Heal me

      Минхо ощущает, как неприятно потеют ладони, он вытирает их о собственные джинсы и старается сделать глубокий вдох — получается не очень, грудь сдавливает невидимыми тисками. — Вам нужно расслабиться, у доктора Кима золотые руки, — говорит милый парень, помощник стоматолога — на чёрном бейдже сверкают золотистые буквы: “Ян Чонин”. — Всё в порядке, — небрежно бросает Минхо, надеясь, что этот Чонин побыстрее отвалит. Но из кабинета слышится душераздирающий вой машины, и Минхо пробирает дрожь до самого нутра. — Блядь, — выдыхает он, получается слишком громко.       Чонин улыбается Минхо ободряюще, показывает большой палец и скрывается в кабинете.       Минхо ничего не боится в этой жизни, кроме высоты и стоматологов. Эти люди в белых халатах с гудящими свёрлами в руках наводят панику. Минхо удивлён, как мало триллеров и ужастиков снято про стоматологов — что может быть криповее, чем человек в белом халате, который лезет в беспомощного человека пыточной машиной?       Очередь Минхо приходит незаметно. Он снова вздрагивает, когда Чонин над ухом называет его имя. Минхо на ватных ногах заходит в кабинет и плетётся к креслу. Доктор в это время заполняет его карту. Минхо пришел сюда впервые. Доктора зовут Ким Сынмин, и он не вызывает никакого доверия, впрочем как и любой другой стоматолог. — Давайте с этим покончим поскорее, — просит Минхо, когда глаза доктора оказываются напротив — глаза красивые, с пушистыми ресницами, которые едва прикрывает длинная челка. Остальная часть лица скрыта маской — и Минхо сожалеет, что он не может увидеть немного больше. Теперь он будет мучаться вопросом: страшный доктор там под маской или же всё-таки симпатичный? Он склоняется к последнему, но хотелось бы убедиться.       Глаза доктора Кима улыбаются и в них загорается какой-то зловещий огонёк. Больше симпатичным он не кажется — выглядит как настоящий садист. — Вам так не терпится со мной попрощаться, — как будто бы грустно произносит Ким, но в голосе язвительные интонации — Минхо точно не кажется. — И почему все так не любят стоматологов?       Он жестом требует, чтобы Минхо распахнул рот и лезет туда холодным инструментом — Минхо всего пробирает, он с трудом пытается держать себя в руках. — Это пока что только осмотр, самое интересное впереди, — бормочет доктор. Да он издевается?       Минхо хочется ему ответить, но его рот сейчас занят и совсем не тем, чем бы он хотел его занять. Доктор Ким ковыряется в его зубах. — Пора поменять пломбу на восьмёрке, — резюмирует он, и наконец вытаскивает свои железяки изо рта Минхо. — Делайте, что нужно, — недовольно бросает тот, удостоив доктора уничтожающим взглядом.       Страх отступает и его место занимает раздражение и какой-то азарт — не доставить этому Ким Сынмину удовольствия над ним издеваться. Потому что Минхо понимает, что он тот ещё садюга под маской доброго доктора. Наверняка, получает удовольствие от того, что делает людям больно. Впрочем, как и все стоматологи, Минхо в этом уверен. — У вас красивые зубы, — неожиданно говорит доктор Ким. — И губы тоже красивые. Минхо кажется, что он ослышался, ведь доктор произносит это таким будничным тоном, но невесомо скользит пальцем по нижней губе, заставляя приоткрыть рот. С открытым ртом у Минхо снова не получается возмутиться — только показывать своё недовольство мычанием. Особенно когда ему пихают туда шприц и делают болезненный укол. — Ждём пять минут, пока подействует анестезия, Минхо-щи, — самодовольно произносит доктор Ким, усаживаясь на крутящееся кресло рядышком, так что его разведённые колени упираются Минхо в бедро.       Минхо не до конца понимает, есть ли какой-то особый подтекст в словах и действиях доктора, но немного заинтригован. Особенно когда доктор Ким слишком нежно оглаживает большим пальцем щёку Минхо. — Ну как? Чувствуете онемение? — говорит он, не убирая ладонь с щеки. — Немного, — сообщает Минхо и вдруг понимает, что былое волнение и страх испаряются, словно их и не было. Теперь его вниманием безраздельно владеет этот молодой доктор, и не то чтобы Минхо это не нравилось — это волнующе.       Минхо откровенно пялится, он не из тех, кто будет смущаться и скрывать свой интерес. А этот Ким Сынмин определенно его заинтересовал. Или может наоборот доктор Ким заинтересован Минхо — пока непонятно.       Во рту немеет и покалывает, но Минхо всё равно чувствует давление пальцев в латексе на своём языке, когда Сынмин снова лезет ему в рот уже с ненавистной бормашиной. Минхо не чувствует боли — только неприятное ощущение давление и вибрации на зубах. Но сейчас это не имеет никакого значения, его внимание приковано к доктору Киму.       Лицо доктора слишком близко, и Минхо не закрывает глаза — рассматривает его сосредоточенное выражение. Опять же, эта маска всё портит. Доктор Ким внезапно, как будто нечаянно, скользит рукой по бедру Минхо, опираясь на него. И тот понимает, что всё это не случайно. От этого понимания внутри нарастает волнение, смешанное с тянущим внизу живота возбуждением. Минхо бросает в жар, и это не от того, что в полости рта работает сверло, издавая нервирующий звук — это всё давно отходит на задний план. В висках пульсирует кровь и становится душно — ладони снова потеют и Минхо трёт их о своё бедро, сталкиваясь с рукой доктора. Минхо накрывает его руку своей, осторожно поглаживая пальцы в резиновых перчатках — скользя по ним своими от кончиков к основанию. Ощущение латекса под подушечками пальцев приятные, но Минхо представляет, настолько же приятнее было бы коснуться незащищенной кожи.       Доктор Ким не одергивает руку — ну ещё бы, он же сам затеял эту игру. Он только сильнее впивается пальцами в бедро, Минхо ведёт от сладкой боли — так хочется найти этим длинным пальцам более подходящее применение. Минхо любопытно, к чему это всё может привести?       Доктор Ким заканчивает с его ртом и убирает руку — Минхо даже немного этим разочарован. Доктор брызгает ему в рот водой из маленького шланга, и Минхо сплевывает в раковину. Губы все ещё плохо слушаются, как и язык. Ким снимает перчатки и выбрасывает в урну, находящуюся под столом. Затем он поворачивается к Минхо, который даже не пытается подняться, а просто пялится на доктора, сталкиваясь с его тёмным взглядом, на дне которого плещутся искорки. — Как вы себя чувствуете, Минхо-щи? — нараспев тянет доктор Ким и сдергивает маску одним движением. И Минхо и правда не разочарован — он симпатичный, даже более чем. И совсем молодой. — Могло бы быть и лучше, доктор Ким, — усмехается Минхо, насколько позволяет всё ещё действующая анестезия. — Сынмин, — ровно отвечает доктор Ким, теперь уже просто Сынмин, — как быстро они отошли от официоза и лишней вежливости, — и опускает глаза ниже. Минхо ощущает этот взгляд всем телом и просто уверен, что он пялится на его член, который уже немного топорщит штаны, но пока это не выглядит слишком уж непристойно.       Сынмин отходит от Минхо и задергивает жалюзи на окнах, а потом идёт к двери — раздается громкий щелчок замка. У Минхо сводит внизу живота от предвкушения чего-то, что, как обещает этот взгляд Сынмина, ему определенно должно понравиться. — Минхо-хён, я могу тебя так назвать? — спрашивает Сынмин, но в голосе даже нет вопроса. Что бы Минхо не ответил, он точно будет называть его, как захочет. — Я в карте заметил, что ты меня на пару лет старше. — Мы так быстро отказались от формальностей, — усмехается Минхо, приподнимаясь на локтях, но с кресла не встаёт — тут довольно удобно и мягко. — Мне это нравится… Можешь называть меня хёном.       Сынмин довольно ухмыляется и подходит ближе, снова садится на свой стул и теперь уже смотрит вопросительно, словно ждёт знака или может быть… Конкретных указаний? — Хочешь мне отсосать? — Минхо немного удивлен собственной смелости, но в данной ситуации всё вполне однозначно: задернутые жалюзи, запертая дверь, сумасшедший взгляд, которым можно выебать.       На лице Сынмина расплывается улыбка, а щёки едва краснеют — ему все это определенно нравится и заводит.       Минхо раздвигает ноги шире и кладет руку на пах, едва сдавливая, неотрывно глядя на Сынмина. Тот не может отвести взгляда от руки Минхо и подаётся вперёд, опираясь одной рукой на кресло, а второй без лишних прелюдий накрывает руку Минхо, которая оглаживает собственный член сквозь джинсы.       Минхо рвано выдыхает — его ведёт от всего этого так, как будто они уже трахаются, а не просто сидят в одежде и доводят друг друга этим странным немым обещанием чего-то большего. Сынмин в этом хорош, мучение других — это определённо его гилти плеже. Интересно, как часто он так неоднозначно (или слишком однозначно?) лапает своих пациентов? Минхо собирается об этом спросить, но Сынмин сгребает его ладонь своей и сильно сжимает — это слишком хорошо. Минхо давится жалобным стоном и запрокидывает голову назад, кусает губы — уже не до слов, хочется, чтобы ему наконец подрочили, отсосали или трахнули — он согласен сейчас на всё, что предложит Сынмин. — Так неудобно, — у Сынмина такой хриплый и сдавленный голос, что Минхо опускает взгляд и напарывается на чужой — голодный и сумасшедший, которого следовало бы бояться. Но Минхо кроет ещё сильнее — блядский Ким Сынмин!       Минхо поднимается, Сынмин встаёт и одним взглядом указывает Минхо на врачебное кресло. Минхо послушно пересаживается, сразу же откидываясь на спинку.       Сынмин не торопясь опускается на колени — от этой картинки пересыхает во рту, а от предвкушения шумит в голове. Минхо тянется рукой к чужому подбородку, жёстко обхватывает пальцами и заставляет смотреть на себя — взгляд Сынмина мутный, будто он давно утрачивает контроль. Это приятно… Это будоражит сильнее. — Так не терпится взять в рот? — не может удержаться Минхо, но уверен, что Сынмину это понравится. Он отрешённо кивает и тянется к ремню.       Теперь они меняются ролями — в эти минуты весь контроль над ситуацией переходит к Минхо и это опьяняет, кажется, что нет никаких границ. И Сынмин сделает, что угодно, стоит ему лишь попросить… нет, приказать.       Сынмин справляется с ширинкой и утыкается в ткань боксеров, ведёт носом по стояку, явно наслаждаясь всем этим. Минхо протяжно выдыхает. — Хороший мальчик, — тянет он, и зарывается пальцами в мягкие каштановые волосы Сынмина, ерошит и гладит ободряюще.       Сынмин освобождает его член от белья и сразу же накрывает ртом головку — Минхо давится стоном, прихватывает волосы на затылке сильнее, тянет. Сынмин кладёт свои ладони на бёдра Минхо, то ли пытаясь так найти опору, то ли ему просто нравится лапать его бёдра. Но Минхо поразмышляет о фетишах Сынмина чуть позже, на досуге, пока что совсем не до этого... Потому что Сынмин так отчаянно сосёт, помогая себе рукой, что от одного взгляда на этот старательный рот Минхо хочется в него кончить. От сумасшедших ощущений хочется кончить ещё быстрее, но Минхо не собирается так легко сдаваться. Он закусывает губы, упирается ногами в пол и сам толкается в горячий и влажный рот — идеально! Сынмин немного давится, когда член проскальзывает до самого горла, но не отстраняется, наоборот втягивает щёки и сосёт ещё старательнее, прилежно насаживаясь. — Блядь, — срывается с губ Минхо вместе с грудным стоном, который, видимо, услышит вся клиника. Но Минхо откровенно похуй, особенно сейчас, когда он так близок к разрядке. Он снова толкается в чужой рот, удерживая Сынмина за волосы — еще раз и ещё. И наконец давится стоном, почти криком, в самом ярком оргазме в своей жизни.       Сынмин проглатывает всё до последней капли, вытирает рот рукавом халата и смотрит на Минхо снизу вверх — слишком красивая картинка. Её хочется запечатлеть в своей памяти и возвращаться к ней одинокими холодными ночами.       Минхо всё ещё пытаясь отдышаться, наклоняется, нагло распахивает белый халат, чтобы удостовериться — у Сынмина стоит и, скорее всего, это чертовски больно.       Минхо, конечно, эгоист, и сейчас он делает это не из любви к ближнему — просто сам не может устоять. Он тянет Сынмина за локоть на себя, заставляя усесться на своих коленях. — Ты так хорошо постарался, Сынмини, — мягко шепчет Минхо ему на ухо и скользит языком по шее вниз. Тот сдавленно выдыхает и шепчет едва слышимое “пожалуйста”. И Минхо сжаливается над ним, кладёт руку на его член и крепко сжимает через ткань брюк. Сынмин сдавленно стонет, уткнувшись в чужое плечо. Он кончает слишком быстро, Минхо только ощущает, как под его ладонью мокнет тонкая брючная ткань. — В следующий раз можешь меня трахнуть, — добивает он, и Сынмин стонет снова, уже совсем отчаянно. — Вам всё понравилось? — спрашивает Чонин, когда Минхо покидает кабинет доктора Кима, точнее, Сынмина. Минхо изо всех сил старается сделать непринужденное лицо. — У вас отличный сервис, поставлю пять звёзд, — сообщает Минхо с улыбкой. — Я же говорил, что у доктора Кима золотые руки! Минхо нечего на это возразить, только добавить про себя: и не только руки. Об остальных достоинствах доктора Кима он надеется узнать в следующий раз в более подходящей обстановке.