désespoir

-Отпусти меня- уже как мантра звучит в голове темноволосого -Сколько ещё раз мне повторить, что ты - не уйдешь от меня? Свали хоть в другую страну, я тебя найду,- отсекает холодный, ни разу не дрогнувший голос с противоположной стороны кабинета. -Ты сошёл с ума, ты не любишь меня, так зачем держишь тут? слёзы быстро обжигают светлую кожу и скатываются к вороту рубашки. Нет сил закатывать истерику, нет смысла. Молча развернувшись и выйдя из комнаты под холодный, прожигающий взгляд, он отправляется в мастерскую, сделанную для него... Он ненавидит её, как и этот дом. Он хочет вернуться на семь лет назад, когда они беззаботно курили сигарету на двоих и сидели на крыше высотки, рассматривая ночной Сеул и мечтая всегда быть вместе, и всегда любить лишь друг друга -ты мне нужен, ты этого не понимаешь? Я тебя никуда не отпущу- пальцы сжимают щеки сильнее, отчеканивая каждое слово. Больно это слышать, физическая боль не заглушает эти чувства. Перед глазами начинает темнеть, ноги будто ватные. Что с ним происходит? В глазах застывают слёзы. Он не успевает ухватиться за крепкие плечи, как почти валится на пол. Но, видимо, не в этот раз как сквозь воду слышится ругательство, и крепкие руки подхватывают его. А дальше он не чувствует ничего. Глаза открываются сами. В окне виднеется ночь. Голова нещадно болит, как и всё тело. На тумбе рядом стоит стакан воды, к которому он тянет дрожащие руки. Поднеся стакан к пересохшим губам, медленно глотает прохладную жидкость и возвращает стакан на место. Дверь в комнату отворяется свет из коридора мелко рассеивается по комнате. Входит старший с подносом в руках. На душе на миг стало уютно, хотелось, чтобы так было всегда. Но воспоминания озаряют его, и он отворачивает голову, чуть сползая на кровати ниже. Он обижен, ему больно. Блондин садится на кровать, отставляя поднос на тумбу, и откидывает плед. Словно пушинку, притягивает к себе младшего, заключая в крепкие объятия, не давая шанса выбраться, хотя он и не пытался. Объятия стали слишком редкими. Слёзы вновь катятся по щекам. Он обнимает его дрожащими руками, прижимается максимально близко, боится отпустить. Голова пульсирует сильнее, но он игнорирует это. Он соскучился по этому, дрожь не унимается. Его с силой отрывают от себя, мелко оглядывают его красное и опухшее лицо. -тебе нужно поесть, слышишь? - не хочу.. обними меня- он чувствует себя жалко, но эму это определенно нужно - сначала ты ешь, потом ложишься спать, а когда ты не будешь дрожать и сваливать в обморок мы поговорим - Хорошо— согласно кивает, наблюдая, как тот опять тянется к тарелке, чуть мешает суп и подносит полную ложку к его губам. Он послушно открывает их, почти не жуя, глотая суп, в ответ получая неодобрительный взгляд и ещё одну ложку. Он практически не чувствует вкус, просто глотает, на половине тарелки отворачивая голову в надежде, что в него не будут больше пытаться всунуть очередную ложку. Его одаряют чуть грустным, как ему кажется, взглядом, и тарелка отправляется на прежнее место. Он внимательно следит за ним. Сам укладывает его на подушку и плотно укрывает одеялом. Медленно переводит взгляд с точки на точку. Спать действительно хотелось, но странное и отвратительное чувство не пропадало. -Спи, завтра обо всём поговорим,— встаёт и вновь уходит. Возможно, так даже лучше. Сон будет спокойнее. Глаза медленно закрываются, мозг отправляет его в царство Морфея, даря нужный покой и тишину. Утро приходит противно быстро. Солнце бьёт лучами в лицо через открытые занавески. Голова нещадно болит, как и тело. Медленно поднявшись, он идёт на кухню, откуда доносится приятный запах. Медленными шагами он заходит в комнату, оглядываясь, и видя старшего возле плиты в черном фартуке, мешая что-то в сковороде. Он направляется к столу, чтобы сесть и не упасть раньше времени. Усевшись за стол и подперев голову руками, он слышит негромкое: -Доброе утро, как спал? — Он поворачивается к нему, выключая плиту и стягивая фартук. -Нормально, вроде — голос немного хриплый, а горло першит. Он опускает взгляд и прислушивается к звону тарелок. Через мгновение перед ним стоит тарелка с овощами и яичницей. Он по-прежнему не особо голоден, тошнота не прошла. Он смотрит в тарелку. Джун садится напротив и смотрит на него, ждёт, и заставляет сжаться из-за взгляда черных глаз. - Ешь, чего застыл?" он складывает руки на груди, наблюдая, как младший берет вилку в руку, накалывает овощи и подносит ко рту, немного медлея перед тем, как начать медленно жевать. Потом глотает, тянется к яичнице, отрезая кусочек и медленно его жуя, все под пристальным взглядом. -О чем ты хотел поговорить?- Он вспомнил его вчерашние обещания о том, что они поговорят. -Прости меня за всё, что я делал. Почему-то я понял это только вчера. Я исправлюсь. Я больше не буду так вести себя по отношению к тебе. Я теперь никогда не забуду, как ты просил меня вчера обнять тебя.- Встаёт, подходит и крепко обнимает. Вновь дрожащие руки цепляются в ответ, зглатывая ком в горле. В груди рассыпается странное чувство. Он вновь верит, что всё будет хорошо - обещаю что больше не заставлю тебя плакать- отстраняется заглядывая в серые как осенний туман глаза мягко целуя в уголок губ не выпуская из своих рук, на губах темноволосого непроизвольно расползается улыбка, хочется чтобы так было всегда -давай доедай, я теперь лично буду контролировать твое питание- вновь опускается на стул напротив подперев голову сложенными в замок руками, Джин вновь берет в руку вилку медленно продолжая есть оставляя реплику без ответа Закончив завтрак, парень убирает со стола под внимательным взглядом. Убрав уже чистую тарелку в шкафчик, он медленно подходит к стулу старшего, неловко останавливаясь рядом. Взгляд темных глаз прожигает в нем дыру. Руки сами тянутся обнимать того за шею и пряча лицо в самом изгибе. Он хочет обнимать его вечностью. Губы Джуна трогает легкая улыбка, и он, окольцовывая его талию, встаёт со стула, мягко прижимая худощавое тельце к себе. Младший робко ведет носом по шее, улавливая легкий и приятный запах геля для душа. Поднимается на носочках и с секунду смотрит в глаза напротив, коротко целуя в губы. Сейчас, почему-то, он полностью уверен, что это нужно сделать, и по действиям старшего не скажешь, что ему не нравится. Лицо вновь прячется где-то в шее. Его лицо берут в большие ладони, совсем немного сжимая щеки, от чего пухлые губы складываются бантиком. Он медленно целует его, совсем не напористо, растягивая удовольствие, сминая чужие, но такие сладкие губы. Хватка на шее становится сильнее. Глаза сами закрываются, не реагируя на внешнее пространство. Поцелуй кажется вечным и таким желанным. Они нехотя отстраняются друг от друга, тяжело дыша и уже с пристрастием рассматривая лица напротив. - ты все такой же сладкий- на лице напротив виднеются ямочки на щеках от улыбки, щеки чуть розовеют, дрожь в теле совсем утихает, по груди расползается нежное чувство - люблю тебя, дурак- вновь утыкается в чужую грудь тихо выдавая ‌-я тоже тебя люблю, я от тебя завишу- говорит куда то в макушку темноволосого, оба понимают что такая зависимость добром не кончится, но они оба зависимы, в голове отрывками мелькает прошлое, школьные и студенческие годы, их старая компания, все их посиделки и передряги, они оба помнят как когда то не могли позволить себе новую одежду или еду, они всегда жили завтрашним днём, и сейчас так живут, они все до сих пор помнят и живут следующим моментом, именно это кому то дает стимул идти к большему а кому то просто жить, его подхватывают на руки выдергивая из мыслей и несут по направлению к спальне, он не возражает, молча обвивая торс мужчины ногами, в считанные секунды они добираются до комнаты, не заботясь о незакрытых дверях, младшего медленно опускают на кровать врезаясь в его губы поцелуем, более напористым чем на кухне, но на него по прежнему активно отвечают чуть углубляя и хозяйничая во рту мужчины своим языком, с него торопливо стягивают спортивные штаны и белье, по телу вновь пробегает ощутимая дрожь, в голове по мимо возбуждения мелькают неприятные моменты когда о его чувствах не особо заботились, но он продолжает смирно лежать, поцелуи осыпают его скулы, а после и шею глаза само закрываются, в животе скручивается приятный ком, он чувствует как его плечи осыпают слегка красными пятнышками спускаясь все ниже и ниже, футболка отправляется в след за штанами, в голову лезут мысли что ласки вот вот прекратятся, руки опускаются на крепкие плечи чуть сжимая, а в ответ получает короткий поцелуй на запястье, затуманенным взглядом он наблюдает как от него отстраняются, достают из прикроватной тумбы на половину полный бутылек смазки и презерватив, коленки сами сводятся, но им не дают полностью сомкнуться, Намджун садиться между его бедер открывая тюбик с характерным звуком, выдавливая и разогревая тягучий гель пальцами, и вновь припав к тонкой шее, медленно толкается одним пальцем в горячее нутро прислушиваясь к томным вздохам чуть выше, со временем он медленно входит уже двумя пальцами, немного раздвигая их и оглаживая нежные стенки, с каждым движением младший улетает все дальше, слишком уж давно с ним так не нежничали, он до конца в это не верить, лишь громко вздыхая и хватая ртом воздух, сам ёрзает на мягких простынях призывно вертя бедрами, с третьим пальцем с покрасневших губ слетает несдержанный стон слегка хрипловатый но достаточно громкий, все участки кожи до которых могут дотянуться настырные губы осыпаны поцелуями, свободная рука поглаживает внутреннюю часть бедра переходя на чуть впалый живот, так же не обделяя вниманием грудную клетку с торчащими и сильно чувствительными горошинами, слегка зажимая их между пальцев в ответ получая вновь сорвавшийся и тихий стон, пальцы двигаются все свободнее и глубже, терпения больше не хватает, достав пальцы спешно вытер остатки смазки о смявшуюся простынь он стягивает с себя штаны и белье разом, ловко открывая контрацептив и медленно раскатывая по собственному возбуждению, пару раз проводя рукой садится ближе и медленно толкается головкой в сжимающееся колечко мышц, брови младшего заламываються, а с губ старшего Кима срывается громкий выдох, медленно толкается глубже и глубже следя за чужой реакцией, моментами сцеловывая томные вздохи и стоны, не сдержавшись он входит до конца одним движением, переключаясь на более быстрый темп, оба стонут в унисон, взмокшие темные волосы рассыпались по подушке пару прядей прилипли ко лбу, но их тут же убирают вновь втягивая в громкий поцелуй, толчки все быстрее и быстрее, с каждым разом попадая по чувствительному комку мышц заставляя бедра подрагивать, стоны и шлепки влажной кожи точно слышно за пределы комнаты, глаза сами закрываются от удовольствия, в голове веет ветер, он подумает об этом позже, но сейчас кроме вихря эмоций нету ничего, по груди расползается теплое чувство, что то такое близкое но давно забытое, то что было так нужно, рука машинально тянется к стоящему члену что крепко прижат к животу, изящные пальцы окольцовывают ствол двигая в такт чужих бедер, он чувствует как темп становится быстрее и прирывестее, перед глазами стоит пелена, внизу живота скручивается теплый узел, в какой то момент расплываясь по всему телу сопровождаясь громким стоном, он обильно пачкает совой живот и руку, его тело покидают доводя себя рукой, и с стоном через стиснутые от приятного напряжения челюсти изливаются в презерватив, мышцы немного сводит, в голове туман, стянув резинку кое как ее завязывает и кидает на пол возле кровати, не заботясь о том, не развяжется ли контрацептив, валится рядом прижимая к себе томно дышащее тельце коротко целуя припухшие губы - я тебя люблю, знаешь же?- в голосе проскальзывает мягкость и надежда -знаю, как никто другой знаю-серые глаза пробегаются по довольному лицу улыбаясь он медленно погружается в сон, крепкий и несущий за собой долгую историю Утро начинается с громкого и надоедливого будильника. Опять в университет. Он искренне не понимает, как его не отчислили, и зачем он туда вообще ходит. Но потом взгляд падает на фоторамку, что стоит на краю небольшого потрёпанного комода, и причина вспоминается сама: в университете его ждут несколько придурошных друзей, с которыми жизнь становится лучше. Лениво сползая с кровати, он плетется в небольшую ванную комнату со старым умывальником, трет еще сонные глаза и включает холодную воду. Умывается и чистит зубы, несколько секунд рассматривая блондинистые волосы в зеркале. Возвращается в спальню, кидая скептический взгляд на пару учебников на небольшом столе, закидывая их в портфель, который, вероятно, остался еще со старшей или средней школы. Меняет удобные спортивные штаны на широкие джинсы с немного протертыми коленками и, как он считает, чистую черную худи. Вставив наушники в уши и телефон в карман, он выбегает из квартиры, едва не забывая рюкзак, сбегая вниз по лестнице, прислушиваясь к любимой песне, которая только что сменилась. Он распахивает дверь подъезда и, не торопясь, направляется к остановке, ждет несколько минут, ловко протискиваясь сквозь недовольных людей, рассматривая идеально запомнившийся маршрут, передает за проезд и вылетает из несчастной маршрутки, чуть не спотыкаясь о какого-то мужчину с не самым приятным лицом, идет к воротам университета, слушая вновь изменившуюся песню. На ступеньках перед входом сидят шесть парней, которые, заметив белую макушку, что-то выкрикивают и машут. Вот и причина его нахождения в учебном заведении. Подойдя ближе и немного сбавляя громкость наушников, все приветствуют друг друга кратким рукопожатием, хватая свои портфели и направляясь внутрь корпуса. До пары минут 10 настроение резко снизилось. Нахождение рядом с любимой компанией не приносит должного чувства наполненности. Как-то все не так. Вытащив наушники и быстро скрутив их, пихая в карман, он слегка уходит вперед, игнорируя негромкие оклики от друзей, быстрым шагом уходя в наполненную аудиторию, уходит за последний ряд, преподавателя все ещё нет. Как раз в кабинет заходят парни, рассаживаясь на свои места. На него мельком оглядываются, но он уже роняет голову на парту, предварительно достав тетрадь и ручку, в ожидании начала скучной лекции. В голове ураган мыслей. Он не знает, откуда они взялись, но что-то плохо. Его раздумья разрывает открывшаяся дверь. Начало пары. После краткой переклички препод монотонно приступает к материалу. Кто-то записывает, кто-то слушает, а кто-то спит. На первой паре это не удивительно. Он не хочет спать. Он смотрит в одну точку, совсем немного втыкая в то, что рассказывает профессор. Так проходят 4 пары. Он все время сидит в аудитории, слушая и что-то записывая. Остальные отошли на обед. Он отказываясь остался на лавочке в коридоре. В ушах вновь песенка, не веселая, но такая любимо-ненавистная. Что-то точно случится. Он скучно разглядывает носки своих кедов, когда на его плече ложится рука, от чего-то дрогнув, он поднимает голову, видя перед собой мятную головешку, которая протягивает ему стаканчик с кофе. -Чего с нами не пошел?- в голове все звучит гребанным эхо. -Голова разболелась, а там шумно. Ты чего, не с остальными?- не поднимает взгляд на друга, от чего-то вновь паршиво. -Вот тебя искать пошел, ходишь как в воду опущенный. Там твой "любовничек" себе места не находит - невзначай упоминает Кима, смотря на не примечательную реакцию. - Он мне не "любовничек", знаете же - как-то тихо получается. - Все видят, что между вами, но только не вы - недовольно цокает, усаживаясь рядом. - Наверное, не знаю. Отмажешь меня с последней пары? Я не высижу ее - глаза щиплет. Он действительно не понимает, что сегодня за день. Песня в наушниках отдается отголосками. - Ты не приболел, случайно? Куда делся наш весёлый, улыбающийся Джин-хён? - Где-то внутри затерялся. Такое чувство, будто какая-то херня случится. Мне точно нужно домой - уже смотрит в глаза, в которых мельком мигает тревожность. - Иди, я скажу преподу, что тебе хреново стало. Да и ты реально белый как стена. Иди и отоспись, и напиши, как дома будешь, окей? - голос как всегда твердый, но переживание есть. Совсем немного слышится. - Спасибо, напишу обязательно - выдавив из себя натянутую улыбку, встаёт и чуть ли не бежит к выходу. Он не помнит, как он оказывается дома. Он вроде как шел пешком. Быстро напечатав сообщения в общий чат, он пластом валится на кровать, все так же в наушниках. Нету сил переключить мелодию. Кажется, он сошел с ума. Откуда такой выхорь эмоций и чувств? Из глаз сами текут слезы. Подавленность падает пластом. Пальцы сами сжимают подушку под ними. Все тело скручивает тупым чувством. В горле остановился ком. Он умирает. Не может описать это по-другому. Из терзаний его вырывает оборвавшаяся песня и мелодия звонка. На экране незнакомый номер. Выдернув наушники, он поднимает звонок, поднося мобильный к уху. Секунда молчания, и слышится мерзкий голос: - Как ты, сынок? - С наступающим тебя днем рождения. - Ты нас так разочаровал своим уходом. - Мы надеялись, что у тебя хватит мозгов не трепать нам нервы. - Как твои дела в университете? - Чего же ты молчишь? - У тебя нет уважения к собственному родителю? - Мразь, я и не надеялся на иной исход. -Мне даже приятно не слышать твоего мерзкого голоса. До встречи, сынок. Три коротких гудка раздаются с динамиков. Он не выносит этот голос и эти вопросы. Его от него тошнит. Дышать становится тяжелее. В груди что-то защемило. Вот что должно было случиться. Он нашел его номер. Его пугает это "до встречи". Он не вынесет этой встречи. Слез все больше. Тремор сильнее. В глазах темно. Серые глаза стекленеют. Он мечтал не видеть и не слышать своего отца, никогда больше. Он никого никогда так ненавидел и не боялся. Он помнит каждое его едкое слово и мерзкое прикосновение, каждый вечер, что был проведен в небольшой комнате подпертой стулом, каждое наказание, что заканчивалось жалкими хрипами о помощи. Все помнит. И вот сейчас он его слышит. Он знает его мобильный. Он давно не маленький, беззащитный мальчик, но его душу не излечит ни одно слово. Сейчас ее вновь растоптали. Судорожно вытирая мокрые щеки, опять слышит звонок телефона. С боязнью смотрит на дисплей. Номер Чимина. Он не может ответить, не выговорит и слова. Палец сам понимает вызов, вслушиваясь в мягкий голос на том конце трубки. -Джин-а, ты как? Юнги сказал, что тебе стало плохо. Как себя чувствуешь?" - он молчит, стараясь не всхлипнуть. Грудь разрывает жжение. Он не может молчать. Ему тяжело дышать. Он срывается на громкий, надорванный плач прямо в трубку. Его плач не перебивают пару секунд. - Джин, что случилось? Не молчи, прошу тебя - он знает, что его друг плачет очень редко, так надрывно еще реже. Он немного тушуется, не зная, что делать. На него смотрят остальные парни, что сидят неподалеку, и вслушиваются в жалкие и хриплые всхлипы. Он не может дышать, роняя мобильный. Слышится лишь глухой стук и гудки. Все переглядываются с минуту, буквально зависая, а после все подрываются со своих мест, направляясь за куртками и быстро обуваясь. Его трясет. Ему холодно. Перед глазами что-то мелькает, то, что он ненавидит. Голова трещит. Глаза жгут. В груди все сдавило. Он дышит отрывками, больно глотая воздух. Лицо покраснело. Щеки горят. Челюсти непроизвольно сжимаются до скрежета зубов. Он не понимает, что на него так повлияло, звонок родителя или абсолютно все. Наверное, звонок и был последней каплей в и так наполненную бочку с чувствами. Слезы не заканчиваются. Лицо кривится от собственных чувств. В ушах звон, длинный и звонкий. Он никогда так не доводил себя. Он знает, что выглядит очень жалко. Его не должны видеть, но нет. Он как сквозь воду слышит открывающуюся дверь и быстрый топот. Он лишь подрывается с места, зажимая рот рукой. На рукаве виднеется красная слюна. Он не понимает, прикусил он себе язык или же кровь идет из раздраженных десен. Голова идет кругом. Давление явно поднялось до нездорового максимума. Сердце отбивает слишком быстрый ритм. Перед глазами все млеет. Он замечает русоволосую макушку и больше ничего. Он не падает, но тонет в омуте. Вроде слышит чьи-то голоса, или ему кажется? В ушах уже звенит собственный пульс. Больше он ничего не понимает. Парни с невероятной скоростью добегают до квартиры друга, едва не забыв ключ. Как же вовремя они прибежали! Картина, которую они застали, выглядела невероятно жалко. Их друг, который, казалось бы, не умеет не улыбаться, едва стоит на покосившихся ногах с опухшими глазами и сбитым дыханием, весь в горьких слезах. Пак едва успевает его словить и уберечь от удара о тумбу. Они укладывают его на кровать, не зная что делать. Чон убежал в аптеку за успокоительным и обезболивающим, зная, что оно пригодится. Ким закрывает шторы и окно. Они все смотрят на отключившееся тело с той самой жалостью. Если бы Джин видел это сразу, то его бы точно стошнило от себя же. Он ненавидит жалость к себе. Пак, с минуту повтыкав в уже бледное лицо, тихо встаёт, выгоняя всех из спальни. В довольно просторную кухню тихо закрывается дверь, чтобы не потревожить чужой сон. Все так же в замешательстве. В голове много вариантов, что могло произойти, но ни один они не могут озвучить, ведь не знают истинную причину. Первым громкую тишину нарушает старший Ким. - Он с самого утра был странный, а сейчас это. Я не понимаю, что на него так могло подействовать - в недоумении разводит руками, бегая взглядом по знакомым лицам. - Что-то явно серьезное. Это нужно узнать у него, и без наездов и расспросов. Это его только добьёт. Он выглядит так разбито, хотя вчера еще во всю улыбался - с некой дрожью говорит Тэхен. Все согласно кивают. Как раз возвращается Гук, тихо закрывая дверь и проходя на кухню, ставя на стол небольшой пакет с таблетками. Они просто молчат. Всем им иногда бывает плохо. Они никогда не стыдились говорить, что их тревожит друг другу. Они знают друг о друге все. Каждый из них имеет свою историю, которая гложет их. Но Джин молчал. Практически всегда молчал. Первым замечал тревожность других, но сам упорно отнекивался. У них всех было свое место в компании, без кого-либо они не могли существовать. И именно поэтому им так отвратительно понимать, что они сами вовремя не заметили, что происходит с их другом. И до этого бывало, что он зависал, ходил бледным, иногда полностью молчал, но все было так незначительно, пока не дошло до этого. Веки медленно ползут вверх. Глаза жгут невыносимо. Все плывет. Во рту металлический привкус. Тело ломит. Горло отвратительно першит. В голове нету ничего. Он не может сложить адекватную картинку. Из кухни слышатся тихие голоса. Они вновь что-то обсуждают. Он не может разобрать, что. Медленно отрывает голову от подушки, несколько минут он вслушивается в голоса, но ничего не разобрав, решает подняться и пойти на кухню, медленными шагами он доходит до двери и на секунду останавливается в сомнениях, заходит и ловит на себе шесть взглядов, виснет гробовая тишина, как на него бросается Пак крепко обнимая, и чуть не сбивая его с ног -Джин-а, что случилось? почему ты молчал?- во взгляде так и блещет тревога, что ему ответить? кажется он сейчас разоравется от этого напора - все в порядке, уже все в порядке- давит улыбку, а сам готов разрыдаться вновь, заглатывает ком в горле и мельком смотрит на остальных, они его жалеют, блять, ему тошно от них, от себя, его все начинает раздражать, хочется выставить всех за дверь, его охватывает невероятная злоба, улыбка быстро покидает бледное лицо, отшатывается назад бегло осматривая стол и все что на нем лежит, нету ничего подходящего. сука, как не вовремя -уходите, я хочу остаться один, пожалуйста уйдите - голос не дрожит, скорее не выражает ничего, он не хочет сорваться на них, они не заслужили. нет, нет, нет, нет. - Джин?- его зовёт кажется Хосок, пытается подойти ближе, шаг к нему-шаг от них. -я в порядке, я просто лягу спать, уйдите к чёртовой матери, не трогайте меня!- одергивает руку как будто от раскаленного железа, кричит, сверкая серыми глазами. они в недоумении, они не узнают его, им тяжело смотреть на наго в таком состоянии, Джун было попытался подойти, но Мин одернув его за рукав зипки, медленно начал выпроводить всех к выходу, оставить его- лучший вариант. а он не слышит уже ничего, только как хлопает дверь и больше ничего, звон в ушах давит, он скатывается по стенке вниз, глотая соленые ручьи слез, ему уже не нужно ничего, сердце разрывается на мелкие кусочки, ему предстоит собирать себя с холодной плитки собственной кухни, долго и муторно искать подходящие куски, трепетно складывать их, лепить новую оболочку, затолкав кровавые чувства глубоко внутрь, омывать все кристальными слезами, долго и поспешно перебирать варианты иного исхода, запечатывая рваные раны на душе, и самостоятельно залечивая следы от оторванных крыльев его мечтаний.

на моей шее снова змея

почему вам больно смотреть на меня?

звезды стекают по моей коже

почему мне больно смотреть на себя?

меня царапают твои вздохи

мне режут слух твои слова