Свет вечности

На следующий день Элодей отправился на работу, поцеловав меня в щеку, когда я спал. А когда я проснулся, то решил практиковаться. Пора научиться моему дару. Я сосредотачивался. Но ничего не выходило. Тогда на помощь приходил гнев. От гнева появлялся светящийся шар, но удержать его было трудно. Я сидел просто так, медитируя, пробуя найти что-то. Уже стемнело, и я сидел в полумраке. — Пусть моя сила осветит комнату, — так я себя стимулировал. Потом я ещё раз применил гнев, который, мне казалось, уже заканчивался. Свет лился из руки, и я пытался его удержать. И, кажется, наконец, порефлексировав, понял его. Затем он потух, и я сел в тишине в турецкой позе. Я вдохнул и выдохнул. Ничего. Но странно, что это было очень похоже на вдох-выдох. Тогда я направился внутрь себя и, нащупав искру, вдохнул — и свет начал распространяться. Я сделал внутренний эмоциональный вдох, словно это и был свет, словно вдыхая, он растёт и набирает мощь. А с выдохом — гаснет. Свет моего тела наполнил комнату. Я сделал это ещё раз, почувствовал, как делаю световое дыхание. Вдох — выдох. Словно свет — это лёгкие, и я им дышу. Затем, потушив всё, я раскрыл ладонь. Я не до конца был уверен, что это сработает. Сделал вдох светом, направил его в ладонь — словно от сердца до ладони внутри меня по моему естеству проходит свет, и словно кожа сама его выпускает. Шар в этот раз был статичен. Я мог сделать вдох сильнее — и шар рос. Я мог выдохнуть — и он гас. Я кинул его в стену, но на стене ничего не осталось. Затем я направил руку и сделал ещё вдох — и выпустил луч света в стену. Я тренировался так долго, что, кажется, приучил себя. Теперь я понял свою силу. Теперь я не боюсь вампиров. Пришёл Элодей. — У меня получилось! — радостно заявил я. Он был уставший и не понял. — Я могу управлять своей силой, — я направил руку в сторону и выпустил свет. Элодей удивился, а затем улыбнулся. Мы обнялись, и он порадовался за меня и похвалил.

***

На следующий день я решил купить оружие. Такое, которое смогло бы отрубать головы вампирам. Не уверен, что готов полностью убить. Я не убийца, но, отрубив голову, я лишу его всего, и если через час медики не соберут его — то что ж, я не виноват, защищался. Я вошёл в магазин разного оружия: начиная от огнестрела, заканчивая волшебными палочками. Я присмотрелся к топорам. Довольно острые. — Желаете что-то конкретное? — спросил мужчина, пузо которого вылезало из-под футболки. — Топор, знаете, такой, чтобы был острый и не большой. — Смотрите, — он направился за стойку и вытащил три серебряные короткие, круглые рукояти, различающиеся только оттенками. Что за бред? Это ведь не топор. — Вот, — он взял один, сжал — и рукоять удлинилась, превратившись в массивный топор. Внизу он был острый, как копьё, а сверху — большой и красивый, узорчатый, блестящий, с острым лезвием. Он показал остальные. Я хотел чисто классический серебряный. — Вау... я был удивлён. — И он скрывает вес. Ведьмы молодцы, такие классные штуки делают, — хвалил Берни (так было написано на бейджике). Он дал мне его подержать. Оказалось, не тяжело. Он легко лежал в моей руке. Я слегка им помахал. Отлично и удобно. Затем я положил его на стойку. — Ну что, берёте? — Да, — ответил я. Мне было необходимо это, и топор меня манил к себе. — А как его раскрыть? — спросил я. — Сожмите его и подумайте. И так же скрыть. Всё силой мысли, — говорил Берни. Я расплатился и положил сложенный топор в карман. И вправду — веса не чувствую.

***

В следующие дни мы с Элодеем начали готовиться к празднику: купили ёлку, украшения и самое главное — звезду, которая сначала выглядела как камень с дыркой, но когда мы повесили её на макушку дерева, она засияла. Так же мы украсили ёлку гирляндами, мишурой и игрушками — круглой формы и в виде разных зверей и персонажей. Дом тоже не остался без новой обёртки. Гирлянду повесили вдоль стен, создавая прекрасную атмосферу праздника и радости. Ещё развесили снежинки и наклеили на окна разные узоры — в виде санок с оленями, бегущими по снегу, и зимних домиков, из труб которых идёт дым. Праздник Зимнего духа мы встретили с Элодеем вдвоём. Тихо и уютно. Я подарил Элодею ожерелье на шею, которое он давно хотел. А он мне — новую книгу одного из авторов. Она достаточно дорогая. Мы выпили шампанского — по бокалу, чисто символически, поели ужин, состоящий из курицы, запечённой в духовке, картошки, скумбрии в рукаве, пряничных человечков, пирога с патокой и мороженого. Пообсуждали наши работы, говорили тосты, желая удачи, и утром легли спать. Родители Элодея живут под водой и не хотят выходить на поверхность. А Праздник Зимнего духа у них называется по-другому, и отмечают они его, украшая жемчужными бусами и сверкающими кристаллами дом. Вернее, дворцы, высеченные из скал. Едят ту рыбу, которую стараются не есть всё остальное время, чтобы не истребить вид. Не знаю, встречусь ли я когда-нибудь с ними. И надеюсь, они хорошие — суровые, но хорошие, как говорит Элодей. На следующий день мы с Элодеем поехали в Твайлайт Клифф. Я хотел в праздники увидеть друзей и семью.

***

Я умчался из Стар Гроув через пару дней после благотворительного вечера. Мне осточертело торчать в этом городе. Я ходил по клубам, пытался веселиться, и однажды переспал с одним парнем. Он даже хотел, чтобы я его укусил, но мне не принесло это удовольствия. Спесь ушла, но не боль. Я хотел Уилла и был одержим. Мне нужен он и только он. Без него я не могу. Вернувшись на праздники в Куоттер Берри, я встретил День Зимнего духа с родителями, братьями и сестрой. Бритни и Джеймс присоединились к нам. Ребёнок Бритт, Мэтт — русый, худой мальчик с яркими, как у щенка, карими глазами, уже пяти лет, — подрос с прошлого раза и уже умел хорошо считать и писать, и, насколько я могу судить, лучше, чем его сверстники. И увлекаться он начал робототехникой. С Брит я пошептался насчёт танца с Уиллом и пожаловался, что с Руфусом нет подвижек. А Бритт закончила свои проекты и наконец будет отдыхать. Она была рада выспаться впервые за несколько месяцев и не нервничать, что сроки горят. Джеймс же был один. Лейла, которую все так хотели увидеть, была занята на работе, и нет — для неё праздники не праздники. Поэтому он был один, однако рассказывал, какая она классная, и крутая, и секси. С бывшей миров у него не было — она по-прежнему упорствовала и не хотела облегчать его время с дочкой. После праздника я просто наслаждался тишиной, смотрел футбол — старые записи, — а затем фильмы.

***

Я, Элодей, Хлоя и Сет сидели в новом кафе. В нём появились новшества — живая музыка. Каждую неделю одна из местных групп играла вечерами. Естественно, все они хотели славы, но думаю, каждая так и останется местной группой и потом распадётся. Солист и одновременно гитарист был красив: зелёные глаза, рыже-каштановые волосы. Кожаная куртка, белая футболка. Хлоя смотрела с интересом. Заказы на праздники она не брала — решила уделить время себе, да и это плохая примета — гадать в такие дни. Гитарист два был худой, с взъерошенными волосами, а гитарист три — лысый и крепкий. За ударными сидела красивая девчонка с волосами фиолетового цвета. Так же была клавишница с кудряшками рыжего цвета. Песни в стиле рок. Пели они классно. Мне понравилось. Порой я слушал, а не участвовал в беседе. Благодаря любви к рок-музыке мы с Хлоей стали друзьями. У Сета на работе всё неплохо, но новая начальница отравляет жизнь его отделу. Когда группа закончила играть, солист подошёл к Хлое. — Привет, — сказал он. — Привет, — спокойно сказала Хлоя, смотря на его реакцию. — Могу познакомиться? — спросил он. — Да. Я Хлоя, это Уилл, Сет и Элодей, — указала она, хотя ему было всё равно, кто остальные — он хотел именно её. — Я Брендон. Приятно познакомиться, — он протянул каждому руку и пожал. Последней он выделил Хлою. Она протянула руку, и, коснувшись её, Хлоя снова застыла, уставившись перед собой, глаза смотрели на что-то иное, что не перед ней. — Брендон, сколько тебя можно ждать? — крикнул тощий гитарист. Брендон отпустил руку Хлои, кивнул ей и удалился, сказав перед этим: — Каждый четверг я буду здесь. Он пошёл вслед за командой. А Хлоя посмотрела ему вслед встревоженно. — Хлоя, что ты увидела? — спросил я с тревогой. Она молчала, осмысливала видение. Затем с разочарованием в голосе промолвила: — Он моя судьба... Мы все переглянулись с недоверием, а затем посмотрели на неё. — Ты хочешь сказать, что вы должны быть вместе? — спросил Сет, нарушив тишину. — Да... дотронувшись, меня будто пробило током, и я поняла это. Я словно связана с ним нитью. Такой крепкой и сильной, что невозможно противостоять этому. — И что в этом плохого? — спросил Элодей. — Я не готова. Моё сердце ещё не зажило. Судьба моя он или нет — сейчас у меня на это не хватит сил, — высказалась Хлоя. А я задумался. Если она увидела свою судьбу, может, она видит судьбу других? Судьбу как человека, с которым ты должен быть, с твоим человеком. После такого завершения мы оплатили счёт и разошлись.

***

На следующий день я поехал с Элодеем к матери. Вернее, теперь мы обедали в квартире Дона. Квартира была современная, с дорогим оборудованием. Даже туалет и ванна были хороши. Мать переехала к Дону, оставив квартиру полностью в распоряжение Мередит. Стоя на кухне с матерью, помогая ей с едой, я высказался: — Не ожидал, что ты наконец пригласишь моего, так скажем, парня на званый ужин. — Это Дон настоял, — сказала она, доставая гуся из духовки. — Я пересмотрела многие свои убеждения. — Да? Неужто он так хорошо на тебя влияет? — скептицизм лился из моего голоса. — На самом деле да. Я даже почти была готова принять твоего Алекса, не говоря о том, что он старше и вампир, — промолвила мать. Она была честна. — Элодей, конечно, милый, но русал. — И что такого? — Они живут дольше людей и стареют тоже. — Это всё из-за того вампира в подростковом возрасте? — выдал я. — Нет, — мать раскрыла глаза. Я не должен был этого знать. — Я отрефлексировала это уже. — О, какие слова мы знаем. — Да. — Похоже, Дон и вправду хорошо на тебя влияет. — Так вот, о чём это я... — мать начала перебирать в голове диалог, пока наконец не вспомнила. — Понимаешь, вампиры вечны... Для вампира десять лет — это миг, в то время как для человека — это огромная часть жизни. Вряд ли хоть один вампир будет содержать в старости и заботиться о человеке, с которым он провёл его молодые годы. Одиночество в старости — не лучший итог. Хельга будто знала, о чём говорит. Будто уже прошла такой опыт или наблюдала его. — А обращение... вампиры редко остаются вместе, а про моногамию я вообще молчу. Не лучший финал. — Моногамия... раньше ты не использовала такие термины, — сказал я. И задумался о её словах. Но есть же моногамные вампиры — их прям чуть ли не две пары в мире. — Но я никогда на самом деле не думал, буду я вампиром или нет. — И хорошо... С Доном наша жизнь будет течь одинаково. Понимаешь? Да, может, потом один из нас захочет вечности, но вряд ли. Просто я знаю, что меня ждёт... — Тебя может ждать и развод, зная твоё везение, — плеснул ядом я. — Нет, в этот раз я работаю над собой, и мы с Доном активно обсуждаем проблемы. — Ясно... — А Элодей... Не знаю, получится у вас или нет, но в пятьдесят он будет выглядеть на тридцать. А ты уже не будешь вкусным... Я не говорю это для того, чтобы ты расстался с ним, а просто чтобы ты был готов к этому. Я промолчал. — Всё, пора ставить на стол гуся, — опомнилась мать и пошла с кухни. А я взял гарнир, состоящий из картофельного пюре, и пошёл вслед за ней. Права ли она? Возможно. Я глянул на Элодея. А кто вообще сказал, что я не стану русалкой? Может, я стану. Однажды мы с Элодеем занимались сексом в океане. И у него, как и у дельфина, спрятаны органы, и чешуя раздвигается, оголяя то самое. Честно, Элодей двигался в своей стихии отменно, а мне было не просто в воде. Она затормаживала, и только благодаря Элодею мы достигли пика. Интересно, если я стану русалкой — это будет лучше? Но я не хотел быть русалкой теперь. В детстве кем я только не хотел быть, а теперь впустить к себе в организм слизь русалки в кровь и мучиться, обращаясь, не внушает удовольствия. Да и я не хочу быть привязан к морю и каждые семь дней купаться в морской воде. Но стать вампиром — это более заманчиво. Вечная молодость и невероятная сила. Но еда для меня перестанет быть вкусной, мне будет нравиться лишь кровь определённого типа. Так же солнце будет забирать силы, и нужно будет применять кремы, чтобы не попадать под его влияние. Вечная ночь. Такое себе удовольствие. Интересно, сейчас я думаю о выборе: русал или вампир, или Алекс и Элодей. Бред! С Алексом ничего невозможно. Однако были мгновения, когда мысль об обращении в вампира рождалась в голове, но я быстро делал аборт на самом раннем сроке. Нечего таким мыслям гулять в моей голове. Я вернулся к ужину и начал наслаждаться настоящим, поедая вкусный обед. После я зашёл к Мередит в комнату, пока Элодей восседал на троне в уборной. — Как ты? — Хорошо... — ответила сестра. Она выглядела живой. Теперь, кажется, трагедия из прошлого перестала её беспокоить. И она получала счастье. — А ты? — Нормально. — Ты любишь его? — спросила она. Это был удар под дых и такой беспардонный. — Эм... Мередит, это некорректно. Я сел на кровать. — Так да или нет? — Ещё слишком рано для любви. Она посматривала на телефон, ожидая смс. — Как у тебя с Ником? — спросил я. — Всё хорошо. Мы по-прежнему общаемся и дружим. Я вопросительно и проказливо посмотрел на неё. — Мы только дружим, — улыбнулась она, кинув в меня мягкую игрушку дельфина. Я посмотрел на дельфина и мягко положил. Хм... Зачем ты такое спросила, Мередит? Я знаю одно: частично я люблю Элодея, но пока больше как друга. — Ты же понимаешь, что Ник не только дружит. — Неправда, — солгала она. И себе, и мне. — Ну, время покажет, — улыбнулся я. — Слышала, ты и Алекс виделись на том вечере, — грустно начала она. — Да... — Знаешь, мне казалось, вы будете с ним вместе... Может, конечно, это благодарность за спасение, — промолвила Мередит. — Но если тебе хорошо с Элодеем, то и мне тоже. Я кивнул. Услышав, как спустился стульчак в унитазе, я попрощался с Мередит и уехал с Элодеем на съёмную квартиру. Остальную часть праздничных каникул я дописывал книгу и редактировал главы, которые прислала Сара, мой редактор. И в перерывах я ходил на тренировки. Я попросил Дона научить меня работать с топором, и он показывал движения и тренировал меня дальше. Я слегка подзапустил свои мускулы. Вернее сказать, уже они были обычными руками, и мы возвращали меня в форму. Я пообещал ему, что, вернувшись в Стар Гроув, возьму абонемент в спортзал и займусь своим телом. Дон и вправду хорош. И, кажется, наконец большая часть меня его приняла, но маленькая, малюсенькая тень сомнения осталась.

***

После Праздника Зимнего духа, через три дня, мне позвонил Руфус. Злость и отчаяние наполнили меня, встав комом в груди. — Да, — ответил я. — Мой милый Алекс, я к тебе с прелестным предложением, — начал деловито он. — Каким? — Моей партии не хватает рекламы, а охваты твоей персоны после сериала отличительны. Гнев вырос вдвое. Затем пришёл страх, который схватил меня тонкими, острыми, когтистыми ведьминскими руками. — Я не могу, Руфус. Тогда моей репутации конец. И твоя партия не соответствует моим убеждениям! — В самом деле? А с Уиллом ты не суетился, и убеждений не было никаких. — Это другое! — Но ты ведь понимаешь, что будет, если ты откажешь... — Решай через Глорию — она мой менеджер, — я положил трубку. Это было профессионально, подумал я. Он в первую очередь должен был позвонить Глории, а не мне. Вряд ли она поднимет трубку в праздники. Ему нечем угрожать ей. А Уилл... Я даже не знаю, что делать. Я не хочу продвигать его партию по дискриминации людей. Это дело принципа. Спустя пару минут позвонила Глория. — Собирайся! Мы едем в Кретес, я блядь устрою ему рекламу! — Глория была свирепа. Я доехал до офиса Руфуса первым. Всё здание было пустым. За стойкой никто не стоял, а вот охранник по-прежнему гордо находился у открытых турникетов. Он смотрел и ждал, будут ли защитные чары действовать в этот раз. Я прошёл и поднялся на лифте. Краем уха я услышал: — Саммит будет весёлым, — сказал Руфус, и послышались смешки. Двери лифта открылись, и я пошёл к двери кабинета Руфуса. — Мы уже не одни! — заметил Орфео. Двери раскрыла ведьма. Афина. Её прислужницы с ней не было. Я вошёл в кабинет. — Дамы и господа, оставьте нас, — сказал Руфус. Все лишние удалились. Мы смотрели с Руфусом друг на друга. Я — с презрением, он — с весельем. Социопат сраный. Хм... он один может мне... Лифт снова раскрыл свои двери. Каблуки. Грозный стук каблуков Глории. Не к добру. — Что, чёрт возьми, это за идея?! — ворвалась в кабинет она. Хоть и двери были открыты, было чувство, что она их разрушила в щепки. — Ты уже совсем берега попутал, Руфус! — Добрый день, Глория, — пролепетал он, улыбнувшись. — Ну уж нет! Никаких реклам твоей компании. Я не спущу свою работу в унитаз. Ты осознаешь, что все откажутся снимать его и давать рекламу? — Одни откажутся, другие согласятся, — лебезил Руфус. — Не смей впутывать в это свой шантаж! Нечего трогать Уилла — он и мой клиент! — Ммммм... а причём тут... — Не пизди мне! — крикнула Глория. — Если ты начнёшь атаку, я впутаю Элион! Ты знаешь, она с виду фея феечкой, но в гневе она страшна. И тогда от твоей партии ничего не останется! Руфус, кажется, слегка был сбит с толку. — Алекс... можешь оставить нас с мисс Сайвуотер наедине. Я глянул на Глорию. — Всё в порядке, адвокат и другие люди скоро поднимутся, — ответила Глория. Она была бесстрашна. Я ушёл и, улучив момент, отправился в Твайлайт Клифф.

***

Под конец праздников я гулял с Мередит и Ником по парку и улицам вечером. Ник был в работе — в праздники самое тяжёлое время в больнице. Постоянно люди под выпивкой совершают страшные дела, и он поведал о таких случаях. И вот, идя в кафе, я столкнулся с Алексом в дверях. Мы посмотрели друг другу в глаза, и меня охватила паника. Сердце застучало, и я слышал его биение. Затем наступила радость, а затем боль. И после — смирение. — Что ты здесь делаешь? — спросил я. — Для начала — привет, — улыбнулся радостно он. Боже, эта улыбка похожа на рай. Я таю. Спаси, Элодей, — кричал внутренний голос. — Мередит, Ник, — помахал он им. — Привет. Так ответь на вопрос. — Не хочу быть в Кретесе! Тут мне спокойнее, — промолвил он с грустью, которую не успел спрятать. — Зачем ты тут Руфусу? — Он хочет, чтобы я прорекламировал его партию. Глория тоже тут, и мы в бурных спорах. Вернее, криках, — сказал Алекс. — Вот же скотина. Алекс, если хочешь, я могу применить свою силу! На миг надежда появилась в его глазах. Затем — страх. Было холодно тут стоять, ещё и снег выпал. Пар шёл из моего рта и рта Алекса. Похоже, кровь, что он пил, была достаточно тёплая. — Не надо лезть в это, Уилл. Руфус ужасен. — Мы в кафе. Хочешь посидеть с нами? — какой я дурак, пошёл на поводу у чувств, ругал себя я. — Да, — ответил он. Мы сели за столик и заказали еды. Алекс заказал кровь с зельем, которое греет тело до человеческой температуры. — А почему ты это делаешь? — спросил Ник. — Людям приятнее, когда я тёплый, и так они мне больше доверяют, — ответил Алекс. — Где Элодей? — спросил Алекс. — Остался дома, — сказал я. — Что с Руфусом? Алекс посмотрел на Мередит и Ника. Кажется, я совсем забыл про то, что им не стоит слушать такое. — Ничего, к страшным историям я привыкла, спасибо Нику, — просияла Мередит. Алекс смотрел на меня, ожидая разрешения, и я кивнул. Он поведал мне о Гарри, как Руфус расправился с ним. О Бобе, Эрике, Роде, Глене и закончил Римусом — первой жертвой социопатии Руфуса. Я был в ужасе и гневе, эмпатично чувствуя беспомощность этих несчастных молодых вампиров. — Он маньяк, Алекс, — сказала Мередит. Ник был в раздумьях. — Алекс, он тебе угрожал? Или делал что-то, что... — начал я. В его глазах на секунду мелькнуло «да». Но Алекс вошёл в роль, будто стал беззаботным. — Не совсем. Но скажем так, он опасен, и его соратники тоже. Но я разберусь, Уилл. — Мне жаль, — сказал я и чуть было не взял его за руку. Дурак. — Всё хорошо. У меня тоже есть соратники, — гордо выпятил грудь Алекс. — Если тебе нужна помощь фей — скажи, — предложил серьёзно Ник. — Я в уборную. Ник терпел долго. Я заметил, как он елозил на стуле, но ему хотелось знать всю историю. Он пошёл очень быстрым шагом. — Алекс, а у тебя кто-то есть? — спросила Мередит и бегло глянула на меня, словно выказывала мне услугу. — Нет. Я один, — улыбнулся он. — Отлично, — ответила Мередит. Ник возвращался с облегчением и, не заметив, натолкнулся на парня, который вдруг возник перед ним. Парень нёс два стакана крови. Ник столкнулся с ним, и кровь облила свитер этого высокого вампира. — Пардон, — сказал виновато Ник. — Нихрена не пардон. Вылизывай! — грубо, сквозь зубы выпалил незнакомец в тёмной кофте, с щетиной и чёрной густой шевелюрой. — Эм... Я же извинился. Незнакомец ударил стаканами об голову Ника, и они разбились. Ник занёс руку, но незнакомец схватил её и сломал. Ник закричал. Затем незнакомец резко взмахнул твёрдым ботинком, сломав ногу Нику — кость порвала синие джинсы. Я в ужасе посмотрел туда и застыл. Кажется, окружающие решили не лезть. Хотя барменша уже говорила с полицией. — Эй, остановись! — кричала Мередит и бежала в гущу событий. Вампир оттолкнул её и впился в шею Ника, сломав ему ключицу и закрыв рот. Он жадно и быстро пил его кровь. Я вскочил. Алекс оказался за напавшим и всей силой отдирал его сильную хватку от тела Ника. Ник рухнул на пол. Незнакомец стал драться с Алексом. И я не мог различить в их быстрой скорости, где кто. — Алекс, оттолкни его! — я направил руку. Алекс глянул на меня и толкнул его чуть поодаль от себя. Я внутренне вдохнул, и свет объял злого монстра. Тот лежал, не двигаясь. Я подбежал к Мередит, которая рыдала у тела Ника. — Мередит, ты как? — спросил я, боясь за сестру. — Всё в порядке! Вызовите скорую! — Вызвала! — крикнула барменша. Вокруг люди... заметил я, быстро окинув кафе. Никто не хочет лезть к вампиру. Я подошёл к Алексу. Его щека была разбита. Я коснулся её. Алекс грубо шлёпнул мне по рукам, убрав их с лица. Меня это разозлило, и я с злостью посмотрел на него. — Ник... — рыдала Мередит, держа его за руку. Я глянул на него. Он трясся. Кажется, он умрёт. Нет. Этого нельзя допустить. Мередит не переживёт этого. — Алекс, помоги ему! — умолял взглядом я. Алекс посмотрел на меня, думая. Секунда — и Алекс кивнул. Лицо его стало серьёзным. Он укусил руку и дал немного крови Нику. Затем он начал вправлять ему кости. Ник орал. Я держал Мередит и гладил, закрыв ей глаза. Ник приходил в норму. Мередит гладила его голову. Феи лечатся быстро, но не в таком состоянии. Я с благодарностью смотрел на Алекса, хоть он и ударил меня. Естественно — это ответ на мой удар тогда, на благотворительном вечере. Да и глупо было так делать — я же с Элодеем. Приехала полиция и скорая. Ника осмотрели и по-новому вправили ключицу — Алекс слегка перестарался. Ника не стали забирать — излечиться он быстро и без госпитализации. А вот напавшего забрали. Мы дали показания, и Ник написал заявление. Затем мы поехали к Нику в его дом. Я не хотел оставлять Мередит одну в таком настроении. Алекс поехал с нами. По пути я набрал Элодею. Он поедет к нам. И вот мы у домика Ника. Домик маленький. Прямо на утёсе, ограждённый деревянным массивным забором. Мередит пошла с Ником в дом. Кажется, она его обнимала. Я опёрся о балки забора, смотря на бушующие волны. Алекс был на противоположном конце округлого забора, и мы смотрели друг на друга. Я задумался. Алекс, почему же ты помогаешь мне, если всё это — кровь? Почему ты спасаешь меня и моих близких? Почему ты просто не вычеркнул меня и не забыл? И почему ты так манишь меня к себе и заставляешь оживать старые чувства, и двигаешь эти бушующие волны внутри меня? И я по-прежнему тону в твоих глазах, хоть и стараюсь всеми силами этого не делать. Не знаю, что чувствовал Алекс, но в глазах его пылали эмоции. И я старался не фантазировать и возвращать себя в жизнь, вспоминая, что его чувства — это кровь. За спиной раздались шаги. Я повернулся. Это Элодей. Он серьёзно, грустно и строго смотрел на меня, потом на Алекса. Я подбежал к нему и обнял. Затем я увидел через открытую дверь, как Мередит целуется с Ником. Страстно целуется. «Друзья» они. Так и поверил. Затем они перестали и засмеялись. Первый поцелуй. Она приняла свои чувства. После Мередит помогла Нику пройти в ванну и пошла за новыми вещами. Хм... она отлично ориентируется в его доме, видимо, была не раз. Мы вошли в дом.

***

Не знаю, было ли нападение на Ника планами Руфуса. По пути в дом Ника я получил от Глории сообщение, что она всё решила и никакой рекламы его партии не будет. Камень с души упал. Один из. Я плохо маскировал свои чувства к Уиллу. А когда он коснулся щеки... ну что ж, было грубо, но я не мог не сделать того же. Когда мы смотрели друг на друга там, у забора... эх, я так хотел обнять его. Я не был уверен насчёт того, стоит ли давать свою кровь Нику. Но не смог противостоять Уиллу. Его сила теперь под его контролем. Но риск идти в атаку на Руфуса слишком велик. Появился Элодей. Частично он меня злил, а частично нет. Уилл обнял его. Элодей смотрел на меня как-то злобно. Но я так хотел оказаться на его месте, чтобы Уилл обнимал меня. Мы направились в дом. — Слишком часто на вас нападают, никому не кажется? — начал Элодей. Я сидел на кресле, Элодей — на другом, Уилл, Мередит и Ник — на диване. Они были с красными обивками и светлым деревом. Мередит держала руку Ника. В камине потрескивали дрова. Дом был маленький и уютный. Навевал атмосферу спокойствия и семейной жизни. Нищей, но богатой. — Особенно в присутствии Алекса, — продолжал Элодей. Все посмотрели на меня. — К чему ты клонишь? — спросила Мередит. — Ты что, перешёл дорогу Руфусу? — Элодей пристально смотрел на меня. — Нет. Напали на Ника. Тогда бы напали на меня или Уилла в конце концов. — Бывают же больные и агрессивные вампиры, Элодей, — поддержал меня Уилл, от чего стало тепло в душе. — Всё равно, это странное совпадение, — не успокаивался Элодей. Ревность — дело такое. — Главное, что все живы, — подал голос Ник. — Будь я в лучшей форме, предложил бы вам чай, кофе... К сожалению, крови у меня нет, Алекс, — сочувствующе промолвил он. — Ну, кто-нибудь из вас может предложить себя, — улыбнулся я и посмотрел на Уилла. Тот укоризненно посмотрел на меня, затем улыбнулся. Мередит засмеялась во весь голос. Элодею было не до шуток. — Ладно, мне пора... скоро начнётся игра, и я не хотел бы её пропустить. — Так ты можешь глянуть её со мной, — предложил Ник. Мередит закатила глаза — в футболе она разбиралась, но, похоже, не любила смотреть. — Окей, — согласился я. Футбол я готов смотреть даже тут, разрушив идиллию Мередит и Ника. Не думаю, что Уилл бы хотел, чтобы они трахались сейчас. Ник нажал на пульт и включил телевизор. — Мередит, ты останешься или поедешь домой? — спросил Уилл. — Останусь, — ответила она. — У тебя всё есть? — спросил Уилл, глазами намекнув. — Ничего не будет! — прошептала она. Уилл посмотрел на неё ещё раз и вместе с Элодеем, попрощавшись с остальными, удалились. А я наконец сосредоточился на игре и впал в свою среду обитания.