Поразительная женщина

Да, Адам считает себя охуенным любовником и это правда, ведь за пиздёж прямиком в ад, а он все ещё здесь. Ну, как здесь… На данный конкретный момент он между ног Лют, крепко держит её за бёдра, ведь эта женщина оказалась совсем не привыкшая к ласке, особенно такой, и всё норовила ускользнуть, постанывая в такт движений его языка, вздрагивала, замирала и изящно натягивалась, как струна. Сука, Адам был готов сдохнуть прямо здесь, прямо сейчас, лишь от сладкого и жалобного протягивания гласных в его имени, срывающихся с уст ангелицы. В постели Лют всегда жадная, требовательная, грубая и страстная, выматывающая Адама в физическом и эмоциональном плане, но тут всегда есть свои лазейки. Он изучил её тело вдоль и поперек, подтянутое, крепкое и красивое, без единого шрама или родимого пятна. И он прекрасно знает как, где, когда нужно касаться, чтобы Лют млела, слабела в его руках, становясь мягкой и податливой. Такой она была лишь с ним наедине, а от переизбытка чувств чуть ли не скулила когда он оказывался между ее бедер. Кто бы мог подумать, что для Адама такое привычное, в сексе само собой разумеющееся, вызывает у Лют такую бурю эмоций, да так, что иногда нужно было держать уж слишком крепко, оставляя следы на нежных бедрах. И всё равно, она охуенна. И поэтому он на коленях, поэтому сходит с ума от стонов, от этого восхитительного «бляять», произнесённого на выдохе, когда Лют пробивает дрожь и судорога, а он всё продолжает её мучить, продлевая оргазм. И когда она затихает, отстраняется, вытирает губы, целует мягкие ляжки и с широченной ухмылкой рассматривает её. Прилипшие к лицу волосы, закрытые глаза, искусанные губы и вздымающаяся грудь, ну разве она не шедевр? — Выдохлась? — Иди нахуй. Поразительная, однако, женщина…