not for sale

Жизнь внезапно стала слишком спокойной. После налета Экзорцистов они отстроили разгромленный отель, оплакали Сира Пентиуса, и в этой дыре вдруг воцарилась странная безмятежность... Еще и группировка "Ви" внезапно пропала из поля зрения. Может, ангелы их все-таки вытащили из укрытия и грохнули, а может, они затаились и вынашивают какие-то ужасные планы - в любом случае, удавка вокруг шеи Энджела ослабла, и никто не требовал от него тащить задницу на съемки в любое время дня и ночи. Он не знал, сколько продлится такая неслыханная свобода, и даже задумываться об этом не хотел! Пока момент длится, им надо наслаждаться - таким было его наркоманское кредо. Пусть даже к наркоте, что удивительно, он давно уже не прикасался... И даже думал о ней все реже и реже! Один день в отеле был похож на другой. Глупые психологические игры от принцесски, в которых он все же иногда начал участвовать с долей снисхождения, странная Нифти, бегающая с ножом за клопами, колкие подъебы в сторону Вэгги, и... Хаск. Их отношения не всегда были простыми, но... Все случилось как-то само собой. Они часто проводили время вместе, Энджел все время торчал у барной стойки, и котяра терпел его общество, только фыркая в ответ на пошлые шутки в свою сторону. Потом Хаск начал от скуки учить его игре в покер, потом они прогулялись по улицам Пентаграм-Сити, держась за руки... Просто потому, что так было спокойнее в этом заполненном психами и бандитами месте. Энджел сам не заметил, как так получилось, и лишь в тот день, когда непривычно смущенный бармен, пробормотав что-то себе под нос, сунул ему в одну из ладоней букет пожухлых цветов и отвернулся, в тупой голове что-то щелкнуло... Валентино меня за это в порошок сотрет. Единственные отношения, которые поощрял босс - это сахарные папочки. Он много раз подкладывал Энджела под сильных демонов, чтобы получить нужные связи, чем больше из папочки можно выбить дорогих подарков и денег, тем лучше... Павший Владыка на поводке у Радиодемона, протирающий стаканы в занюханном отеле, точно под эту категорию не подходил. Статус звезды обязывает, хотя из звездного у Энджела была, пожалуй, только форма очка, которое на съемках рвали по десять часов подряд... Ну и нахуй этого Валентино. В его отсутствие паук мог себе позволить такую неслыханную наглость, как отношения без выгоды и секс ради удовольствия... Красный свет, пробивающийся сквозь круглое окно чердака, придавал белому меху розовато-кровавый оттенок. Раздеться перед кем-то для Даста было таким же будничным делом, как почистить зубы с утра, но... Впервые за семьдесят лет в Аду он почувствовал смущение. Здесь, на чердаке, они нашли забытую, но весьма удобную двуспальную кровать с балдахином и, самое главное - хоть немного уединения от других назойливых постояльцев. Пиджак в полоску медленно упал на скрипучий деревянный пол. Пух на груди Энджела встал дыбом от прохлады - или от волнения? - Иди сюда, котик... Он залез в кровать первым, маня Хаска за собой. Балдахин задернулся, отделив их от мира полупрозрачной завесой. Мохнатые лапы обхватили талию паука, крепко, но без лишнего давления... Без когтей. Энджел привык, что секс продается, и весьма выгодно. Привык, что секс - это почти всегда больно... Но с Хаском все было по-другому. Витые шнуры, свисающие с балок, слегка закачались, когда Энджел упал на шелковые подушки. Никаких кожаных ремней и кляпов, никаких камер и неонового света. Никакого босса, неотрывно следящего за всем действом через завесу красного дыма... - А-ах, Х-хаскиии!.. И никакого притворства, за все годы в Аду прилипшего к Дасту, как банный лист к жопе. Он стонал не на публику, а потому, что ему действительно было хорошо... В глазах у Хаска плясали черти, и он умудрялся ухмыляться, пока обрабатывал паука внизу ртом, одновременно двигая у него внутри двумя пальцами. А потом, добавив еще смазки из тюбика, подсунул под Энджела одну из этих помпезных подушек... - Ты готов, детка? И впервые за семьдесят лет ответ был искренним: - Я весь твой, котик... Длинные белые ноги развелись еще сильнее, чем уже было. Энджел закрыл глаза, подаваясь навстречу, и лишь слегка поморщился... Подумать только, у него-то, и ничего не было с тех пор, как пропали "Ви"! Может, искупление и правда возможно?.. На этот вопрос еще никто не нашел ответа. Но, вслушиваясь в довольное мурчание Хаска, двигаясь с ним в одном ритме и чувствуя, как сладкая истома, не сравнимая ни с какой дурью, заполняет все его существо, Энджел понимал, что Рай ему и не нужен. Потому что - он уже там...