Где вы были 9 лет?

      Долгожданная и выстраданная девятилетним написанием рок-опера «Икар» отыграла свой уже даже не премьерный блок, но все так же вызвала среди фанатского сообщества пересудов и склок не меньше, чем «Последнее Испытание». Спектакль авторства Антона Круглова – композитора, известного своей профессиональной игрой на чёрном пиаре и нервах фанатов своих постановок, и Натальи Макуни. Рок-опера «Икар» переносит зрителя в мир советского ретро-футуризма. После некой катастрофы, в програмке названной «днём упавшего неба», мир разделился на безопасный и процветающий высокотехнологичный город Полис, чувства жителей которого контролируются браслетами разных уровней (и, соответственно, социальных статусов), и слабо пригодные для жизни пустоши.       О конфликте между населяющими их людьми и пойдёт речь в рок-опере. Как научная фантастика стала жестокой аллюзией на нашу реальность, где Икар был девять лет и, самое важное – что же пошло не так? Будем разбираться.       Прежде чем погрузиться в анализ рок-оперы, нужно обозначить систему персонажей. Как уже было сказано, все герои делятся на два лагеря: жители Полиса и Изгои, однако помимо этого их также идейно можно поделить на старшее поколение и младшее – это Деметра, Бард и Тесей с одной стороны и остальные персонажи с другой. Кроме того, в каждом поколении есть собственные идеологические центры, так или иначе влияющие друг на друга. Так, Бард – носитель идеи пацифизма и абстрактной свободы воли, Тесей же представляет тоталитаризм, но при этом они, хотя и противопоставляются в предыстории рок-оперы, но на самом деле не антагонисты друг для друга. Что касается младшего поколения, здесь можно выделить три основных идеологических центра. Самый яркий и радикальный – Бродяга со своим анархизмом. Менее радикальный Икар, представляющийся скорее либералом, если переводить на понятную зрителю систему – чуть более деятельный продолжатель Бардовской идеи свободы воли. Третий центр – Брут, представляющий конформизм.       Так, основной конфликт рок-оперы – это даже не идейная основа спектакля (миф об Икаре), а конфронтация и поиск возможностей примирения между двумя принципиально разными социальными группами и идейными центрами. Возможен ли мир? Можно ли решить конфликт словами, если, как говорится, «низы не хотели, верхи не могли»? И можно ли победить систему?

***

      Первый акт встречает нас голограммой и краткими сводками новостей от главного медийного лица Полиса – журналистки Деметры, сыгранной Еленой Газаевой. С самого начала мы видим – ну, или должны были увидеть, – улицу процветающего Полиса, сумевшего побороть преступность в обществе и обратившего всю свою энергию в развитие и созидание. Здесь же практически сразу нам представляют и главного героя – успешного молодого ученого и изобретателя, Икара (Евгений Кириллин/Евгений Егоров), а также его лучшего друга Брута (Александр Казьмин) и невесту, Лию (Эльмира Диваева). Сцены с отношениями этой троицы по праву одни из лучших в первом акте и, к сожалению, одни из немногих, в которых между персонажами чувствуется химия. Брут и Икар в номерах «Повезло» и «два метра от земли» – трогательные и смешные мальчишки, в их искреннюю привязанность к друг другу верится легко.       Впрочем, Брут как самостоятельный персонаж ещё раскроется ко второму акту, однако в первом он в большинстве случаев выступает не более чем придатком к дуэту Икар-Лия, о чём сам прекрасно знает. Его можно назвать самым реалистичным образом и самым адекватным героем в этой истории – вся его будущая драма абсолютно понятна зрителю, она приземленная, человеческая, и оттого трагично-страшная. И Александр Казьмин прекрасно сумел создать образ эдакого голоса разума, персонажа, имеющего право осекать и притормаживать бурную деятельность Икара, возвращая того с небес на землю – иногда в прямом смысле. Арка развития этого персонажа – одна из двух самых интересных в постановке, потому что Брут один из тех, кто имеет влияние над событиями в мире «Икара».       Отдельно хочется выразить искреннее восхищение актерской работой Эльмиры Диваевой – хотя по тексту либретто персонаж Лии весьма поверхностный, но работа над образом чувствуется во всём: от интонаций до пластики и энергетики. Диваевой искренне веришь, а предпосылки к тем трансформациям, которые предстоят её персонажу, прослеживаются с первой же сольной арии героини. Без сомнений, Лию можно назвать одним из лучших персонажей в спектакле.       Можно подумать, что именно вокруг главной тройки – Икара, Лии и Брута – и будет разворачиваться сюжет, но утверждая это, мы лишь отчасти будем правы. На самом же деле рок-опера «Икар» – полифоническая, призванная не столько описать судьбу конкретного персонажа, но пригласить зрителя в футуристический мир будущего и исследовать в таком фантастическом сеттинге актуальные современные проблемы. В том, что «Икар» – именно исследование, можно легко убедиться, если сложить пазл из переплетенных друг с другом сюжетных линий, однако сделать это не так уж просто. Но, пойдём по порядку.       Представление персонажей на уровне либретто и композиторской работы можно назвать мастерской – номера «Репортаж» и «Награждение» сразу же раскрывают нам всю основную информацию о трио основных персонажей. Здесь я даже позволю себе несогласиться с мнением большинства и сказать, что костюмы и у солистов, и у ансамбля выглядят очень органично для звучания музыкальных номеров, и вполне справляются с погружением в лор спектакля – можно похвалить детализацию образов, у каждого человека в ансамбле даже браслет подобран разных цветов, и, соответственно, город населяют представители различных статусов.        Впрочем, несмотря на такое внимание к деталям, можно сказать, что первый акт, наверное, даже излишне наполнен экспозицией – рок-опера длится три с половиной часа, что для формата музыкального спектакля просто непозволительно долго (зритель к середи второго акта начинает стремительно уставать). Авторы стремятся погрузить нас одновременно в проблемы каждого представленного персонажа, рассказать об устройстве мира и хоть как-то завязать будущий конфликт спектакля. Такая смысловая полифония и распределение фокуса с главного персонажа на множество сюжетных линий – уже сами по себе достаточно рискованные шаги для жанра мюзикла, особенно для такого сложного, как Икар. Однако система идеологических центров, которую дают нам создатели рок-оперы, отчасти оправдывает эти риски.       Надо сказать, что весь первый акт Икар представляется нам максимально пустым и пассивным персонажем, который за время своего пребывания на сцене – а это, без малого, около шестидесяти процентов хронометража, – абсолютно зрителю неинтересен. Причем, неинтересен настолько, что по ходу просмотра создается ощущение какого-то болезненного ожидания хоть кого-то другого, чтобы история наконец сделала хоть какой-то поворот. За ним попросту скучно наблюдать – тот же сольный «Недостающий элемент» смело можно назвать провисом, потому что он, хоть и поставлен неплохо в плане режиссуры, а музыка в этом моменте и вовсе бесподобна, но все номер абсолютно никак не влияет ни на образ Икара (то, что он мечтательный чудо-гений нам еще не раз повторят), ни на сюжет в целом. В дуэтах и трио он зачастую просто плывёт по течению истории, ожидая, пока волны сюжета его куда-нибудь вынесут. За весь первый акт можно назвать лишь пару моментов, когда Икар раскрывается как персонаж – и эти моменты как правило наступают в совместных сценах с Брутом и Лией.       Что интересно – нам сразу дают понять, что отношения в этой тройке совсем не равноправные. Икар явно привык ставить себя выше своих близких, и выглядит здесь капризным ребёнком, которому во всём потакают – и позднее у зрителя может появиться вполне закономерный вопрос к этому образу. Согласно арии «Никто» из второго акта, Икар – сирота, которому невероятно повезло из явно плохого сиротского приюта выбиться в платиновый (высший) социальный слой. И этому, вспоминая сцены из первого акта, совсем не веришь – а потому, можно сказать, что Икару просто дали стандартную жалостливую предысторию, каких много в подобных произведениях. Самой показательной сценой, которая много говорит внимательному зрителю о личности главного героя и его истинных отношениях с другом и любимой, была драматическая вставка перед «Неудачной презентацией», когда, высказав идею о создании крыльев, на логичный вопрос о финансировании Икар буквально приказывает Бруту заняться маркетинговой стороной вопроса и подготовить презентацию. Уже здесь заметно, что отношения между друзьями уже начинают давать трещинку, и дальше она будет только расти.       Итак, Икар задаётся вопросом о формуле счастья, и в этом его поддерживает крайнее удачно вернувшийся в Полис Бард – по ходу сюжета мы ещё не раз зададимся вопросом, с какой, собственно, целью он вообще приходил. Перекинувшись знаниями философии, молодой ученый, недолго думая, следует за странным стариком прочь из Полиса, чтобы познакомиться с людьми без оков браслетов и технологий.       Персонаж Барда один из самых неоднозначных в этой истории, потому что именно с него и его действий, по сути, и начинается конфликт, закончившийся трагически в том числе и для самого Барда. В постановке он представляется нам насмешливым бродячим философом, что, несомненно, мастерски показано актерской игрой Антона Арцева – именно его интонации в драматических сценах подарили Барду харизму и флёр насмешливости, позволяющие ему в большинстве случаев находиться над ситуацией, а не быть включенным в события.       В лагере Изгоев мы знакомимся с ещё двумя ключевыми персонажами – братом и сестрой, Бродягой и Музой, которые, хотя и диаметрально противоположны своими характерами, но заметно воспитаны одним и тем же человеком (Бардом). Идеи, которые они высказывают, схожи, хотя они и смотрят на них под разными углами. О Музе (в исполнении Вилены Соколовой) можно сказать, что она – скорее персонаж-функция, нежели полноценно действующее лицо в спектакле, да простят меня все её фанаты. Первое её появление арией «Сойти с ума» вообще создает впечатление, что у неё есть некоторые психические отклонения, но объяснение этому на самом деле гораздо прозаичнее. Сюжетно Муза – воплощенная идея, недостижимая мечта о полёте, вдохновение и чуть ли не основная мотивация Икара. Но как личность она на протяжении всего спектакля так и не получает никакого развития, что для её роли в истории вполне оправданно. «Дитя-одиночка с мечтою о звёздах» – ею Муза остаётся до самого конца.       Бродяга, он же Персей, сыгранный Ярославом Баярунасом, напротив, один из самых наполненных персонажей, наравне с Брутом и Лией, тянущий за собой сюжет. Он по праву самый деятельный герой первого акта и один из самых трагичных образов второго. Бродяга – идейный анархист, персонаж-трикстер, стоящий в стороне не только от Полиса, но и от Изгоев, выработавший собственную философию и не гнушающийся радикальных методов. Он – персонаж-антагонист для правителя Полиса – Тесея, является абсолютной его противоположностью во всём: как идейно, так и образно. Это лучше всего показано в номере «Атланты», где всё, даже декорации, и цветовая палитра символически противопоставляет этих персонажей. «Атлантов» вполне можно назвать центральным номером первого акта, он по праву самый сильный и даже несколько выбивающийся из общего ритма повествования.       Кроме того, Бродяга является одним идеологических центров рок-оперы, что не стесняется продемонстрировать сразу же, буквально врываясь на сцену с номером «Волки и псы». Его сюжетная линия – одна из наиболее интересных и периодически становится жаль, что пусть мы и наблюдаем определенные точки в его развитии, но его внутренний путь как персонажа во многом остался «за кадром». Впрочем, как идеологический центр Бродяга – один из двух наиболее раскрытых образов, за что надо сказать спектаклю «спасибо», ведь его борьба была одной из важнейших сюжетных арок, а сам он – во многом катализатор для перемен в мире рок-оперы. Его сольный номер «Спичка» – один из самых сильных в спектакле, как раз и дающая нам основание считать Бродягу идеологическим центром. Его философия отсылает нас к бессмертной классике – Достоевскому и Стругацким. Персей буквально объединяет в себе идею Раскольникова о «тварях дрожащих» и «право имеющих», но при этом стремится не доказать это разделение, а нейтрализовать его: «всем поровну, пусть никто не уйдет обиженным».       Интертекстуальность вообще одна из сильных сторон этой рок-оперы. Персонажи довольно часто отсылаются на литературную классику (вспоминаем Брута с его арией-цитатой из «Братьев Карамазовых»). Но вот что странно – цитатами разговаривает исключительно молодое поколение, тогда как это более ожидаемо от, например, Барда.       Итак, пока Икар мастерит крылья и все больше проникается идеями Барда и Музы, становясь их продолжателем, первый акт заканчивается арией Бродяги «Спичка», в которой происходит событие, давшее толчок для всех последующих катастроф второго акта.

> to be continued.