daze

Приятный летний день начинался как обычно, словно картинка из фильма про идеальную жизнь маленького городка. Люди потихоньку стекались в главный зал на завтрак, по пути здороваясь с каждым, ведь тут все друг друга знали, и готовились провести очередной день своей жизни как в мечте любого благоразумного человека. Действительно, жизнь в коммуне казалась райским местом. Отдаленный маленький городок, скрытый за лесополосой от чужих глаз, был наполнен счастливыми взрослыми, каждый при своем деле, и не менее счастливыми детишками разных возрастов, также помогающих обществу в своих силах. Особая религиозность и слова главного дядюшки Джинена давали смысл жить для всех, кто выбрал это место своим домом. Но также, коммуна была крайне изолирована от остального общества. Человеку незнающему, забредшему сюда по чистой случайности, могло бы показаться, что время здесь уже давно остановилось. Полное отсутствие сотовых телефонов, одежда, которую уже давно никто в современном обществе не носит, никакого интернета и телевидения. Максимум, по выходным вечерам показывали старые фильмы, демонстрирующие похожую идеальную картинку, и строго отобранные действующим руководством. И люди вокруг, казалось, были счастливы. По крайней мере, на первый взгляд. За четко выверенной красивой картинкой скрывались леденящие душу вещи. Насилие над детьми и женщинами со стороны главного дядюшки, жестокие пытки над теми, кто пытался сбежать, тотальный контроль за каждым членом общины. Не все члены коммуны знали о происходящем, все же, главные ужасы всегда происходили в доме дядюшки Джинена, куда так просто не попасть. Но и те кто знали, продолжали делать вид, что все хорошо и их жизнь идеальна. Те же, кто имел смелость возмутиться, или, что еще хуже, попытаться спланировать свержение руководства, были жестоко наказаны еще до свершения их деяния. Все дело в том, что при главном дядюшке всегда был ребенок, который видел вещие сны, покорно предупреждающий о любой возможной напасти. Чонин с самого своего детства находился в коммуне и не знал другой жизни. Точнее, знал, просто чуть более бедную. Сложно, конечно, провести такую оценку, ведь у всех жителей городка не сильно отличаются доходы, но иметь отдельную от двух братьев комнату казалось мальчику невероятной роскошью. И когда был раскрыт дар мальчика видеть вещие сны, его сразу же направили в главный дом, поближе к руководству. Но, к сожалению, яркие краски от почитания его дара больно столкнулись с жестокой реальностью, в тот же вечер, когда родители Чонина попрощались с сыном в последний раз, и главный дядюшка пригласил мальчика к себе в покои, где стоял тяжелый запах церковных благовоний. Главный дядюшка считал Чонина посланником Божьим. Предсказания мальчика всегда были верны, даже если касались каких-то мелочей, например случайной встречи с нянечкой из яслей, гордо рассказывающей о подрастающем новом поколении. Для Джинена, Чонин был его наставлением на то, что он на правильном пути, и их поселение было единственным незапятнанным грехом. Не будет же Господь посылать такой дар куда попало. Мальчик, конечно, не был в этом так уверен, но все равно служил на благо своего дома. Каждое утро он приходил к главному дядюшке, и тот, проводя грубыми руками по чониновой щеке, спрашивал, что мальчик сегодня видел во сне. От этого действа сердце каждый раз в страхе замирало, словно мальчику не повезло на своем пути встретить хищника, который за любое неправильное слово разорвет его на куски. Чонину не было смысла врать. Он каждый раз брал себя в руки, смотря прямо в глаза, и рассказывал в подробностях если ему что-то снилось, пока кто-то из подчиненных главного дядюшки активно записывал каждое слово, как будто важное пророчество. Когда же мальчику ничего не снилось, все лишь удрученно вздыхали, каждому в просторном зале главного дома так хотелось услышать очередной вещий сон, так хотелось поломать голову над тем, как его правильно интерпретировать, что отсутствие такого развлечения вызывало даже некоторое разочарование в глазах руководства, но не Чонина, которому не терпелось побыстрее закончить этот утренний ритуал. Если повезет, дядюшка отпустит его заниматься своими делами, гулять по городу или у озера. А если нет... Думать о темной душной спальне, за стенами которой не было слышно детских криков, уже вызывало приступ тошноты. И этот день началось точно также. И шел он по уже записанному на подкорке сценарию. Вот только в этот раз, мальчик решил немного изменить привычной роли. Его сегодняшний сон преследовал его весь путь от маленькой комнатушки до зала, оставляя за собой тяжелый шлейф тревоги. Иногда даже казалось, что резкий запах железа и гнили, так отчетливо ощущавшийся ночью, окружал его и после пробуждения, даже в намытой до блеска ванной комнате. - Сегодня ничего не снилось. Смотря в глаза врать не хорошо. Как будто в таких простых словах было столько неправильного, и вся эта ложь была для главного дядюшки как на ладони. Чонин ожидал, что сейчас его раскроют. Поймают острым взглядом мелкую дрожь в руках, и накажут за содеянное. Сердце бешено колотилось в груди, но такой серьезный проступок остался незамеченным. Дядюшка Джинен лишь снисходительно улыбнулся, отпуская мальчика наслаждаться очередным чудесным днем в самом великолепном месте на земле. Вот только наслаждаться было сложно. В голове все всплывали образы из сна, такие четкие, как кинопленка, которую крутили в большом зале в центре городка. Полная луна, украшающая иссиня-черное небо, вода по щиколотку, медленно окрашивающаяся в бордовый из-за крови, мертвое тело дядюшки, наполовину лежащее в воде...А над ним, самое настоящее солнце. То самое, которое грело изо дня в день, действительно скрашивая все происходящие ужасы своим светом. И от всей этой картины по коже шли неприятные мурашки. - Чонин-ааа, - из воспоминаний о кровавом сне мальчика вырывает низкий голос, всегда привлекающий к себе много внимания, - Ты сегодня рано! Как дела? Мальчик даже не заметил, как уже на автомате дошел до столовой, как обычно переполненной людьми. Не заметил и косых взглядов, обычных спутников его утра, которые провожали его от входа и до самого его столика, одиноко стоящего в углу большого помещения. Многие считали Чонина странным. Конечно, все были в курсе его способностей, и если для взрослых и дядюшки это было посланием божьим, то сверстники всегда относились к нему с большей долей скептицизма. Да и никто не хотел общаться с мальчиком, столь приближенным к главному дядюшке. Мало ли, расскажет ему о том, о чем старшим знать не стоит. Феликса действительно можно было назвать поцелованным солнцем. Его темные волосы слегка вились, а веснушки, рассыпанные по лицу, напоминали солнечных зайчиков. Такого мальчишку было сложно не заметить. Он одним своим видом озарял любое место, где появлялся, и своей добротой и наивностью согревал сердца. Чонину эта особенность казалась всегда более значимой, чем его возможность видеть вещие сны. И Феликс был единственным, кто скрашивал одинокие будни Чонина своей теплотой и открытостью. Солнечный мальчик всегда старался посвящать своего друга в последние новости, даже если тот их уже знал, и рассказывать интересные истории, которые услышал от ребят постарше. Для Чонина он был единственным другом. Единственным и самым дорогим. - Да, сегодня за ночь целое ничего, бывает, - отмахнулся парень. Веселые голоса доносились из разных уголков столовой. Люди радовались выходному, обсуждали очередную “идеальную” неделю. В проходах между столами бегали детишки, которым не терпелось уже пойти играть на свежем воздухе. Вот только бледно голубая луна, идеально очерченный круг на ярком безоблачном небе, заглядывающая в широкое окно, заставляла Чонина заметно нервничать. - Ты сегодня вечером занят? Я хочу тебе кое-что показать в домике у озера, - с присущим ему энтузиазмом говорил Феликс, и его глаза, казалось, сияли еще больше обычного. Чонин не был уверен, было ли это частью его жуткого сна, который, казалось, начинался точно также, или он уже сам себе выдумывает, зная точную последовательность событий. Иногда его сны были достаточно абстрактными. Над их смыслами долго приходилось ломать голову, как главному дядюшке, так и самому мальчику. Не часто Чонину удавалось полностью понять их смысл, хоть и где-то в желудке заседало противное чувство тревоги от неизвестности. Чаще всего сны были достаточно просты и понятны. Даже если там и присутствовали довольно странные элементы, всегда можно было сложить два плюс два и понять, что же они на самом деле имеют в виду. И сегодняшний сон был как раз из таких. Он точно мог быть интерпретирован мальчиком, даже не нужно было прилагать особых усилий. И Чонин понимал, что никакого выбора перед предложением Феликса у него нет. Он мог бы отказаться, мог бы запереться в комнате на всю ночь, но, в отличии от главного дядюшки, мальчик всегда принимал свою судьбу и следовал за ней, не пытаясь изменить предначертанное. Многим казалось сводящим с ума – знать свою судьбу. Возможно, это действительно было в какой-то степени страшно, и потому дядюшка Джинен всегда пытался идти наперекор, подстроить свою судьбу под себя, играя в Бога. Но мальчик видел в этом только создание большего количества проблем. Его судьба всегда была для него как на ладони, и он знал, что лучше ей повиноваться. Потому, Чонин кивнул, натягивая на лицо легкую улыбку. Лишь краем глаза он мог приметить несколько косых взглядов, направленных прямо на них, с разных сторон многолюдной столовой. Казалось, даже разговоры стихли, вслушиваясь, выжидая его ответа. Чужие глаза были такими же, как и Феликса, блестящие, заговорческие. Жаждущие крови. * Ночной прохладный ветер приятно трепал черные волосы. Солнце долго выжидало своего часа, прежде чем совсем скрыться за верхушками деревьев, но все же уступило время спокойному вечеру, принесшему с собой долгожданную прохладу. В самом городе не было не души, что уж говорить о прилегающем к нему лесу. Еще совсем недавно улицы были наполнены людьми, но сейчас только луна и звезды своими молчаливыми взглядами провожали мальчика к самым окраинам маленького городка. Пока солнце медленно склонялось к горизонту, жители коммуны расходились по домам после показа в большом зале очередного старого фильма, которые крутили по кругу уже много лет. И Чонин там был, вот только, совсем не помнил ни одной сцены из уже заученного практически наизусть фильма. Все его мысли крутились только вокруг его сна, полной луны, солнца и ближайшего будущего. Ближе к полуночи Чонин через окно выбрался из своей спальни на первом этаже. Тихо, словно мышка, проникшая на склад с зерном, лишь бы не потревожить охранников и, не дай Бог, главного дядюшку. Хотя, мальчик был уверен, что того даже близко не было в доме на момент его небольшого побега. Он совсем не знал, когда и как все должно произойти, но чутье подсказывало, что механизм уже запущен, и все следует согласно вселенскому плану. Каждая минута, каждая секунда были четко отмерены Всевышним, а потому, мальчик встревоженно двигался в сторону леса. Как бы сильно ему не хотелось, он должен быть там. Чонин должен воочию лицезреть последствия своей ошибки, или, от чего к горлу подступал приступ тошноты, своего триумфа. Нового начала для этого места, которого так жаждали многие жители, которые оставались в тени. Небольшой домик у лесного озера когда-то построили для хранения лодок и прочего инвентаря. Видимо, еще до рождения Чонина, это было одним из общедоступных развлечений для всех, кто выбрал это место своим новым домом. Вот только строение было организовано неправильно, потому при выходе воды за берега, что иногда случалось, его подтапливало, отчего лодки и весла быстро сгнили, вместе с самим домиком. Старшие детишки часто ходили в это заброшенное здание, просто из интереса, а иногда собирались там чтобы рассказывать страшные истории, на которые, конечно, Чонина никто не звал. Мало ли выдаст еще такое приятное развлечение. В целом, мальчику это и не было особо интересно. Ему хватало и тех ужасов, которые происходили в стенах главного дома. Чужие крики, надежно запечатанные в толстых стенах, были для него жестокой реальностью, а не просто пересказом старой страшилки, которая приятно щекотала нервишки. И сегодня, эта страшная жестокая реальность произойдет в сгнивших старых стенах, в которых, казалось, живет только вымысел, затаенное в ожидании продолжения истории дыхание и глупые смех, когда кто-то из товарищей пугается уж слишком сильно. Чонин долго не хотел заходить. Он мялся у двери, пытаясь вслушаться в происходящее внутри, уловить хоть что-то, но его мысли никак не могли сосредоточиться на еле слышимой речи, практически шепоте. Кроссовки пришлось скинуть на песок еще несколько метров назад, вода снова вышла за берега и доставала в некоторых местах ближе к домику почти до щиколотки. Полная луна белыми бликами играла на темной поверхности озера, которая немного рябила и искажала отражение неба. Все происходило точь в точь, как в его сегодняшнем сне. Мальчику было не по себе. То ли от того, что Чонин точно знал, какая картина ждет его внутри совсем неприметного домика у озера, то ли от того, что боялся увидеть в ней хоть малейшие изменения. А вдруг его сон оказался ложным в этот раз? Вдруг он ошибся, и внутри нет совершенно ничего, кроме сгнивших весел, а уже дома его ждет жестокое наказание за побег? Или, что казалось более страшным, за хлипкой дверью прольется совсем не кровь главного дядюшки, как произошло в его сне, а его друга, самого теплого солнца, которое скрашивало все его жалкое существование? К сожалению, способов узнать это как-то иначе у мальчика не было, и он, не прилагая особых усилий, распахнул дверь. Казалось, он пришел как раз вовремя, хотя всеми силами старался опоздать и не застать всего ужаса происходящего. Тело главного дядюшки с широко раскрытыми глазами и сдавленным хрипом грохнулось на пол, погружаясь лицом под, нахлынувшую из озера, воду. На белых одеждах на спине расплывалось багровое пятно, которое медленно захватывало все больше и больше пространства. Сложно было разглядеть, но мальчик точно знал, что вода под ним также медленно становится красной, словно разбавленное вино. Чонину было страшно поднимать взгляд от тела. Еще какое-то время из-под воды вырывались мелкие пузырьки воздуха, но совсем скоро, и они исчезли. Мальчик точно знал, что дядюшка Джинен мертв. Для этого не нужно было иметь никаких пророческих способностей. Его тело совсем не двигалось, даже кровь, казалось, уже не видела смысла в дальнейшем своем распространении. Она еле видимыми красными нитями как будто пыталась опутать оголенные ступни мальчика, забрать и его тоже, как того, кто так долго прислуживал этому монстру и помогал ему совершать ужасные вещи, но лишь полностью исчезла, слившись со слишком большим количеством воды. Лунный свет, проникающий через небольшие окна, казалось, хочет забрать умершего к себе на небеса. Вот только у луны не было такой власти. Уж точно не в ее правах спорить с солнцем и его решением. - Я уже думал ты не придешь, - облегченно вздохнул знакомый голос, и Чонин наконец-то нашел в себе силы встретиться взглядом с Феликсом, чьи глаза действительно могли заменить собой любое светило. Окровавленный нож с тихим всплеском упал в воду, прямо рядом с телом. Так небрежно, словно его совсем не волновало, что будет дальше. Хотя, даже Чонин не мог знать наверняка. Скорее всего, Феликсу действительно совсем ничего не будет за такой тяжелый грех. Многим казалось, что сотворить такое зло на благо других – это высшая форма добра и справедливости. Наверняка уже через несколько часов его встретят с почестями, ведь взять на себя такую важную роль, как орудие убийства, не каждый бы согласился. А Чонин был уверен, Феликс сам на это пошел, желая защитить своих близких и осчастливить многих. Вот только такое деяние, огромным багровым пятном останется на белых одеждах его солнечной души. На удивление, на руках Феликса совсем не было крови. Почему-то Чонину казалось, что во сне ее было значительно больше. Она была на сгнивших деревянных стенах, вся вода по щиколотку была полностью заполнена алой жидкостью, но на самом деле, все оказалось куда менее критично. Да и запах был не такой резкий. Просто сырость и гнилое дерево. Это не могло Чонина не радовать. Все эти мелкие детали, которые появились в его сне, весь день нагнетали обстановку, всплывали в сознании каждую секунду до самой ночи, но в действительности, как будто ничего страшного здесь и не произошло. Как будто это событие не имело никакого значения, и завтра они снова заживут обычной жизнью двух мальчишек, которым просто не повезло появиться на свет в таком ужасном месте. Солнечный мальчик протянул ему свою руку. Теплую, такую родную, совсем недавно державшую орудие жестокого убийства. И Чонин принял ее также, как принял свою судьбу.