Из Милана в Канны

      Высотное здание с большими инициалами маркетинговой компании находилось в самом центре Сеула, где целый этаж был выделен под офис одного из самых влиятельных персон в мире моды и искусства. Одного его слова было достаточно, чтобы сгноить с лица земли любой бренд. Та влиятельность, которой он обладал, висела на нем тяжким грузом. Он нес его на протяжении нескольких лет, но тем не менее вседозволенность развязывала ему руки и во многих других сферах.              Белый мраморный пол с небольшими вкраплениями еле заметного бежевого оттенка разносил звонкое эхо от каждого соприкосновения обуви и поверхности. По пути к его кабинету панорамные окна дарили яркие лучи полуденного солнца, поэтому даже находясь на нейтральной территории, где ему не грозили нескончаемые вспышки фотоаппаратов, он всегда носил очки, не желая лишний раз тревожить глаза, которые и так слезились из-за бессонной ночи после звонка с представителем недели моды в Париже. В то же время весь персонал благодарил небеса за то, что их босс всегда прячет глаза, ведь пережить его убийственный взгляд было фактически нереально.              Куртка, чью текстуру можно было ощутить малейшим прикосновением, из коричневой крокодиловой кожи полетела в помощницу, что поспешно семенила за ним, цокая своими тонкими шпильками, каждый шаг разносился в его гудящей голове, и это неистово бесило. Ему уже хотелось сброситься с этого самого здания, лишь бы перестать чувствовать этот гул в ушах. Девушка едва успела поймать куртку на ходу, но все же месяцы работы на этого своенравного молодого человека научили ловкости и выдержке, ведь она не хотела, чтобы ее постигла участь ее предыдущей версии, которую теперь не берут даже официанткой после того, как она уронила его винтажный плащ.              Характером этот человек обладал отвратительным: самовлюбленный, наглый, всегда только его слово должно быть последним, на первом месте всегда и во всем должен быть именно он. Возможно, именно эта комбинация и привела его к такому успеху, который теперь сопровождал его на каждом углу, где бы он ни оказался. Гордится ли он проделанной работой? Определенно да. Бесит ли его существование всех окружающих людей, которых он считает песчинкам под своими ногами? Совершенно точно. Учитывая, с какой, по его мнению, грязью ему приходится иметь дело, откажется ли он от всего этого? Ни за что на свете. Нет ничего приятнее в его жизни, чем чувствовать превосходство над другими, как ему кажется, никчемными существами.              — У вас запланировано мероприятие в Милане через два дня, — девушка лишь пыталась поспевать за своим начальником, который с самого утра был не в настроении и пытался избежать ее надоедливых напоминаний о встречах, совершенно его не интересующих, но, к сожалению, важных для его статуса. — Я купила вам билеты на завтрашнее утро, чтобы вы успели отдохнуть.              Ну как же, отдохнуть, единственное, чем он будет заниматься в этот свободный вечер — это, скорее всего, наслаждаться собственной персоной, закрывшись в номере и игнорируя существование всех окружающих его людей, что в Италии, что в Корее.              — Ага, — максимально безразлично сказал молодой человек. — Меня нужно будет привезти туда в девять и забрать в девять пятнадцать, и не забудь про премьеру того фильма в Каннах?              — В-в Каннах? — секретарша за мгновение побледнела, когда холодный взгляд устремился на нее через плечо. — Вы же отказались от нее…              — А теперь говорю, что поеду, — он закатил глаза, но, как только отвернулся от нее, его лицо исказилось в ухмылке, ведь ему, очевидно, доставляло удовольствие заставлять свой персонал справляться с его внезапными выходками и сменой настроения.              Он зашел в свой кабинет и закрыл дверь прямо перед лицом помощницы, которая чуть не впечаталась в нее. Он уселся в свое кожаное кресло напротив рабочего стола, который стоял отвернутым от окон, вид на Сеул уже давно его утомил, как и вид на любой другой город, в целом. Пару минут насладившись тишиной, он погрузился в просмотр приглашений на всевозможные мероприятия: от открытий новых ресторанов и клубов до приватных показов именитых модельеров, нуждающихся в его оценке. Все эти письма поочередно летели в мусорное ведро, а оставшиеся он все же решил распечатать.              Из выдвижного ящика своего стола он достал пачку сигарет и лениво поднес к губам одну из оставшихся никотиновых палочек. Густой дым наполнил комнату, посылая к чертям все противопожарные сигнализации, которые служили лишь муляжом в его кабинете. Сделав пару затяжек, он стряхнул обгоревший кончик в антикварную пепельницу, опустошаемую ежечасно. Он оставил сигарету тлеть в его губах и взял книжный нож с резной рукояткой, выполненный в японском стиле, все его вещи должны быть исключительными и даже канцелярские принадлежности. Он поднес лезвие к конверту и, сделав рукой размашистый разрез, достал письмо.              — Уважаемый Ли Феликс, бла-бла-бла, — бубнил он себе под нос. — Какая же скука…              Подобное произошло и со всеми остальными конвертами, которые впоследствии станут макулатурой для переработки на каком-нибудь заводе по производству туалетной бумаги. От этой мысли Ли усмехнулся и смял остаток сигареты в пепельнице, после чего достал телефон. Уведомление от его менеджера сообщало, что из Милана до Канн его доставят на минивэне, арендованным там, так как все билеты на первый класс в поездах и самолетах уже выкуплены.              — Они бы меня еще автостопом отправили…              ***              Красная дорожка сияла ярче всех огней города, ведь каждый фотограф стремился запечатлеть на камеру столь редкое появление Феликса в свете. И всем было все равно на то, что самому Ли было глубоко плевать на все происходящее вокруг, его заботило только то, где его чертова машина, которая должна была забрать его еще пять минут назад. Какие-то журналисты все пытались взять у него интервью, но на каждый протянутый микрофон он отмахивался, удостоив чести лишь одного итальянского парня, говорящего на ломаном корейском и желающего узнать, что он думает о мероприятии.       — Все замечательно, спасибо, не ожидал, что найду возможность оказаться здесь, — с натянутой улыбкой сказал Ли. — Мои поздравления Донателле, она превзошла себя, к сожалению, не успею передать ей это лично, всего хорошего.              Сразу после этих слов сильная рука одного из телохранителей Феликса отодвинула в сторону щуплого журналиста и закрыла обзор на своего начальника. Каждый из его охранников в этот вечер был одет в одинаковые черные костюмы и, разумеется, с масками на лицах. За несколько лет в штабе его охраны сменилось столько человек, что он едва различает их, называя наугад какими-то именами, а там как повезет, вдруг назвал кого-то верно. Этот человек будет гордиться этим до конца жизни, совершенно не подозревая, что это лишь счастливое для него совпадение.              Лишь одни глаза Феликс знал и мог различить среди остальных. Они принадлежали самому раздражающему, но невероятно профессиональному бодигарду из всех, кто когда-либо работал на него. Мужчина уступал ему в росте, но явно превосходил по другим параметрам. Мускулистые руки, мощная шея, переходящая в широкие плечи, из-за которых ткань любого костюма чуть ли не шла по швам, крупные бедра и самое странное — порой добрые глаза, когда он заглядывал в телефон, очевидно, там были сообщения от того, кто его действительно любит. Какой бы сукой Феликс ни был, он замечал многие детали, и ему нравилось все, что, по его мнению, красиво, что бесспорно относилось и к начальнику его службы безопасности. Но не только физические данные помогали ему оставаться на своем посту так долго, а также его властный и сильный характер. Феликс видел в нем почти равного себе, поэтому доверил ему такой высокий пост. Но Ли относился ко всему персоналу пренебрежительно, совершенно не склонный к вежливому обращению, и главный среди телохранителей не стал исключением.              — Чанбин, черт возьми, где моя машина? — Феликс наклонился к уху Со, в котором не было вкладыша рации.              — Я работаю над этим, — огрызнулся он, понимая, что за такое обращение его не уволят, ведь никто в этом мире не справится с тем, что делает он.              — Работай лучше, — Ли развернулся, чтобы взять уже сам не знает какой по счету бокал шампанского. — Не хочу придушить тебя по пути в Канны.              — Вас там встретят наши люди, мне нужно вернуться в Сеул.              — Что? — блондин чуть не поперхнулся напитком. — Куда это тебе надо?              — У меня есть своя жизнь, не только ваша.              В глазах Феликса пронеслось любопытство, смешанное с гневом. Он не привык менять планы, но они меняются уже сами по себе даже из-за того, что машина так сильно задерживается и ему приходится торчать в этом месте дольше положенного. Теперь вдобавок выясняется, что единственный, кто пусть и бесит его больше всех вместе взятых сотрудников, но при этом не вызывающий желание ударить во время разговора человек, имеет какие-то там «свои дела». Все, что должно происходить в жизни каждого из них — это Феликс. Он должен быть их смыслом существования, а если они ему не преданы, то в них нет никакого смысла.              — Ты работаешь на меня, я запрещаю тебе уезжать, понял меня? — ровным тоном произнес Ли, при этом выражение лица было настолько неразборчивым, что сложно было представить, чего можно ожидать, плевок или улыбку. — Ты едешь в Канны, твои проблемы меня не волнуют.              «Какая же ты мразь» — думал Со, вспоминая про день рождения племянницы, на котором поклялся присутствовать.              — Да, господин Ли, — Чанбин сжал кулак на той руке, что была не видна Ли, чтобы скрыть свою нарастающую ярость.              Феликс питался эмоциями, ему нравилось, как новые стажеры плакали перед ним, пока он отчитывал их буквально несколькими словами, глядя на них из-под опущенных очков. И Чанбин это знал, ему нельзя проявлять какие-либо эмоций, ведь так он покажет свою слабость, и тогда Ли уже будет не остановить. Со оставался тем, кого Феликсу еще не удалось сломать, поэтому гордость и азарт блондина искали новые пути воздействия на телохранителя, чтобы вывести на эмоции, увидеть, что хоть один мускул на его лице дрогнул. Но из раза в раз ни его крики, ни угрозы увольнения, ни устрашающий взгляд не срабатывали, и Чанбин всегда смотрел на него тем же холодным непробиваемым взглядом, что и сейчас, отражая свое безразличие к словам начальника.              Через несколько минут ко входу подъехал тонированный Lexus LM, дверь которого тут же открылась, как только Феликс начал выходить из здания, окруженный толпой из журналистов, телохранителей и поклонников, поджидающих его все это время. Наконец-то долгожданная тишина обволакивала его разум, он все еще продолжал ощущать небольшое опьянение, что подействовало на него умиротворяющим эффектом. И даже мысль о том, что он в очередной раз не смог увидеть раздражение на лице Чанбина, не выводила его как это происходило обычно. Кажется, он стал привыкать к вечно безэмоциональному бодигарду и вот-вот сдастся… Но нет, Ли никогда не выбирал простые пути.              Телохранитель сел на соседнее сиденье слева от начальника и постоянно печатал что-то в телефоне, пока Феликс пытался разгрести завалы на электронной почте от заявок на одобрение моделей и знаменитостей для разных обложек журналов. Он просматривал референсы, коллекции дизайнеров, заметки визажистов, и от этого всего у него уже шла кругом голова, поэтому он откинул ее на мягкую подушку над сиденьем. Дорога должна была занять около пяти часов, была возможность поспать, но разум был слишком напряжен. Куча мыслей о принятии решений не давали даже закрыть глаза, поэтому, чтобы хоть как-то отвлечься, он решил продолжить доставать своего телохранителя, который уже полтора часа не отрывал глаз от смартфона.              — Ты обещал подружке свидание, а теперь слезно извиняешься, что его пришлось отменить? — ехидно начал Ли, отпивая шампанское, припрятанное в салоне.              — Нет, — ответы Чанбина всегда были сухими, только по делу, он никогда не открывал рот попусту, все кратко и лаконично. Феликс ни разу не видел, как тот болтает с коллегами или даже по телефону, он всегда молчал, никогда не спорил и бесил этим еще больше.              — А чего же ты тогда такой суровый? Давай выпьем, — блондин протянул ему вторую мини-бутылку шипучей жидкости.              — Я на работе.              — Я тоже на работе, я всегда на работе, — Феликсу отчего-то стало очень смешно, это было больше похоже на истерический смех.              — С вами все в порядке? — теперь Со повернулся на него, впервые за поездку обратив на Ли внимание, до этого лишь периодически кивая на вопросы про время прибытия и в каком отеле он остановится в этот раз.              — Да, — смех не прекращался, как вдруг лицо приняло серьезное выражение. — Мне нужно еще шампанского, это почти кончилось! Остановите у ближайшего магазина! — крикнул он водителю за ширмой.              — Вам нужно поспать, завтра показ, — Чанбин забрал из рук Ли обе бутылочки. — Иначе вы будете с похмельем, от вас не должно пахнуть алкоголем, иначе…              Но договорить ему не дали, Феликс тут же перегнулся через подлокотник и начал пытаться вырвать шампанское обратно, но, разумеется, безуспешно, даже в замкнутом пространстве у Со ловко получалось избежать нападок напившегося начальника. Но тот был явно настроен добиться своего, пинаясь и крича, ведь «какого хрена какой-то охранник указывает ему, что делать?»              — Успокойтесь, вы сейчас здесь все зальете, — Чанбин держался из последних сил, чтобы не повысить тон. — Лягте и поспите.              Со начал наклоняться, чтобы поставить бутылки на пол, но Феликс вскочил пусть и не в полный рост и навалился на телохранителя, из-за чего все игристое полилось по рукам последнего. Чанбин зашипел, рассматривая пузырьки шампанского на коже, которые сразу же лопались, оставляя после себя липкие следы, рукава рубашки до самого локтя были мокрыми. Феликс лишь сидел и хихикал на то, как тот, кого он пытался извести месяцами, сейчас судорожно искал салфетки, чтобы пропитать ткань, но поиски не принесли никаких результатов, поэтому Со просто закатал рукава.              — Я сейчас же вас пристегну, и вы уснете, иначе мне придется позвонить менеджеру и отменить завтрашнюю встречу. Вы слишком пьяны, — он буквально цедил каждое слово, прижимая начальника к сиденью.              Чанбин перекинулся через подлокотник, практически нависая над блондином, и потянулся за ремнем безопасности справа от Ли, пока тот довольно улыбался, наконец видя хоть какие-то эмоции в телохранителе. Как только рука Со оказалась прямо перед лицом блондина, Ли охватило дикое желание прикоснуться к бледной коже. Феликс никогда не видел его без пиджака и уж тем более рубашки, поэтому сейчас он был просто шокирован, как такие сильные руки могут иметь столь утонченные запястья, все еще блестящие от шампанского. Феликс любил красивые вещи, а сейчас перед ним была одна из них и так близко, что было бы глупостью упустить эту возможность, благо Чанбин долго искал ремень, даже не замечая, что блондин больше не сопротивляется. Из раздраженного состояния Со вывело неожиданное ощущение на запястье, которого коснулось что-то теплое и влажное. Он мгновенно отстранился, прекращая искать начало ремня, и широко раскрыл глаза, проигрывая уже второй раз, ведь вновь показал эмоцию.              — Я же сказал, что хочу еще шампанского, — глаза Феликса были довольно прикрыты, а улыбка расплылась на его лице.              — А вы всегда получаете то, чего хотите, да? — Чанбин не менял положения, все еще смотря на него сверху вниз.              — Да, ты прав, я всегда добиваюсь своего, а ты? Ты просто охранник, тебя это устраивает? Об этом мечтал всю жизнь, м? Пока все хотели стать президентом, ты писал в сочинении про то, что хочешь охранять чью-то задницу и пресмыкаться?              — Вы переходите на личности, — Чанбин закипал, и хоть голос и выражение лица как всегда оставались нейтральными, глаза выдавали его гнев, что Феликс с легкостью заметил.              — О, прости, я не думал, что у тебя есть чувства, мне казалось, ты тупоголовый идиот, который больше ничего не умеет, кроме как ходить в спортзал и тоннами есть протеин или чем вы там питаетесь, чтобы мышцы росли, как у бройлерных свиней. У тебя хоть стоит после тех препаратов, которые ты себе колешь? — рука Ли нахально сжала пах брюнета и на его лице отобразилось наигранное сожаление. — Ой, не стоит, мои соболезнования.              — Кажется, вы забываетесь, ни моя личная жизнь, ни мой образ жизни и уж тем более ни мой член вас не касаются, — выдохнул Со, собираясь всеми силами, чтобы не врезать этому выскочке прямо сейчас.              — Кажется, забываешься тут ты, — коварная и, надо сказать, немного устрашающая ухмылка появилась на лице блондина, когда рука еще сильнее сжалась на промежности бодигарда. — Ты принадлежишь мне, твой разум, твое тело, твой член, ты мой, понял?              — Да ты охуел что ли! — все, он окончательно проиграл, повышая голос и хватая руку Феликса, до этого момента нагло сжимающую его пах. — Мой член, значит, да?              Он вернулся на свое сиденье, чуть отодвигая его назад, и, успокоив дыхание, холодно посмотрел на Феликса, в ответ на него уставилась ошарашенная пара глаз.              — Хочешь мой член? Сделай так, чтобы он тоже тебя захотел, — Со разорвал зрительный контакт и начал медленно расстегивать ремень.              — Ты указываешь мне? Ты? — Ли пытался не облизывать губы слишком часто, когда смотрел на то, как ловко пальцы телохранителя буквально за считанные секунды разобрались с брюками, которые тот немного приспустил. — Скажи это еще раз.              Внутренний голос Чанбина злорадствовал, он понимал, что этому нахалу все это время нужна была сильная рука, которая не побоится опустить его личико в грязь.              — Или ты сейчас же сосешь, или трахну тебя насухо, — в голосе Со слышалась сталь, холодная и прочная.              Ли тут же сглотнул, и впервые в нем появилась некая неуверенность, что-то похожее на сомнение, будто он пожалел о своих словах и действиях, но сейчас уже некуда было деваться. Ему пришлось засунуть свою гордость и эго куда подальше, чтобы не облажаться и сделать так, чтобы Чанбин убедился, что Феликс лучший во всем, он всегда добивается своей цели. И если этим утром его целью было вывести телохранителя на эмоции, то сейчас ему хотелось довести его до исступления. Он медленно переполз на пол и уселся между ног Со, протягивая руки к нижнему белью брюнета, которое он приспустил так, чтобы у него был доступ к члену.              — Для тебя много работы, — слегка ухмыльнувшись одним уголком губы сказал Чанбин, указывая на свой совершенно неэрегированный орган.              Заметив полное безразличие тела Со к его нахождению между его разведенных ног, Феликсу стало еще тревожнее. Обычно все, с кем он спал, были готовы отдать всего себя, эрекции были мгновенными, а тела податливыми, теперь же он не знал, что делать, руки так и лежали на бедрах, пальцами держа резинку белья.              — Что же? — Чанбин внезапно наклонился и взял блондина за щеки так, что у того приоткрылись губы. — Уже не такой смелый? Где же твоя самоуверенность, а? Сделай так, чтобы добиться своего, иначе я не смогу вынести мысли, что работаю на слабака, — затем он плюнул прямо в приоткрытый рот Ли, от чего тот будто вышел из транса и быстро закивал.              — Не играй с моим эго, это может плохо для тебя кончиться, — слизав чужую слюну с губ, Феликс все же немного привстал и приблизился к чужой промежности, тут же вбирая плоть, посасывая так, чтобы ускорить эрекцию.              — Ты угрожаешь мне с моим хуем у себя во рту? — хмыкнул Со, откидываясь на спинку. — Не знал, что ты умеешь шутить.              Но несмотря на свои слова, тело Чанбина все же не могло не реагировать, и кровь начала собираться внизу живота, наливая ею член, который через минуту уже заполнил Феликса, упираясь в щеку. Со видел удивленные глаза блондина, явно не ожидавшего такого размера, который едва помещался в полости рта. Губы Ли уже припухли, а щеки окрасились румянцем, который можно было рассмотреть даже сквозь макияж. Языком он обводил головку, особенно интенсивно проходясь по чувствительной уздечке, пока рукой он распределял текущую слюну по всему стволу.              Дыхание Чанбина начало сбиваться, но он все еще довольно успешно продолжал себя контролировать, ни одним мускулом лица не показывая, что манипуляции Ли разгоняют и без того бушующую кровь по венам. Затем он резко опустил голову своего начальника, не предупреждая, что сейчас войдет на всю длину. Из глаз Феликса мгновенно потекли слезы, он закашлялся, не успев расслабить горло для глубокого проникновения.              — Это не рождественский леденец, соси нормально, — низким басом прошипел Со, схватив его за блондинистые волосы, все еще не давая отстраниться.              Нос Феликса уткнулся в лобок, он едва оставался в сознании, не понимая свои ощущения. Когда он делал так сам, прижимая кого-то к своему паху, ему казалось это ужасно возбуждающим. Но сейчас, чувствуя, как чужой член подергивается в его глотке, как руки грубо стягивают волосы, а горло почему-то расслабляется, он будто на другом уровне удовольствия, его подчиняют, а не он. Все его интимные связи были именно такими, доминирующий пассив, всегда и со всеми с самого начала. А теперь ему перекрывали кислород членом, и человек, которого он мечтал сломать, сам ломал его. Руки разжались, и долгожданный вдох подарил головокружение. Вся челюсть покрыта слюной, которая стекала по подбородку на шею, задевая серебряную цепочку.              Но это была мимолетная передышка, сильные руки вновь впились в его затылок и начали насаживать на толстый член, не давая издать и звука.              — Даже с этим справиться не можешь, слышишь? Ты хоть на что-то способен? Мне приходится трахать твой рот, когда как это твоя работа, не так ли? — бицепсы натягивали ткань рубашки от каждого движения. — Ты жалок, Феликс, из тебя даже шлюха приличная не выйдет. На что ты рассчитываешь в этой жизни…              — А ты знаешь, как должна работать приличная шлюха? Может, покажешь? — вырвавшись из хватки спросил Ли, даже не пытаясь убрать ниточку слюны, разделяющую его красные губы и головку Со.              — Мне никогда не приходилось платить за секс в отличие от тебя, сколько же парней я развозил. Думаешь, я не понимал, что это за модели, хах? — нахальная улыбка, опять, еще один балл Феликсу. — Неужели тебя так все боятся, что даже трахнуть просто так не могут?              — В моей постели только элитные бляди, ты портишь мне статистику, — огрызнулся Феликс и тут же опустился на член.              — Тогда съеби отсюда, — Чанбин резко толкает блондина от себя и тот ударятся о перегородку, что была прямо за спиной у водителя. — Или тебе так нужна эта галочка? Отсосать не заплатив?              — Я-я, — лицо Ли выражало крайнее раздражение, поэтому, не произнеся ни слова, он откинул руки брюнета и заглотил так глубоко, что сам не ожидал.              Этого не ожидал и сам Чанбин, поэтому, пытаясь скрыть раздражение и стон от узости и жара горла, он сказал:              — Если в следующий раз я захочу, чтобы ты заткнулся, я воспользуюсь своим членом, — теперь он не помогал ему руками, Ли сам понял, какой темп необходим брюнету.              Чанбин закрыл глаза и подложил руки под шею, позволяя себе расслабиться на несколько минут, пока его несносный начальник пытался изо всех сил не облажаться, но в один момент Феликс сбился с темпа, ведь его рука затекла. Со тут же лишился мимолетного удовольствия, которое через несколько мгновений могло перерасти в приближающийся оргазм. Суровый взгляд опустился на блондина, чьи волосы прядями прилипли к влажному от пота лбу, разлохмаченные и забывшие, что такое укладка.              — Ты даже отсосать нормально не можешь… — раздраженно выдохнул Чанбин, начиная натягивать нижнее белье.              — Нет, нет, пожалуйста, — расфокусированный жалостливый взгляд устремился вверх, а голос Ли был настолько тихий и хриплый, что из-за шума мотора и слабой музыки его едва ли можно было расслышать.              — Ты знаешь такие слова, надо же, — Со хмыкнул, но остановился. — Даже не представляю, о чем же ты попросишь.              — Я-я буду стараться, — Феликс смущенно опустил взгляд, внутренне ненавидя себя за то, что вообще произносит хоть слово в данный момент, ведь это он должен быть на его месте, он должен сидеть и выслушивать мольбы. — Может, ты трахнешь меня, если я так плох в том, чтобы отсосать тебе?              — Не думаю, что ты способен разочаровать меня еще больше, но попробуй, — в интонацию снова вернулся холод и отвращение, с которым он произносил каждое слово. — На колени.              Ли тут же поднялся и встал на соседнее сиденье, куда ему указал брюнет. Он терпеливо стоял с закрытыми глазами, не зная, чем в тот момент занимался его телохранитель, он мог лишь слышать шуршание, очевидно, Чанбин снимал с себя нижнюю часть одежды. Феликс прикусил губу в предвкушении, все его «ночные модели» были очень стройными не только телом, но и члены у них были сравнительно меньше, чем у Со, из-за чего блондину постоянно чего-то не хватало, а теперь его ждал лучший член из всех, которые он когда-либо видел в жизни. Но это он никогда не озвучит, сохранит эту мысль глубоко в сознании, в своей коллекции красивых вещей.              — Раздевайся, — скомандовал Чанбин, шлепнув Ли по ягодице. — Или мне разорвать к чертям твои дорогущие шмотки?              — Я вычту это из твоей зарплаты, — видимо, разум Феликса очистился от алкоголя, и он вновь мог огрызаться, как и привык.              Внезапно грубые руки схватили ремень на его брюках, со свистом вырывая его из шлевок, бляшка ударилась о подлокотник. Чанбин одним коленом опирался на сиденье между ног Феликса, пока другое пыталось найти равновесие на полу. Но на ремне Со не остановился, он провел рукой по ткани брюк, которая располагалась между ягодицами его начальника. Его движения поначалу были весьма безобидными, даже нежными, но это была лишь иллюзия, он изучал структуру волокна, оценивая, сколько силы нужно приложить, чтобы нити разорвались в клочья.              — Только попробуй пискнуть, — прошептал Чанбин тому прямо на ухо и сильно прикусил мочку, оттягивая сережку.              Он схватился за ткань двумя руками и резким рывком разорвал шов, практически полностью разделяя брюки на две части. Единственное, что сейчас держало штанины вместе — это молния и жалкая пуговица. Ему не было нужды дотягиваться туда, все, что ему необходимо, было прямо перед его глазами, а именно две аккуратные половинки, обтянутые невесомой тканью бесшовного белья.              — Я смотрю, ты готовился, — Со провел ладонью по ягодице, жадно сжимая и понимая, что это зрелище его начинает заводить не только в качестве своеобразного урока зазнавшемуся выскочке, а его задница была действительно привлекательной. Мягкие половинки, что так легко проминались под его грубыми руками, изящная талия, которая выгибалась и реагировала на каждое движение, и игривый взгляд, направленный на него из-за плеча.              — Так и будешь рассматривать или уже сделаешь хоть что-то? — ехидничал Ли, прижимаясь бедрами к обнаженному телу Чанбина. — Я же обещал, что буду хорошим, поэтому будь добр и выеби эту задницу.              — Хорошие шлюхи не приказывают, что с ними делать, — брюнет всего двумя пальцами разорвал трусики своего начальника, заметив, как его колечко начинает сокращаться, словно призывая.              Он плюнул на ложбинку между ягодиц и, дождавшись, когда слюна окажется на ободке мышц, ввел сразу два пальца. Совершенно не дав привыкнуть, он начал двигать ими в поисках комочка мышц, чтобы расслабить своего босса, все-таки трахать такую узкую дырку не было бы для него самым приятным опытом, тем более без смазки. Когда он понял, что движется в правильном направлении, еще один плевок приземлился на пальцы, которых уже стало три.              — А ты уме-ешь обращаться с-с задницами, — Ли закатывал глаза каждый раз, когда подушечки задевали его простату.              — А ты неплохо справляешься, растягивал себя? — и снова шепот прямо на ухо.              Дыхание, проходящее по вспотевшей шее, распаляло еще сильнее, пусть и дарило небольшой холодок, который сменился жаром впившихся в кожу чужих губ. Феликс ахнул от неожиданности, он явно не предполагал, что Чанбин поцелует его хоть куда-то. Языком он выводил причудливые узоры, зализывая укусы, после которых явно останутся следы. Свободная ладонь блуждала по телу блондина, поглаживая и на контрасте с этим сжимая соски под задравшейся рубашкой, скрывающей большую часть спины, которую непременно хотелось пометить багровыми пятнами.              — Отвечай, когда я спрашиваю, — прорычал Со, рукой потянув за волосы, чтобы Феликс посмотрел на него.              — Да, — на выдохе ответил Ли и начал сам насаживаться на пальцы.              — Интересно, когда же ты успел, — не отпуская волосы, брюнет приставил ладонь к губам Феликса и заставил открыть рот, чтобы набрать слюны, которую он затем распределил на свой член.              Крупная головка приблизилась ко входу, дразняще очерчивая его вокруг, но не проникая внутрь. Подобные игры всегда раздражали Феликса, если он занимался сексом, то это всегда должно было быть по его правилам и одно из них — не медлить и трахать сразу, как видишь разработанную дырку. Но его телохранителю, кажется, весело изводить его ожиданием. Ли понимал, что теперь это не его игра, нужно принять чужие правила и подчиниться. Он шумно выдыхал и прикусывал указательный палец в предвкушении долгожданного чувства заполненности, поэтому снова подался назад, желая уже самому насадиться на этот великолепный член.              На этот импульс Чанбин хмыкнул и все же решил воспользоваться подвернувшейся возможностью и, приставив член к колечку мышц, потянул блондина за волосы так, чтобы тот принял его во всю длину. И даже то, что смазка практически отсутствовала, орган проник в Феликса с необычайной легкостью, будто он был создан для Со. Они одновременно издали сдержанный стон, вызванный яркими ощущениями. Водитель мог услышать их в любой момент, но почему-то сейчас это их совершенно не волновало. Чанбин остановился на мгновение, наслаждаясь узостью горячих стенок внутри своего босса, но это был не тот момент для проявления нежности к партнеру, сейчас он должен показать ему, кто действительно тут главный. Он начал совершать толчки, постепенно наращивая темп и практически не заботясь о своем партнере, затем заметил, как Ли тянется к тому, что осталось от его брюк, желая прикоснуться к себе.              — Даже, блять, не думай, — Чанбин резко одернул руку блондина и сам сжал его промежность чуть ли не до боли, что вызвало скулеж. — Хорошая сучка.              — Если ты еще раз назовешь меня сучкой, я сожму твой член так сильно, что ты останешься без него, — цедя каждое слово прошипел Феликс, пока его голова, как маятник, болталась из стороны в сторону от любого толчка.              Со не стал ничего отвечать на это, а лишь прижал лицо блондина к сиденью, продолжая врезаться в него в такт заигравшего трека. Он практически вошел в транс, его глаза закатились, и он был на грани оргазма, когда до его слуха стали доноситься чужие уже совсем несдержанные стоны, ведь Чанбин непроизвольно начал задевать простату практически каждым толчком.              Брюнет отпустил шею Феликса, перемещая руки на его ягодицы, чтобы раздвигать их и наблюдать, как его член скрывается в чужой узости. Он схватился за задницу еще крепче, насаживая босса так, что их кожа издавала пошлые шлепки, а ощущения становились еще ярче, когда Ли сжался вокруг него, продолжая стонать все громче и громче. Звуки, которые он издавал под Чанбином были для последнего музыкой, песней сирены, что так манила, ему не хотелось, чтобы она прекращалась, поэтому он переместил руку на молнию брюк Ли и, расстегнув их, начал медленно оглаживать обнаженное возбуждение. Теперь из глаз Феликса потекли слезы, напрочь размазывая из без того полу-смытый макияж, а сам он лепетал что-то неразборчивое, но одно слово Со расслышал четко: «Пожалуйста».              — Ты обычно такой стойкий, так любишь командовать, а сейчас умоляешь и стонешь как блядь, будь тихим, если не хочешь, чтобы о твоем блядстве узнал весь мир, — чередуя укусы плеча и шеи, прошипел Чанбин, не прекращая движение руки на члене Ли.              — Заткнись, продажная блядь здесь ты, я плачу тебе деньги, отрабатывай каждую вону, ты никчемный телохранитель, — у Феликса наконец прорезался голос, после того как в один из толчков головка особенно сильно прошлась по простате.              — Скажи спасибо, что сейчас я еще сдерживаюсь и выполняю свою работу по сохранению твоего тела в приемлемом состоянии, — после этих слов глаза Чанбина заволокло туманом, а толчки усилились, теперь он совершенно не жалел задницу своего начальника, вбиваясь в него с шумными шлепками кожа о кожу. — Сука, твоя задница будто создана для моего члена, ты так хорошо меня обслуживаешь, действительно хорошая шлюха.              Эти слова словно добавили напалма в и без того бушующий пожар в теле Феликса, его буквально начало трясти, а ноги непроизвольно стремились свестись. Он чувствовал, как его член пульсирует в чужой руке, что так ловко обращалась с головкой, слегка надавливая на уретру. Каждое движение Чанбина, каждое его слово доводило его до безумия, какого он прежде не испытывал, ему хотелось кончить прямо здесь и сейчас, почувствовать чужую сперму в заднице и упасть без сил. Но после неосознанных попыток мольбы об освобождении, телохранитель лишь агрессивнее начал использовать его, поэтому Ли решил прикусить язык, а в идеале не язык, и молчать.              Чанбин будто прочитал его мысли, проникая двумя пальцами между губ, блондин тут же начал обводить языком фаланги, вылизывая каждый миллиметр и раздвигая их у себя во рту. Глаза Феликса, кажется, были в другой вселенной, когда он кончил, совершенно не контролируя свой оргазм. Крупная ладонь Со сжала его челюсть, чтобы тот не закричал на весь салон и не раскрыл их к чертовой матери.              — Должно быть, тебе действительно нравится мой член, — вытирая сперму Ли о его же рубашку, сказал Чанбин и вышел из него со все еще болезненной эрекцией. — Но ты не справился, я разочарован.              Со уселся на свое сиденье, поправляя пуговицы и наблюдая, как обмякший после оргазма Феликс медленно скатывается вниз по спинке и размазывает вытекающую из уголка губ слюну. Его глаза были пусты, настолько, что он будто не жив или пребывает под гипнозом.              — Я разве не хорошо постарался? — тихо произнес Ли, придя в себя через минуту.              — Как видишь, я не кончил и это твоя проблема.              — Что? Как? — встрепенулся Феликс, и от его прежнего расслабленного вида не осталось ровным счетом ничего.              Откуда-то, Чанбин сам не понимал откуда, в блондине появилось столько энергии, что Феликс переполз на колени брюнета и, размазав остатки своей спермы на член Со, резко опустился до упора.              — Используй меня, делай, что хочешь, выеби так, как пожелаешь, только кончи, умоляю, кончи в меня, — Ли взялся за широкие плечи брюнета, не верящего своим ушам, и начал чуть ли не подпрыгивать на его бедрах.              Шоку Чанбина не было границ, эти слова от его босса настолько сильно повлияли на него, что он не смог не окольцевать его талию и не начать использовать его, как игрушку, такую нуждающуюся и податливую в его руках. Волосы прилипали к коже, все тело горело жаром, а с приоткрытых губ Феликса снова слетали стоны. Со, по своим личным представлениям, повел себя, как слабак, когда притянул блондина и впился в его губы, тут же скользя внутрь языком. Глаза Ли расширились, а движения стали более энергичными, он обвел шею телохранителя руками, впиваясь ногтями.              Поцелуй заглушал каждый стон Со, который был уже на пике своего наслаждения, он прижал Ли еще ближе к себе и кончил глубоко в его задницу, не размыкая губ. Ресницы Чанбина затрепетали, когда Феликс нежно провел по его щеке, большим пальцем оглаживая нижнюю губу и лучезарно улыбаясь проделанной работе. Улыбка светилась, в ней не было того рекламного притворства, которое обычно видели журналисты. Она была искренней, такой теплой, будто посылала солнечные лучи. Таким Феликса он еще не видел, ни разу за все месяцы работы он не подозревал, что этот холодный и властный человек способен на такое, в его глазах аж сверкали звездочки.              — Кажется, я никогда тебя не уволю, — сквозь улыбку сказал Феликс, поморщив нос. — Ты видел меня таким, поэтому у тебя нет выхода.              — Если ты не заметил, я еще не вышел, — теперь и губы Чанбина растянулись в ухмылке. — Ладно, слезай, у нас всего полчаса, чтобы придумать, что делать с твоими штанами.              — Я — икона моды, если я выйду в таком виде, завтра же все дизайнеры начнут создавать выкройки, так что не переживай, — Ли хихикнул и чмокнул брюнета в кончик носа. — Лучше подумай о том, чем мы займемся ночью после премьеры.