Когда ты проснёшься, я буду знать ответ

Низкий, протяжный гул - и я делаю глубокий вдох. Ни звуков, ни ощущений. Густая тьма болотной грязью затекает мне в глазницы - и я делаю надсадный выход. Непроглядный мрак недвижимо покоится вокруг меня. И внутри. Я протягиваю руку вперёд и не могу её разглядеть. Низкий, протяжный гул - и я делаю глубокий вдох. Касаюсь пальцами своего лица, обретая новое и единственное ощущение - холодное. Помедлив, поднимаюсь на ноги - и делаю хриплый выдох. Поверхность под ступнями не издаёт ни звука. “Где” - пытаюсь сотворить слова пересохшим языком, но слышу лишь тихий хрип. Первый звук, родившийся в этой темноте. Тупая, ноющая боль в груди. Второе ощущение. Опускаю голову вниз и ничего не вижу. Ладонью, что машинально опустилась туда, где сердце, ощущаю лишь колющий холод. Низкий, протяжный гул - я и делаю несмелый шаг. Темнота вокруг ни издаёт ни звука. Второй шаг. Боль в груди, холод под ладонью и моё хриплое дыхание - вот и всё, что позволяет мне считать себя живым. Я чувствую, как колени сгибаются в новом шаге, но не могу в точности определить, действительно ли двигаюсь вперёд. “Должен ли я удивляться?” - неожиданно подумалось мне. И в эту же секунду я умер. - “Ничему не удивляйся.” - донесся до меня серьёзный голос. Посреди тёмной улицы, кусочек которой, будто чахлый островок жизни, освещал покосившийся ржавый фонарь. У подъезда, что мы миновали, выпадая из покореженных контейнеров, были свалены рваные мешки мусора. Запустение. Я покрепче стянул края куртки в попытке унять дрожь. По асфальту разливалось нечто нехорошее. Посмотрел на своего спутника, но в плывущем, подернутом черной дымкой силуэте не удалось разглядеть лица. - “Ты должен научиться. Прямо сейчас. “ - произнёс он. Тени вокруг медленно поднимались, обретая форму. Низкий, протяжный гул - и я делаю глубокий вход. Ни звуков, ни ощущений. Густая тьма горячим песком засыпает мне глазницы - и я жмурюсь от боли. Тяну руки к лицу, чтобы унять резь. Ладони с влажным шлепком касаются вспухшей, бугристой плоти. От неожиданности я отдернул руки и вскрикнул, но в этом густом мраке не родилось ни звука. Низкий, протяжный гул. Я замерз и прислушался. Минута в полной тишине. Затем вторая, третья. Теперь мне стало ясно - он не вокруг меня, он внутри. Из груди, которую пронизывает тупая, не стихающая боль. Я поднёс руку к сердцу и, помедлив некоторое время в страхе того, что могу ощутить под ладонью, прикоснулся к себе. Свежая, глубокая рана, обрамленная рваными, вязкими кусками плоти. Пальцы мои нащупали острые куски обломанных рёбер и рыхлую, влажную опухоль. Я отдернул руку и вскочил на ноги. Только сейчас ко мне пришло понимание, насколько моё дыхание прерывисто и как сильно я не хочу больше прикасаться к себе. Из этих мыслей внутри моей раскуроченной, клокочущей на вдохе груди родился липкий страх. Или он всегда там был, но ощущение его пришло ко мне лишь в это мгновение. Я сделал шаг. В темного нельзя было разглядеть ни рук, ни смысла двигаться дальше. Но что-то настойчиво давило на меня, заставляя идти. Прогоняло отсюда. Чувство смертельной опасности волнами било меня в спину, и я побежал. Грузно и беззвучно, неуклюже наваливаясь то на правую, то на левую ногу, я старался покинуть это страшное место, не задумываясь о том, могу ли я его покинуть. “Ты их не слышишь?” - неожиданно подумалось мне. “Или не хочешь слышать?” И в ту же секунду я умер. - ”Держи” - в мою ладонь с гладким влажным звуком упала разлагающая человеческая кисть. - “Мы пытались унять разложение разными...” - девушка поморщилась - “...способами. Ничего не получилось, так что времени у нас не много” Меня тут же вырвало. Утерев рот свободной рукой, я рывком засунул мертвечину себе в карман. Сделать несколько глубоких вдохов не помогло унять бившую меня крупную дрожь. Через пару минут я ощутил покалывание на кончиках пальцев и открыл глаза. Подергивающий размытый силуэт продолжал смотреть на меня сверху вниз, затем что-то укоризненно произнёс. Низкий, протяжный гул - и я делаю глубокий вдох. Ни звуков, ни ощущений. Густая тьма, вновь окружающая меня, остаётся абсолютно безучастной. Я помню всё, что происходило со мной до этого момента, но страха нет. По телу начинает разливаться ощущение тяжести и усталости, безжалостно истребляя любое желание встать вновь. Не знаю, сколько минут или часов я провёл без движения. Низкий, протяжный гул. Глаза уже давно должны были привыкнуть к темноте, но вокруг по-прежнему лишь пустота. Она начинает казаться успокаивающей и странно нежной. Спустя ещё несколько возможно бесконечных отрезков времени мне жутко захотелось коснуться своего лица. Проверить, тут ли я, жив ли ещё и существую в действительности. Рука пришла в движение пугающе тяжело, а затем, уже в области рта, с влажным хрустом обломилась и с таким же звуком проломила мне челюсть и раскрошила зубы. От неожиданности и ужаса я хотел было вскочить и закричать, но прогнившая грудина, хлюпнув, провалилась внутрь, а позвоночник сломался в районе поясницы. Упав обратно, моя голова как гнилой фрукт разбилась и растеклась кровавым крошевом. И в ту же секунду я умер.