Мегуми любит целоваться

Мегуми любит целоваться. Причем любит больше, чем многие, но узнаёт об этом случайно. По имени «случайно» это Итадори Юджи, который любит его целовать, абсолютно неловко и смущенно целовать, смеясь в губы, отводя взгляд или вовсе замирая при соприкосновении губ. И это приятно. Неожиданно приятно, очень тепло приятно, очень нежно приятно. Губы Юджи на вкус как острая лапша быстрого приготовления, кола (дай бог, сегодня не та, что zero, потому что Мегуми тошнит от ее вкуса, после лета, когда он ее пил каждый день), кислые конфеты и чипсы. Мегуми кажется, что он вкус некоторой еды попробовал (всегда до ужаса острой или кислой) только из поцелуев с ним, когда губы горят после перца или все в лимонной кислоте, потому что сам такую ерунду в рот не пихает обычно. И даже это не кажется минусом. Даже это нравится. Руки. Всегда Итадори пытается взять его за руку или хотя бы коснуться, нередко просто мажет пальцами по его или берет за один палец, будто ребенок. При этом либо смущенно смеется, либо отводит глаза и «это не я», либо улыбается глупо. Щёки Фушигуро горят каждый раз, даже если не видно, насколько они красные. Такая близость непривычная. У него никогда не было рядом человека, который хотел его обнимать, целовать, держать за руку, прижимать к себе или класть голову на плечо. Это очень приятно. Мягкое и безопасное тепло согревает изнутри каждый раз, каждое прикосновение. Мегуми нравится когда трогают его волосы, гладят шею, дергают за руки, постоянно тыкают и что-то спрашивают. Раньше никто так не делал. И, оказывается, это не раздражает. Или не раздражает сам Итадори. Нередко Мегуми не знает куда деть свои руки, они кажутся слишком длинными, неловкими и почти что лишними, когда его обнимают. И он не знает, как вообще объяснить, что он искренне не понимает того, что делают, когда их обнимают. Что у него раньше не было желания обнимать людей и поэтому знаний нет. Потому что он старается быть сильным во всем, что делает, но такая простая вещь кажется сложной. Поэтому он рад, что Итадори не спрашивает ничего, а сам обнимает и улыбается, когда Мегуми неловко кладет голову ему на грудь или сжимает руку. Понимает его. Ради Итадори хочется сделать что-то по-настоящему хорошее: выучить все те странные штуки, что ему нравятся, найти какую-то редкую фигурку, которая давно пропала из продажи, купить и вместе съесть острую лапшу (а Мегуми не любит острое), провести все свободное время с ним, а не с книгами, как бывает обычно, поцеловать его при других, хотя это безумно смущает и «я никогда так не сделаю» он сам сказал когда-то себе, думая, что в жизни не захочет чего-то подобного. Но сейчас хочется. Даже если это будет стоить двадцати пропущенных от отца и ста гневных сообщений следом. Просто с Итадори хорошо. Мир переворачивается, но Мегуми нравится это, как и нравится этот безумный парень, у которого губы снова оранжевые от перца из лапши. — Будешь доедать салат? — Итадори спрашивает это с таким видом, будто это вопрос вселенской важности. — Нет, ешь. — Правда могу?! — Нет, вру, — Мегуми беззлобно хмыкает, но через секунду замирает, понимая то, как близко от него чужое лицо. Шумно выдыхает. Его же хотят поцеловать, да? — Тогда я… — ему не дают договорить. Рука ложится на розовую макушку и притягивает близко-близко, а потом Мегуми его целует. Довольное урчание и Юджи обнимает за талию, как всегда, немного неловко, но уверенно. Как только он умеет. И целует в ответ.