к Руфусу и выведаешь у него всю инфу. Плюс узнай что-нибудь про политику. Так и прижмём его жопу, — уверенно сказала Глория и села за стол. — Спасибо. Она кивнула, и я направился к моему создателю. Он уже был в Кретесе, в своём офисе. Придётся ехать к нему. Я вжал педаль в пол и полетел по трассе, обгоняя все машины. Наконец я вошёл в огромный холл, подошёл к стойке. Девушка, узнав меня и улыбнувшись, сказала мне пройти, дав бейджик для турникета. Я пошёл, коснулся турникета и, проходя через него, испытал ужасную огненную боль в ухе и теле. Жучки взорвались. Я словно прошёл сквозь острую стену, которая разрушает всё негодное ей. Кровь потекла из уха. Я схватился за него. Сирена завопила очень громко. Охранник ударил меня по спине, и я рухнул на пол. Голова кружилась. Бугай говорил что-то по рации. Затем меня потащили куда-то и швырнули на пол. Зрение возвращалось. Я был в кабинете Руфуса. Афина и девушка, которую она мучила, стояли и смотрели на меня. Так же там был парень с кожей оливково-умеренно-коричневого цвета, с чёрными волосами, волевым подбородком и небольшой бородой. Он был больше меня и мускулист. — Ты думал так просто сдать меня, Алекс? Как это невежливо, а?.. Афина, прошу... — он указал на меня. Она с возбуждением и больной улыбкой наслаждения навела на меня руку. Боль пронзила всё тело до костей. Огонь, кислота, удары, колья, ножи — словно всё вместе. Я даже не слышал крика, хоть и кричал. Это продолжалось, кажется, вечность. Я корчился на полу в судорогах. Затем леска, причиняя жгучую боль, впиваясь в кожу, подняла меня вверх. Из лески появились шипы, вонзаясь в мою кожу всё глубже, заставляя нервные клетки вопить об угрозе. Я орал, как никогда в жизни. Боль становилась сильнее. — Орфео, — дал указание Руфус. Я услышал хруст и потерял сознание. Очнулся я от жуткой боли. Кровь по-прежнему капала из меня. Затем леска исчезла, и я с грохотом и болью от удара в рёбра, тазовую кость и руку упал на пол. Кажется, я сломал эти кости. Я лежал, ожидая регенерации, которая не наступала. Я потерял слишком много крови, а оставшаяся лечила слабо. — Алекс, Алекс, Алекс... — Руфус расхаживал по кабинету. На удивление, пол не был в крови. — Неужели ты и вправду верил, что любые жучки так легко проникнут сюда? Он покачал головой, словно я нашкодил, как шестилетка. Улыбнулся и подошёл к ведьмам. На диване сидела белая, как снег, человек... нет, не человек. Фея. Она была с сильными руками, но при этом выглядела воинственно-женственно и сексуально. Волосы её были белые, а глаза зелёные, на лице были веснушки. — Лейла, пора показать себя, — он подошёл к ней и взял её за плечи. Затем отошёл на шаг. — Крепито! — она навела волшебную палочку на меня, и из неё вылетела, словно пуля, голубая вспышка. Она влетела мне в живот, пробив его, и вылетела в стену. Я заорал сильно. Слёзы покатились из глаз. Но самое ужасное — я чувствовал себя уютно, словно всё замечательно, будто я дома и обо мне заботятся. Я посмотрел на фею. Эта сука меняет мои эмоции. Руфус делает ужасную манипуляцию, вбивая стокгольмский синдром мне в голову. — Мила, хватит, — сказал Руфус. — Уверен? — спросила она нежным голосом. Руфус кивнул. Ощущение дома исчезло. Злость наполнила меня. Живот очень медленно восстанавливался. — Это второе твоё наказание, Алекс. Но теперь мой черёд. — Он схватил мою руку и оторвал. Плечо скулило и бурлило. Кость ныла огнём. А я орал, как бешеный. И подумал: пусть всё кончится. Пусть я умру. Хватит этого. Я устал от этой боли, прошу, закончите всё. — Вот-вот. Смотри, что ты делаешь. Твои поступки приводят к плачевным результатам, Алекс. Надеюсь, это научит тебя вести себя мудрее. Он ударил меня моей же рукой по лицу. Боль раздалась ужасная. Злость наполнила меня снова, и казалось, только она меня и держит. — Ладно. — Он приложил руку к плечу. — Лейла. Надеюсь, ты не ошибёшься. — Улыбнулся Руфус. — Игнис! — она снова навела палочку. Кольцо огня охватило моё плечо, заставляя огнём приклеить конечность. Я снова кричал. Такое чувство, что эта агония не закончится никогда. Руфус встал. Руку я ещё не чувствовал, но чувствовал, как кость срастается с тянущей болью, как мышцы начинают привязываться друг к другу и тоже тянут и щипят. — Орфео. Оборотень встал передо мной. Удар ногой — и темнота.

***

Утром мы с Элодеем позавтракали в кафе. У него было достаточно денег, и он решил заплатить. Странно, но мне было теперь легко разрешать моим партнёрам платить за меня. Но Элодей не партнёр. Нет, мы друзья с привилегиями, около отношений. Поев, мы отправились к океану. Солнце ласково светило, гладя кожу своими лучами. Элодей улыбался. Он словно в своей тарелке. А я с трепетом ждал путешествия. Мы вошли в воду. Элодей простонал, и его ноги начали срастаться. Кожа словно расслоилась и выступили мышцы, оголяя кости и соединяясь в одну. Ступни так же сложились вместе и стали расти, создавая плавник. Кожа стала меняться и сверкать на солнце, выдавливая из себя чешую. И вот он — красивый переливчатый хвост. Кожа на теле тоже приобрела другую форму. Стала более гладкой и толстой. — Можно потрогаю? — спросил я. Элодей кивнул, и я погладил его плавник. Он был гладкий и скользкий. Но красивый. Я надел маску и взял Элодея за руку, нырнув. Мы поплыли. Элодей двигался очень быстро, но не на полной скорости, тяня меня за собой. И вот мы уже на рифе. Красные, розовые, фиолетовые кораллы предстали моему виду. Разноцветные рыбки плавали у себя во владениях и уплывали от меня, боясь. Гордые черепахи махали своими ластами, радостно направляясь по своим делам. Красивые водоросли, словно тряпки в воде, мотались туда-сюда. Мы поплыли дальше. Эта красота подарила мне такие эмоции. Я забыл вообще обо всех невзгодах. Дельфины проплыли мимо нас, улыбаясь. Элодей погладил одного любознательного, который проплыл вокруг нас и что-то показал жестами. Тот, словно поняв, кивнул ему и уплыл. Я поднялся вверх, вдохнул воздух и нырнул дальше, держась за руку Элодея. Впереди показалась акула, и я затормозил. Посмотрел на Элодея. Он напрягся. Достал какую-то маленькую палку и ударил её — она раскрылась, превратившись в копьё. Он указал мне стоять тут. Акула уже мчалась на нас. Мне стало страшно. Нога запуталась в чём-то. Я опустился ниже и ударился о камень. Маска сползла. Я протянул руку, чтобы её взять, но она уплыла от меня. Я посмотрел вниз. Это сеть от рыбаков. Козлы бросили её здесь. Я пытался распутать ногу в ужасе и торопился. Воздух заканчивался. Я глянул на Элодея — он вонзил копьё в акулу и потащил её куда-то вдаль. Я не мог разглядеть, что там происходит, и принялся за сеть. Лёгкие начали кукожиться, моля о воздухе. Я пытался рвать сеть, но не выходило. Лёгкие зажгло. Я начал в панике шевелиться изо всех сил. Нет, я не хочу утонуть. Нет. Так не может всё кончиться, это тупо. Кажется, ещё чуть-чуть, и я потеряю сознание. Я брыкался и бился. Но, кажется, в бестолку. Всё тело кричало и умоляло о глотке воздуха. Ещё секунда — и я вдохну в себя воду. Элодей подплыл ко мне. Он бегло посмотрел на проблему. Взял меня за щёки и поцеловал, вдохнув порцию воздуха. Мои лёгкие возрадовались, благодаря этому чуду. Так мы и дышали: он брал всё из океана и вдыхал, переработав в меня. И когда я наконец смог напитаться, задержал дыхание, и Элодей распутал сети. Он обхватил меня и поплыл наверх. Я начал дышать и обнял его, повиснув. — Прости... акул здесь быть не должно! — извинялся он. — Не понимаю, как так. — Ничего... главное, мы живы, и я могу дышать. — Держись за спину... хватит на сегодня. Я ухватился, и Элодей поплыл на сушу. Выйдя из воды, я упал на песок. Сил не было. Мышцы поработали на славу. Пока Элодей трансформировался, разрывая плавник и придавая ему форму ног, я просто отдыхал, лёжа и греясь на солнышке. Элодей лёг рядом и, оперевшись рукой на песок, смотрел на меня сверху вниз. Мы улыбнулись друг другу, и я поцеловал его.