Что посеешь, то и пожнёшь

      Как же прекрасны простые помещения, обшитые тёмным деревом, с приглушённым светом и с различным декором: головы, рога животных, полки с цветами, растущими из бутылок и конечно же гордость одного из таких заведений - комнатки, с плотными шторами заместо дверей. Вроде чушь полнейшая, но обитатели впервые встречаются с таким дивом. В трактире уже, казалось, было слишком душно и жарко, а потому все шторы были приоткрыты. Об этом также свидетельствовал пар, что валил на улицу через небольшое приоткрытые витражные окна под потолком, цокольный этаж как-никак. Но всех всё устраивало, все слишком заняты своим. Пожалуй, за исключением усатого трактирщика, что замотал кончики до буквы "о", а сейчас натирал тряпкой бокалы. Идеальный блеск - залог чистого помещения! Глаза его были прикованы к одной из комнаток. Ведь освободители страны от гнева кровопролитной королевы восседали там, испивая лучшее питьё заведения из драгоценнейшей посуды. Это определенно повысит статус трактира! По-началу там был полный состав: и взрослые, и дети — все сидели и спокойно пили, кто безалкогольное, а кто покрепче. Но вот, время идет, и теперь там сидят лишь двое, и полупустая бутылка рома между ними, что поднимается после очередных невзрачных тостов стабильно каждые пять минут.       — В конечном счёте, мы неделю(!) этого чертового книжного червя травили чем только могли! Хорошо хоть пару книг всего пожрал, да те, что достать легко, в то время то. А ведь еще, вот не заметь тогда этот жирдяй, что корешок какой-то драный, да не предъяви, страшно представить что и случилось бы! Закрыли бы эту библиотеку, к чертовой матери, вертись как хочешь. Так что хорошо, что такие есть, без них обществу тоже никак. Винтики они этой системы, как ни крути, — Альберт запрокидывает голову, быстрым движением выпивая рюмку целиком. Он немного хмурится от выпитого, звонко ставя хрусталь обратно на стол, но руки тянуться снова к бутылке. Нет, юноша не напивался, он умеет пить и знает меру, да и сейчас всё под контролем. К слову, говорил парень достаточно громко и четко, не стесняясь, что его кто услышит. Да, а как резво лилась его речь, так задорно и эмоционально. На каждое слово у него была своя интонация. А к тому же излишняя жестикуляция, вот уж вроде не присущая ему, блистала сейчас во всей красе. Это всё лишь легкое последствие рома, но таким он кажется даже дружелюбнее. А может он стал таким и раньше? В целом, в последнее время Дерли сильно отличался от своего прошлого образа, что навсегда запомниться со слов брата, да и с личного опыта. Но всё равно не верилось, что этот алчный человек, сейчас полностью оплачивает счет, учитывая сколько Алли натаскала, — Друг мой сердечный, Рэд, что ж вы не изволите испить вместе со мной столь замечательный ром? Неужели вам тоже пора бежать к родным? Вы лишь скажите, я не стану более томить вас в бесстрастном ожидании, сам всё понимаю. — Вот ведь правда. Рыцарь опустил взгляд на свою рюмку, что так и стоит полная с самого открытия бутылки.       Вот так всегда и получается, что Альберта не заткнёшь, в то время, как воин смиренно выслушивает все его красноречия. Это уже стало традицией. Конечно, не без споров, ведь зачастую к этому всё всегда и подводится. Но в этот раз возражать совсем не хотелось, Рэд сам удивился тому, откуда такие тягостные мысли раздора. Сейчас всё хорошо и спокойно, даже доспехи не дрогнули. Всё те же открытые руки, лицо, а ведь это уже говорит о многом. Да и оппонент выглядел весьма раскрепощенно. Такая доверительная атмосфера, с бьющим алкоголем в крови, закручивали в голове разного рода мысли. Даже удивительно, что у воина они были в таком многообразии. На секунду показалось, что сейчас самое время спросить у собутыльника о его чувствах, а то ведь этот фантастичный человек всегда умалчивает о них. Необходимо вывести его за грани черно-белого мышления.       — Что для вас любовь? — неожиданно даже для самого себя выдал воин, беря в руки рюмку, как знак вовлечённости в разговор. Он говорил спокойно, не громко, ему излишки внимания не к лицу. Альберт смутился от неожиданности, отпрянув немного назад от стола. По лицу его было заметно, что это совершенно бестактный вопрос, который навряд ли будет обсуждён, не сейчас и никогда позже. Но Рэду этого взгляда было мало.       — Что, простите?       — Вас не любили в детстве? Вы такие речи толкаете о любви к родным и близким, обожествляете эту истину, но при том вертите женщинами так безбожно. Я уверен, что частенько вы ходите по блядкам. Что же для вас любовь? — вот он весь Рэд - говорит коротко и информативно, не забывая ударить по самому потайному. Речь его более внемлимая и тихая, чем у соседа по столику, что лишь добавляло шарма. Выдерживая паузу между словами, повторил красный вопрос во второй раз, хмурясь. Он неожиданно вспомнил, как еще тогда, в первой же деревне, библиотекарь, словно ястреб, блестя глазами сковь пелену мерзких мыслей, кружился подле девиц. В том, что это не единственный случай, воин нисколько не сомневается, а от того и противнее. Неужели такой интересный светский человек таким образом самоутверждается за счет ничем неповинных красавиц? От этих дум разболелась голова, но янтарные глаза искали ответ в серой утопии. Надежда того, что он не разочаруется в Дерли, не покидала его. Конечно же, это же всё ещё тот старый добрый парень, который выйдет правым в любом случае. Вот и сейчас таилась надежда на любую, пусть даже невесомую и глупую причину. Уж лучше услышать сладкую ложь, чем грязную правду, наверное.       — Да. — сурово высказался Альберт. По всей его интонации было ясно, что он готов подписаться под каждым словом Рэда, но от этого не легче. Нарушая ритмичность заветных пяти минут, юноша вновь выпивает рюмку рома до дна, подливая ещё до краёв, что, кажется, вот вот прольётся. Сейчас бы открыто хлестануть с горла, чтоб до последней капли, да вот только новый статус не позволяет. Взгляд прошибает стол насквозь, стиснув зубы, но поднимается на оппонента. — Пфф, — язык так и чесался высказать нечто нелицеприятное и, свернув всё со стола, а быть может и хорошенько врезав собутыльнику, покинуть заведение. Так нельзя. Дерли сам говорил когда-то о том, что в этом черном мире нужно уметь встречать в лицо то, что не всегда доставляет удовольствие. Ведь это и делает нас сильнее. — Нет, — вздохнул парень. — Радушный мой, вы задаёте вопросы слишком личного характера, с сопутствующими излишними комментариями. Не люби я вас, счел бы это за невежество, да манерам бы научил. Вам не стоит более касаться подобных тем с кем-либо, иначе могут не постесняться. — Альберт пропустил еще одну стопочку, да так, что губы его дрогнули от непонятной горечи в горле. Перевести тему не удалось.       — Вы боитесь об этом говорить?       — Полно! — выкрикнул Дерли, ударив по столу кулаком, что аж кольцо на мизинце оставило небольшой скол. Вот сейчас то доспехи покрыли руки и лицо рыцаря, предчувствуя опасность. На то юноша угомонился, томно вздыхая. Голова, заполненная тяжелыми думами, опустилась на руку, выставленную локтем в стол. Второй рукой он массировал себе переносицу, стараясь отвадить грех с души. Они привлекают много внимания. Ненужного внимания. — Не боюсь я каких-то там ваших треклятый разговоров, понятно вам? — по видимому убеждает парень сам себя, произнося то тише. — А о моей любви скажу вам так: поистине чистая она может быть лишь к тем, кто дал жизнь и тем, кому подарил её же. Всё остальное лишь сумасбродство, выдуманное для поэтических произведений да чтоб девчатам пыль в глаза пускать. Я с вами не спорю, в семейных отношения то всё ясно, чтоб вот это «Без тебя душа болела, ты пришла и всё прошло», но вы сыщите в наше время достойных на то девиц! Всё ходят простушки, да недалёкие дурёхи, ни стыда, ни совести, смотреть тошно! — тот наигранно плюнул в сторону. Альберт навалился на стол, ближе к оппоненту. — К тому же, прошу заметить, я мужчина завидный, холостой, мне бы женушку, да всё как надо: умница красавица, и в быту складна, да с детьми добра. А коль что не так, то зачем же она мне и нужна то? Дети - это дело не мужское, сами понимаете, а на остальное и служанки у меня имеются, да те же простушки, коим цветок с поля сорви, они уж с жаром в руки падают.       — Как вы можете выражаться так мерзко! — грозно высказался красный, отпуская рюмку. Сначала это показалось несмешной шуткой, но прокручивая в голове обрывки воспоминаний, Рэд понимал, что так оно и есть. Сейчас этот горе-романтик предстал перед ним во всей красе: истинный и грязный. Такие мужчины не редкость в их то время, но пока королева была у власти, женский статус объективно поднялся, помогая девушкам стать ценнее. Но искоренить проблему не удалось, то заметно по исключительной особе пред воином. — А вы по видимому завидуете таким девчонкам? Ну, что ведутся на красивых парней, кои красно слог слагают, да прозы им посвящают. — за секунду можно было наблюдать на лице Альберта весь его спектор эмоций: от простого недоумения, до ярости, что тот аж ногой фыркнул по полу, готовясь вскочить. Раскрасневшись, как рак, губы его дрогнули в отвращении. Вот те на, видимо один из них сегодня явно в ударе. — Вам не приятны женщины?       — Что за вздор!       — А как же ваше изощрённое обсуждение рыцарей в библиотеке? Признайтесь, что вы пришли работать к Гобрину далеко не по продолжению дела семьи, ведь так? — не умолкает воин. Он и сам поздно опомнился, что больно разговорился, хотя, всему на то виной злосчастный алкоголь, что они пили до. Ну вот уж наконец, нашелся разговор, в котором Альберт не ровня для рыцаря. Является ли это поводом для гордости? Дерли же не понимал, откуда уж красному известно, про тот глупый разговор с Шейном, если конечно именно про этот идет речь. Несомненно, парень тогда наговорил много несуразной нелепицы, которую сейчас с трудом может вспомнить при всём желании. Признаться честно, эта тема поднималась неоднократно в жизни юноши, в силу его места работы. Но как же это вообще относится к разговору? Не может же ненависть и зависть, быть простым непринятием? Вздор! Вздор! Гнев сменился непониманием, пока сердце Дерли ускоряло частоту ударов. В страхе, парень прикрыл лицо и грудь свою руками, надеясь, что его позора никто не заметит.       — Вам дурно? — спохватился Рэд, вскакивая со стула, что тот упал назад. Сколько не крути, верти их взаимоотношения, но настала пора заботы друг о друге, как о ком-то родном. Оба в курсе этого негласного правила, но в отличии от Альберта, что постоянно пытается скрыть это за своим лицемерством, подчеркивая это пред всеми, воин не видит в этом ничего плохого и демонстрирует открыто, не рассчитывая на похвалу общественности. К тому же весь курьёзный случай произошёл от его болтливости, может потому он и молчал раньше? Воин подошёл бы ближе, помог встать, прийти в чувства, но его остановила протянутая дрожащая рука, которая словно выстроила между ними стену неприкосновенности - личные границы. — Вам может лекаря? — спокойнее спорил он. Дерли здравствием и так не особо блещет, а уж если и с сердцем проблемы начнутся, то решать это необходимо будет как можно скорее, иначе беды можно не миновать.       — Угомонитесь, забота вам совсем не к лицу. Потрудитесь более не молоть чепухи да за языком следить. Я напомню вам, что будь на моём месте кто иной, поучил бы манерам. На сегодня с Вас, мой юный друг, довольно! — очередные тихие нравоучения от Альберта и он поднимается со стула, одной рукой всё ещё приостанавливая воина, а второй придерживаясь о стену. Когда он поднял голову, волосы спали обратно в стороны, а на лице был лишь легкий румянец, да и то, скорее тому виной ром да духота. Нельзя сказать о том, что юноша стоял неуверенно и ему и правда нужна была поддержка. Хотя, неуклюжая походка выдала его, когда он покинул комнатку, останавливаясь и поджидая собутыльника, что показался из-за шторы немедля. — Пройдём те же за мной. Завтрашний день для Вас будет тренировочным, от обязанностей рыцаря я Вас не освобожу, надежды на то даже не имейте. Дайте пройдемте вместе до замка, свежий воздух может и выветрит дурь из вашей головы. Это ж надо такое сказать!? — всё не мог угомонится юноша, потерпевший такое потрясение. В голове не укладывалось, откуда у простой жестянки в голове такие мысли.       — Да, — вздохнул рыцарь, поджидая, пока парень уладит что-то с трактирщиком.       — Будьте добры, запишите на мой счёт, пожалуйста. — помахивая пальцами пред мужчиной за стойкой, буквально, приказал Альберт. Тот неторопливо развернулся к шкафу, беря свой заветный блокнот и перо. Он сразу раскрыл его на последней чистой странице и поставив перо в первой же строчке, поднял взгляд на посетителя. — Ах, да. Альберт Дерли. — трактирщик опустил взгляд обратно, быстро начиркивая имя и фамилию. Нахмурившись, он записал сумму и, снова глянув в лицо юноше, стал листать свой потрёпанный блокнот. — Ну, что вы. Уж поверьте, я не заставлю вас беспокоиться о деньгах. — внезапно слащаво стал он трепетать с усачом, пока тот в своём блокноте отмечал галочкой задолжности, одну за другой.       — Дёрли, у вас долги ещё с прошлых посещений. Для вас я готов сейчас сделать исключение в честь праздника, но если завтра же денег вы не принесёте, я буду вынужден принять меры. — опасно выгрозил трактирщик, вновь раскрывая последнюю страничку и записывая общий долг.       — Ох, ну что вы. Можете совершенно не беспокоиться. С первыми же петухами я вышлю к вам гонца, что принесёт всё, до каждой копейки! И мы забудем обо всем этом. Ферштейн? — неудачно увёл Альберт диалог, как уж он так смог. Торопливо отворачиваясь, он уходит наконец от стойки уверенным и размеренным шагом, к воину. Рэд хотел было что-то сказать, предложить помощь с деньгами, Дерли это прямо нутром почувствовал, от чего сразу же бросил суровый взгляд, скрипя зубами, — Даже не смей...те вмешиваться в мои личные дела, если я о том не прошу. — а он и не попросит никогда, в чем воин даже не сомневался. Уж слишком гордая птица пред ним. Печальный взгляд его скользнул по парню, что так яростно торопился покинуть помещение, что даже друга своего не подождал. Вот жеж досада. Красный попрощался с обитателями трактира, чьи красные глаза были направлены на него. И вот фигура скрывается за дверьми.       Свежий воздух сразу бьёт в легкие, что кружится голова. Как же однако хорошо! Особенно сейчас то, видимо, после нескольких дней жары, а позже и сдобного дождя. Альберт стоял подле, зевая и прикрывая рот, отвернувшись в сторону. Забавно, конечно, это всё. В смысле их история. Она берёт своё начало так спонтанно и внезапно, а дальше всё криво и косо наматывается друг на друга, прямо когда первый раз заматываешь клубок. С каждым новым оборотом пряжа наматывается всё туже, но никак не рвётся. И вот, с истечением времени, в руке у тебя уже плотный шарик, крупный, плотный, от чего и увесистый, ценный. Как бы то странно не звучало, но в силу своей жизни, часть цветущих лет, воин провёл с Дерли - парнем, что скрипя зубами, выражая выдуманную ненависть всевозможными способами, учит, как правильно жить эту жизнь. Это наверное самый интересный в жизни клубок, но о том, он никогда не расскажет Альберту. Мало того, что тот не поймёт, дак ещё и зазнается ведь. Пусть это останется лишь на уме рыцаря.       — Идёмте же, хватит ворон считать. — пихнул Дерли в бок замечтавшегося подчиненного. Вот опять. И вместе они пошли по дороге к замку, что возвышался среди домов своей непокорной главной. Время было позднее, то на улице и темно. Лишь миллиарды звезд да луна с неба освещали путь прогульщикам. Кое-где, в нескольких домах, одиноко горели свечи возле трудящихся людей, что не теряют бессонное времени зазря. Но зато на улице не было никого, совершенная пустота. Тишина, которую лишь изредка прерывало уханье совы где-то недалеко, всё же лес совсем рядом, вот она и прилетела поживиться чем. Ну и пёс с ней, что найдет - то её. Может мышей хоть в городе станет меньше. В этом спокойном моменте, когда и животинка вся спит, каждый думал о своём. Но мысли эти, не покидали пределы головы. Зачем портить прогулку какими-то излишними комментариями? К тому же, многое уже было сказано в сегодняшний день за столом в трактире, куда больше мусолить притянутые за уши причины для разговора? Сегодняшний опыт явно показал, что чушь, это того не стоит. Рыцарь глянул на друга, чтобы убедиться, что тому полегчало. Альберт выглядел спокойным, но таким уставшим, от чего видимо его брови иногда дергались - хмурясь.       Дорога была хоть и неблизка, но, как говориться: «Долго сказка сказывается, да не долго дело делается». Совсем скоро подошли они к цели. Оба подняли головы, чтобы осмотреть всё величие готического здания, ангел в вершине которого подсвечивался луной так удачно. Вот он - знак божий. Но скоро Дёрли молча уходить внутрь, а красный за ним следом. На входе их встречают лишь одинокие стражники, которые без задней мысли попускают обоих в замок, грех - не знать таких то личностей. Внутри всё было выдержано в лаконичном с внешней облицовкой стилем: то же многообразие стрельчатых окон и сводов, знаменитая, пожалуй всем, витражная роза под потолком, натуральное дерево сводов, да огромные габилены нового знамени королевства – всё это лишь самое яркое из всего убранства. Но это всё уже слишком вбилось в память, а потому интереса не вызывает совсем. Парни уходят влево, где собственно и располагается новый кабинет Альберта - в самом конце коридора. И совсем не печально ему от этого факта. Прогулки по замку, как своего рода релаксация, особенно в такое позднее время, когда стук каблуков эхом сечёт посещение. Подошли они к нужной двери быстро, ввиду непонятной торопливости Дерли. Он махнул рукой пред ней и та распахнулась, впуская посетителей.       — Раз уж вы дошли, я могу быть свободен?       — Зайди. — не оборачиваясь, но замирая в дверном проёме, почти шепнул Альберт, по видимому опасаясь, что их незатейливый диалог могут услышать. Сметённый Рэд замешкался, но всё же прошел следом за хозяином кабинета, не желая отпираться. Парень махнул в сторону снова, второй рукой поправляя волосы, и возле стола зажглась лампада. Воин, оглядев комнату, сомневается был ли он здесь раньше, всё казалось слишком обновлённым. Заметно, что рука библиотекаря постаралась. Комната была чистой, но тёмной, света совсем не хватало. Справа от входа, во всю стену, был сделан книжный шкаф, по низу которого проходили закрытые дубом полки. Напротив, у окна, в углу, стоял широкий письменный стол, заложенный бумагами и стопками книг. Рядом на стене висела карта, уж больно похожая на ту, по которой они искали артефакты ранее, только тут по ширине стены. Дерли взял со стола подушку, что так незатейливо таилась в углу. Подступаясь к импровизированному трону в конце комнаты, что возвышался над полом в две ступеньки. Юноша бросает сначала подушку к спинке, а потом садиться сам, спиной мягко приземляясь на неё. Альберт буквально растекается, сползая немного вниз, закидывая руки на подлокотники и запрокидывая голову, насколько это было возможно. Рыцарь же так и мялся при входе, ожидая, когда и он сможет уйти. Завтра же рабочий день.       — Я вам ещё нужен? — неуверенно тихо спрашивает красный, не делая особо тревожить друга сквозь устоявшуюся тишину. Ответом служит долгое молчание. По сидящему видно, что кроме отдыха ему наврятли что-либо еще понадобиться. Воин, понадеявшись, что оппонента уже одолел сон, хотел уйти, как вдруг ответ.       — Да. — подаёт признаки сознания парень. Рука поднимается с подлокотника в сторону задавшего вопрос. — Подойди ко мне, — срывает Альберт разом все формальности устоявшегося «вы» и «мисье», что вводит в напряжение Рэда. Обычно, это не сулит ничего хорошего. В добавок ко всему, парень манит двумя пальцами гвардейца, от чего дрожь пробивает тело. Голова переваливается вперёд и на лице библиотекаря красуется сдавленная ухмылка. Это не тот случай, когда начинаешь волноваться за состояние оппонента, что он так подзывает, чтобы попросить о чём-нибудь. Скорее красный флаг, что кричит воину о том, что пора оставить пьяного в покое и дать дёру. Но ноги, словно сами повинуются приказу, сшаркивают с места и, тихо отбивая марш, подступают к незатейливому трону Дерли. Его личному. Его. Расстояние между ними совсем мало, что Рэд может чётко разглядеть узор на ботинках оппонента. Но тому этого мало. Он жаждет большего, что заметно по зверскому сиянию его глаз. — Не скромничай, друг мой лесный, подступи же ты ближе. Я вовсе не кусаюсь. Ближе, — шаг. — Ещё, — шаг. — Что же ты! — тяжелое тело, как несчастная кукла переваливается вперёд. Рука хватает выступающую часть доспех и утягивает за собой, назад. Получилось так, что красный стоял вплотную между ног Альберта. Мерзко! Мерзко! Мерзко!       Бледная рука, отблескивая на свету голубым, медленно оглаживает латы пред собой. Без дрожи и сомнений, уверенные действия цикличны, словно ненасытное животное жаждет заполучить желаемое в полной мере. Это всё кажется дурным сном в ночной пелене тусклого света лампады и пьяного рассудка. По крайней мере, на то безумно хочется надеяться, иначе всё это кажется настолько абсурдным, что кому расскажи - не поверят. А между тем нахальная рука поднялась выше, опасно оглаживая края набедренной повязки, пока доспехи начинают накаливаться. Глядя прямо в душу этому самодовольному мерзавцу, Рэд старался понять хоть что-то, или хотя бы найти беглый ответ. Но звон тишины становиться всё громче и громче, вынуждая рыцаря с опаской продолжать сжимать кулаки лишь сильнее, не зная как действовать дальше. Альберт всё это прекрасно видит, подмечает, но продолжает свою тихую пытку, расплываясь в своей грязной улыбке всё шире, поднимая брови. Как до такого вообще дошло?! Почему мать-судьба решила так поизголять и, сместив Гобрина, отдала его чин Дерли? Парню, которого пьянит власть, от которой он хиреет, переходя любые рамки дозволенного. Как и сейчас он, расплывшись по "трону", рукой заполз в совсем интимные места. Воину от этого снесло крышу, но совсем в ином плане.       Резко перехватил он руку оппонента, придавливая её к подлокотнику, а своей второй, прямо когтями, безжалостно вцепился в шею, которую вот уж вот, казалось, можно переломить на раз-два. Голова Альберта на то приподнимается, выстраиваясь параллельно лицу подопечного, как и всегда в их тесных разговорах. Его самодовольная морда не дрогнула в испуге, от чего рыцаря прошибает ощущение, что он душит прямо сейчас самого себя. Точно также: впивается ногтями, давит на кадык и нащупывает трахею, точно в одну секунду и вырвет её. Но отчего же так? Неужели в душе воина таиться жалость к этому отродью? Нелюдю, что сначала пускает пыль в глаза, твердя о нескончаемой дружбе и доверии меж ними, а потом норовится поступить с Рэдом так же мерзко, как поступает и со всеми теми бедными женщинами. Мерзко! Такого обращения кто уж кто, но к себе шкет не потерпит уж точно. Он не какая-то вещь, с которой можно играть без преград. Дерли сам учил его выстраивать свои личные границы, вести себя так, как подобает каждому рыцарю. Не может же быть такого, чтобы час назад, в трактире, он оказался совершенно правым, говоря о сложной любви командира . А между тем, Альберт уже начинал задыхаться, хрипя, пока на его рубашку стекала кровь с шеи. Своей рукой он перехватывает чужую, но явно не старается убрать её, скорее демонстрирует, что пора бы прекращать это.       — Ещё одно ваше грязное действие, — Рэд мнётся. Он закидывает свою ногу, на ногу оппонента, прямо возле коленной чашечки. — И я переломаю вам ногу. — и ведь правда, даже если Дерли опустит её, мощи воина всё равно хватит, чтобы привести угрозу в действия. Красному ничего не шло на ум, хотя душа его словно кричала о всяком сокровенном, что несомненно жаждалось быть высказанным в лицо сею же секунду. Сквозь латы рыцарь чувствует, что Альберт перестаёт сопротивляться. Чёрт. Поджимая губы, с горем пополам, красный ослабляет своё давление, убирая руку с шеи парня. Тот моментально стал откашливаться, отворачивая голову сторону, что лицо закрыло волосами. Это был тяжелый и гортанный кашель, Дерли не успевал вдохнуть, как его уже буквально тошнило воздухом. Рэд напрягся от этого, надеясь лишь, что сейчас всё пройдёт и тогда он точно уйдёт. Но в одну секунду юноша щёлкает пальцами между ними, и вот уже Альберт занимает место друга. Этот урод притворялся, чтобы провернуть такое! Его свободная рука опускается на ногу воина, от чего тот буквально вспыхивает, что от него начинает исходить слабое свечение. Не медля, перехватывая руки командира и одним движением вскакивая, рыцарь ударяет мерзавца лицом в трон, заламывая руки да покрепче. На ноги он и подавно наступил, что библиотекарь стоял на коленях. В тиши шебуршания раздаётся возглас боли и протяжный скулёж. — Что за блять?! — буквально рычит Рэд.       — Угомонись! — шипит Дерли, ёрзая и пытаясь выбраться самостоятельно, ведь в этот раз его пальцы держат, и повторно тот идеальный трюк не провернуть. Воин даже не дрогнул, теперь он понял, что вот уж слабину давать не стоит такому отродью даже при всех его мольбах, иначе выйдет хуже. — Пусти меня сейчас же! Этот приказ! — его власть не имеет значения, от чего в коленях проявляется дрожь. Руки Альберта начинают обжигать раскаленные латы, что усугубляло ситуацию и рвение высвободиться. Но красный продолжал укоризненно смотреть на библиотекаря, думая, что выкинет тот дальше во имя своей свободы и независимости. За следующие несколько минут библиотекарь попробовал всё что мог: и отбиваться пробовал, и говорить, но ничто не возьмёт такую сурову и непреклонную скалу. Всё без толку. Отчаянье и паника брали верх, а в голову, как на зло, брели тяжелые мысли, воспоминания. «Что посеешь, то и пожнёшь» - последняя такая, которая буквально пробила дно. Альберт уткнулся лицом обратно в трон, с силой ударившись головой специально раз. Два. Три. Рэд хватает его за волосы одной рукой и оттягивает назад, разворачивая немного к себе. Руки дрогнули, когда на глазах Дерли выступили слёзы. — Нечего не говори! Заткнись! Заткнись! — пауза, во время которой парень перебарывал ком в горле. Рыцарь верил в эту искренность, ведь никогда более он не видел слез на этих глазах. — Да, ты был прав. Слышишь меня? Прав! Я думал об этом вот уже весь вечер. Будь на месте тебя любая девчонка, она бы не тронула моё сердце, как ты. Это глупо! Вздор!       — Вам не к лицу.., — прерывает воин тихо выкрики оппонента. Он успокаивает себя, охлаждая. Латы сходят, всё слишком бессмысленно. Рэд отпускает своего друга, делая шаг назад. Им больше не о чём разговаривать, по крайней мере, пока Альберту не удастся оклематься, прийти в себя, протрезветь как минимум. Он разворачивается к двери, пока командир, томно дыша, садиться обратно на трон.       — Нет, постойте же! — зло фыркает Дерли, щелкая пальцами. Они снова меняются местами и прежде, чем красный успевает встать, к нему подлетает парень, нависая сверху. Он хватает за плечо одной рукой, а второй тыкает в широкую грудь воина. — Не смейте так низко игнорировать мои слова, что имеют далеко не последнее значение. — губы рыцаря успевают только раскрыться, как его перебивают. — И не вздумайте ссылать всё на алкоголь, ведь мы выпили с вами не так много, чтобы распьянеть до того состояния белой горячки! Услышали это? Так дайте мне разъяснить всё, пока вы не поняли меня неправильно. Хотя по-иному сложно подумать. — неторопливо проговаривает Альберт, подбирая слова. — Вы, мой друг, доблестный рыцарь! Все вы идеальные в облицании своих блестящих магических доспехов, таких разных, уникальных. Статные, широкоплечие, с дивным голосом, чарующим собой каждого собеседника. Высокочинные господа, которым негласно принято давать привилегии в обществе. Красавцы, без видимых глубоких ран, проколов, зато с мечом, внушающим страх врагам и защиту гражданам! Помимо всего этого, в силу вашей магии, вы чрезвычайно горячи! — рука на плече сжимается, пока Дёрли краснеет. Его ноги стали словно ватные, от чего он припал на колени перед воином. Смущенного Рэда это заставило встрепенуться и сильнее вжаться в трон. — У вас просто очаровательный внешний вид! — Руки снова опускаются на бедра, пока сердца обоих в унисон боязливо трепещут. Ладонь красного мягко опускается на растрёпанные волосы библиотекаря, который в свою очередь распахивает глаза в детском недоумении. Рыцарь хмурится, пытаясь понять, в какой момент всё повернулась не так.       Альберт уверенно тянется к паху оппонента, немного склонив голову в бок и поджав губы. Рэд моментально на это реагирует, сжимая волосы друга и оттягивая назад, что тот шипит. Второй перехватывает одну из рук парня и уводит куда-то в сторону. Кажется всё слишком далеко заходит. Пора бы прекратить этот порочный круг, пока не стало слишком поздно иначе от такого позора не отмыться будет. С уст воина не успевает сорваться и слова протеста, как Дерли, приподнявшись с колен, впивается своими губами в чужие, опасно покусывая. Красный не в силе сдержать своего смущения и его имя вполне оправдывает щёки сейчас. В жалкой попытке отвадить друга, он прикусывает чужой язык, но безуспешно. Стало лишь хуже: одна рука хватает воина за затылок, углубляя поцелуй. А вторая, кажется, вот-вот щёлкнет. Но этого не случилось. Зато той рукой юноша уже расстегнул брюки. Да, благо после снятия метки, Рэду удалось вернуть свою силу в полной мере. Теперь он снова ходит с одеждой под доспехами, но не для таких же деяний! Очередная попытка - мычание.       — Тебе отвратно? — отстраняется Дерли с нахальной ухмылкой. Зажмурившись, рыцарь мотает головой в знак согласия. — Твоё тело говорит об обратном, сударь.       — Мне... — Рэд не знает, что и сказать то. Мысли его не успевают развиваться за действиями командира. Ещё сложнее было понять, что сейчас делать. Альберт буквально признался в своих чувствах, в любви к воину, да так живо. А если это очередная уловка и на самом деле это всего пользование на один вечер? Да, ну, глупости, парень так не унизился бы. Ведь верно? Хотя, сколько странных мыслей таиться в этой голове, даже Богу неизвестно. Масло в огонь подливает подлое выражение лица оппонента. Ощущение напряжённости, словно загвостка точно есть. Баа! Вот же она(!) прямо перед носом, но её так сложно разглядеть. Мысли плыли. А между тем ситуация всё больше выходила из под контроля. Дёрли явно скучает в ожидании продолжения, а от того и стал продолжать начатое. Не смея больше такое терпеть, на кулак скоро наматываются алые волосы. За патлы красный запрокидывает голову оппонента. Челюсть ухватывает свободная рука, мизинцем давящая на кадык. — Мне кажется, вам стоит заткнуть свой рот. Иначе мне придётся заткнуть его.       — Прямо так сразу? — рыцарь лишь сейчас понимает, чего ляпнул. Нет же! Это совершенно не то, что он имел ввиду! Фу! Скрывать смущение уже некуда, а оттого Дерли молча, за волосы, поставили обратно на колени, вынуждая преклонить голову ниже. — Так значит я понял тебя правильно. — особого сопротивления со стороны нижнего нет. Он хотел продолжить своё дело, владея ситуацией на все пятьдесят, но его прервал грозный голос, как гром среди ясного неба.       — Молчать. Руки мне на ноги, чтобы я видел. Если вы щелкните, то мне придётся вам их сломать. — внезапно зло настроился красный, что по телу пробежали мурашки. Если Альберт так хочет топить себя, то пусть так и будет, противостоять этому в любом случае невозможно. Но для полного погружения, он должен быть хорошим и покладистым мальчиком. Рэду не нужны после проблемы, а значит эту ночь будет трудно забыть. Такая внезапная агрессия, повергла в шок библиотекаря, что на секунду замер. Это ему сейчас показалось или ..? Но ладони покорно ложатся на ляшки, пока воин хмуриться. Наградой послужило ослабление хватки. Он поставил локоть на подлокотник, и уперся о руку виском, точно наблюдая за каждым действием, как ястреб. Неужели такого эпизода жизни и не хватало командиру? Если уж правда, то это просто немыслимо!       — И как по твоему я должен..? — пощёчина. — Эй! А ну...       — Был отдан приказ молчать. — ещё две пощёчины огрели лицо Альберта. В ужасе срывая руки с ног Рэда, он прислонил их к щекам, щупая, пытаясь унять раздражение похолодевшими руками. За это получил пинок в живот. Согнуться от боли не дала рука, держащая пряди. Юноша руками пережимает больное место, надеясь, что это хоть как-нибудь облегчит муки. Отчаянно он бросает взгляд на рыцаря, который и бровью то не повёл, лишь продолжил. — Командира вы тоже слушались так посредственно? Однако.. Подошла и моя очередь, учить вас овдуарскому уставу. Повторюсь ещё раз, но не более. — наклонившись к уху нижнего, воин с жаром прошептал. — Закрыть рот. Руки мне на ноги. — он сел обратно, в ту же позу. — Мне плевать, как вы будете это делать. Задача перед вами поставлена. Выполнять. — пронизывающий насквозь взгляд не мог не встревожить библиотекаря. Дрогнувшие руки ложатся на обозначенное место, а взгляд не уходит от смутной фигуры Рэда, словно тот и не живой совсем. Призрак, но не менее чарующий. Красный ждать не любит, а особенно, когда время тянут, как на зло. Одним движение руки Альберт оказывается прижатым лицом к паху.       Более помогать доходяге не пришлось. С горем пополам, тот усердно принялся выполнять отданные приказы. Его усердство можно расхваливать безмерно долго, но того он не заслужил. Его взгляд лишь единожды поднялся на воина, да и то, скорее чтобы получить разрешение приступить у основной части работы. Тогда Альберт стыдливо раскраснелся, закусывая губы в смущении, но разве не этого тайно так жаждала его душа столь продолжительный период времени? Но это всё мелочи, красный всего навсего разыгрался. Хотя, это определённо послужит хорошим уроком для них обоих. Руки парня сжали чужие ляшки, но то естественно, новые, поначалу неприятные, ощущения тому виной, за что его прощают. На этот раз. Нет предела совершенству, ведь так? Всё было так трепетно и медленно, видимо кое-кто боится шуметь! Ха-ха, а вот это уже забавный факт, учитывая то, как громко библиотекарь всегда кричит о себе. Это всё конечно же быстро поправимо. Красный дёргает Дёрли за волосы, задавая свой темп. Грубый, нещадный и громкий. Парню тяжело подстроиться и он пытается мычать, прося о передышке. Но какая печаль, что его мнение не учитывается. Это прогон без вдохов, стоит лучше глубже вдохнуть носом, пока он снова не упрется в чужое тело. Раз-два и шанс даётся снова. А параллельно учению дышать, темп ускоряется. Серые глаза снова оказываются за пеленой слёз, но никто его более жалеть не будет. С такими, как он, обычно поступают хуже, но их дружба помогла смягчить расплату за грязную жизнь. Но конец совсем близок, чего Альберту не дано почувствовать. В своём рту он ощутил это прекрасно, после чего его за волосы снова оттягивают назад.       — Знали бы вы, как это мерзко.       — Решил стать моей совестью?