Алекситимия

—Когда мы наконец решим между собой, кто поговорит с Эйми по поводу позавчерашнего вечернего побега, несмотря на комендантский час? — Эрик расслабленно откидывается на кожаную спинку мягких кресел. Как раз в этот момент официантка ставит клубящиеся паром блюда в центр деревянного прямоугольного стола. —Фирменный экспресс-обед на две персоны, апельсиновый сок без мякоти для дамы и зелёный чай с бергамотом для господина. — Молодая девушка с дежурной улыбкой перечисляет пункты, составляющие заказ.       Ее кислотно оранжевый бейджик с фирменной эмблемой кафе "Бен и Бриджит" давит Сьюзен на нервы. Последние месяцы её мигрени слишком участились. Раздражающим фактором мог стать даже чересчур яркий свет. Её руки уже автоматически тянутся массировать виски. —А есть смысл? — её голос звучит натянуто из-за давящей и размеренно пульсирующей боли.       Глаза Эрика смотрят на супругу с сочувствием, но им обоим известно, насколько неуместно лишний раз обсуждать тему мигреней, которые уже давно были определены врачом как "фантомные" или, по крайней мере, "без патологий". Он опускает глаза на часы, прикидывая сколько ещё времени им осталось до конца обеда. Сьюзен так же отметила, что стрелка его часов отмеряет им ещё сорок минут свободы. —Эдмунд по телефону мне утром случайно кое-что взболтнул, — он выдерживает паузу, пока миссис Корнел не соизволит вопросительно изогнуть тонкую тёмную бровь, — оказывается, когда неделю назад Эйми ночевала у него дома, то за ней заезжал тот мальчишка, сын Роуз, а после вернул нашу дочь спящей. И это все почти в первом часу ночи.       Сьюзен, кажется, даже не удивляется. Она лишь с пониманием вздыхает и принимается перебирать вилкой салат. —Ты ничего не скажешь? — Эрик следует примеру жены и также берётся за свою порцию. Два салата, две отбивные, два гарнира, напитки — всего по одному на каждого. Предлагали ещё десерт, но погода что-то слишком жаркая для сахара. —А что я могу сказать, — отвечает женщина, прожевав пищу. Эрик, судя по выражению лица, не понимает её. — Я давно заметила, что после того дня рождения, когда он ее отвез домой, она немного изменилась. Стала чаще с кем-то переписываться, чаще ходить в хорошем настроении, снова начала использовать свои духи. Я удивлена, почему ты со своим политическим складом ума не замечаешь этих мелочей. Ты должен уметь читать людей. —Предпочитаю не переносить профессиональные навыки на свою семью, — лениво повторяет Эрик то, что и всегда в таких ситуациях. —Знаешь, если бы я придерживалась твоей тактики и не применяла медицинские навыки на свою семью… — То в шестом классе Эйми бы отправили в больницу на скорой, не разгляди ты у неё признаки развивающегося аппендицита раньше, да-да, — заканчивает давно знакомую фразу Эрик Корнел. — Так что мы будем делать? Она нарушила правило.       Сьюзен не хочет ничего отвечать. Её сознание слишком истощено темой проблем, растущих вокруг её дочери, словно буйные побеги сорняков. Она не знала, как бороться с человеком, в точности повторяющим её саму. Сьюзен смотрела на дочь и видела себя. И чем старше Эйми становилась, тем сильнее женщина боялась этого сходства. Её ребёнок заслуживает быть лучше неё. Конечно, Сьюзен повезло в жизни больше, и судьба не подкинула ей такую свинью, как её ребёнку. Но шатенка была уверена, что окажись она в ситуации Эйми, возможно могла наломать даже больше дров.       В ошибках своего дитя она видела собственную несостоятельность, как матери. Если Эйми случайно неуклюже ранилась — Сьюзен заставляла себя в будущем каждый раз напоминать ей завязывать шнурки или смотреть по сторонам на дороге. Если Эйми получала плохую отметку — Сьюзен тратила и так вечно недостающее время на то, чтобы контролировать выполнение домашних заданий. Но когда случилась та трагедия… —Я не знала, что делать тогда. И не знаю, что делать сейчас. Давай оба сделаем вид, что не заметили её свидание в комендантский час. — Сьюзен Корнел отчаялась.       Еще много месяцев назад в тот ужасный день она приняла всю ситуацию, как свою ошибку. Ошибку матери, которая не была достаточно хорошей, чтоб заметить, как её дочь ступает на неверный путь. Но отчего-то сейчас её взбудораженная обстоятельствами настороженность молчала. О зарождающихся отношениях с Рэймондом Уилсоном она хотя бы успела узнать и, будем честны, этот парень не казался ей худшим вариантом. Особенно, если сравнить с бывшим её дочери. —У него хорошая мать, хоть и без образования, он много работает и в целом достаточно перспективен, пускай общаются, — вынесла свой вердикт шатенка. —И, к счастью, в этот раз он не наш ровесник, — Эрик Корнел прыснул от смеха. Сьюзен секунду смотрела на него удивленным и недовольным взглядом, но потом, неожиданно даже для самой себя, поддержала шутку своего мужа и сдержанно улыбнулась. Им пора начинать отпускать ту ситуацию и научиться жить с прошлым.

***

—Читаешь что-то из моих книг? — Сьюзен коротко бросила взгляд на учебное пособие в руках дочери. Был одиннадцатый час вечера, но женщине было необходимо выпить чего-то перед сном. Кажется где-то в шкафчиках при переезде она видела травяной чай… — Тот чай рассыпался в первый же день, возьми с нижней полки, — Эйми, так же решившая расслабить себя любимым зелёным чаем, отпила несколько глотков. — Да, я все ещё не передумала поступать. За этот год надо многое подтянуть перед поступлением.       Она приподняла книгу, демонстрируя матери обложку. Сьюзен одобрительно кивнула, выбор литературы ей очень понравился. Женщина хотела бы как-то поощрить дочь за тягу к медицине, но ввиду своего колючего характера просто не умела сделать это правильно. —Хорошо, можешь ещё поискать на третьей полке в нашем кабинете собрание из пяти книг в красных обложках. Если хочешь поступить, их прочитать придётся обязательно. — Женщина лишь хотела таким образом помочь Эйми с выбором и намекнуть, что не против доверить ей даже свои самые драгоценные издания, но судя по тому, как младшая Корнел тяжело вздохнула и закатила глаза, её благой поступок был расценен, как нравоучение.       Сьюзен уязвленно промолчала и принялась кипятить воду для напитка. От собственного неумения банально предлагать помощь и хвалить кого-то стало совсем некомфортно. Впрочем, как и всегда. Не умела она иначе... Прожила целую жизнь и так и не научилась. Женщина нетерпеливо начала следить за нагревающимся чайником. Ей хотелось поскорее закончить и освободить кухню, чтобы не мешать Эйми. —Не забудь выключить свет, когда будешь уходить, — между делом упомянула Сьюзен рядовое бытовое правило, вспоминая, как однажды Эйми перед уходом не выключила свой любимый фен и потом очень долго ходила расстроенной из-за утраты. Само собой, за перегоревшую лампочку никто не стал бы переживать, но всё же. —Ты ведь явно уйдёшь позже меня, мне полчашки осталось всего. — Эйми аккуратно взболтала золотистую жидкость в детской почти пол-литровой чашке. Сьюзи называла её детской лишь из-за дизайна в виде персонажа из "Лило и Стич".        Эйми обожала полнометражные мультфильмы и смотрела их по сей день. Кто-то бы назвал подобное поведением странным для взрослой девушки, но Сьюзен не считала это чем-то предосудительным. Она смотрела мультфильмы вместе с дочерью, когда та была ещё маленькой и даже в подростковом возрасте, чтобы проверять их смысловую нагрузку и множество раз ловила себя на мысли, что эта сфера киностудии слишком недооценивается взрослыми. Порой там поднимались очень важные темы. Сьюзен благодаря дочери и сама втянулась в эту часть анимации. —У моей коллеги дети помешались на каком-то новом мультфильме про рыжую девушку, ходят теперь с луком и стрелами, — Сьюзен и сама не поняла, как подняла эту тему, — те двойняшки, Лили и Эмилия, ты их видела недавно, когда приносила мне обед.       Сьюзен стало неловко из-за ответного молчания. В конце концов, Эйми могла увлечься книгой и пропустить её слова.       Скорее бы чайник закипел. —М, кажется он называется "Храбрая сердцем", я ещё не смотрела, но у нас есть диск. Он вышел где-то год назад. — Эйми отложила книгу в сторону и сделала ещё один глоток. Сьюзен мысленно сгорала от вопроса, сколько теперь осталось напитка в её чашке. — Если ты хочешь, то диск уже на полке рядом с телевизором, можешь посмотреть.       Сьюзен Корнел кожей ощущала, как Эйми сканирует взглядом её ровную спину. Она прощупывала почву. —У меня голова не проходит, можем вместе посмотреть, если не собираешься спать, — рискованно предложила Сьюзен, не надеясь, что её восемнадцатилетняя дочь все ещё захочет составить ей компанию.       Последние лет пять она просто уведомляла о том, что новый диск с мультфильмами где-то на полках и Сьюзен смотрела их в одиночестве, когда оставалась одна дома или по ночам, не имея возможности уснуть из-за мигреней.       Было странно вообще надеяться на что-то, учитывая какими сложными их отношения стали в последние месяцы. Сьюзен так часто доводила ребёнка до слез, что и сама уже ненавидела свой ядовитый язык. Каждый раз она сама едва не ломалась изнутри, и её головные боли становились просто невыносимыми. Позже скручиваясь клубком в кровати, она объясняла мужу свои слезы исключительно адскими мигренями. Эрик обнимал женщину, но всё равно мгновенно засыпал. Тогда она, как и сейчас, выходила пить чай или смотреть что-то по DVD. —Да, можно, завтра все равно выходной, тебе не придётся рано вставать в больницу.       Согласилась. Сьюзен была так удивлена, что не сразу заметила слабое насвистывание наконец-то закипевшей воды. Она молча наполнила свою обожаемую чёрную чашку с изображением анатомического сердца и медленно направилась в гостиную. Эйми уже ждала её на противоположной части углового дивана, держа свой чай в руках. Сьюзен свой напиток пришлось поставить на столик — донышко было обжигающе горячим, такое в руках не подержишь. —Пульт должен быть где-то с твоей стороны, диск я уже вставила, — обыденно произнесла Эйми.       Сьюзен ощущала, как внутри взрываются крошечные фейерверки маленькой победы. Она не помнила, когда они с дочерью в последний раз так нормально разговаривали и вообще собирались вместе чем-то себя занять. Стараясь не спугнуть атмосферу своим всеизвестным невыносимым характером, Сьюзен стойко молчала на протяжении всего времени. Ко всей иронии, история мультфильма заключалась не в эпической любви до гроба между принцем и принцессой, а в отношениях матери и дочери. Еще на первых минутах картины Сьюзен узнала в матери Мериды саму себя, а в главной героине — Эйми.       Старшая Корнел лишь искоса бросала взгляды в другой конец дивана, чтобы отследить выражение лица дочери. Ей было любопытно, прослеживает ли Эйми ту же параллель. Но девушка уже полулежала, и волосы почти скрывали кукольное лицо, так часто напоминающее детское. Сьюзен с сожалением поняла, что никак не сможет прочитать мысли Эйми, и больше в её сторону не подсматривала.       События мультфильма так глубоко отзывались в сердце Сьюзен, что она даже забыла о своей мигрени. В отдельных моментах её материнское сердце сжималось от понимания, что в мультфильме Мерида все равно обязательно сможет спасти свою маму и наладить с ней отношения, в то время как их с Эйми история из реальной жизни слишком туманна. Она с горечью ждала того дня, когда Эйми станет достаточно самостоятельной и денежно стабильной, чтобы покинуть их дом и в будущем сообщать о своей жизни лишь в рождественских открытках. Сьюзен знала, что живёт не в сказке и понимала, насколько они отдалились друг от друга. И если однажды Эйми поздравит её с днём рождения через короткое смс — женщина примет это, как заслуженное. К концу фильма серые глаза едва даже не прослезилась. Вот уже несколько лет Сьюзен привыкла смотреть DVD вот такими ночами в одиночестве, а потому даже забыла о том, что рядом находиться Эйми. Она испугалась, что её минутная слабость станет заметна в полумраке комнаты, освещаемой лишь экраном телевизора. Женщина аккуратным движениям убрала влагу на нижнем веке и прислушалась. Кажется, её опасения были напрасны — Эйми сладко сопела. И когда она только успела уснуть?       Эрик тоже уже очень давно отправился на боковую, женщина, само собой, не могла его сейчас разбудить, чтобы он отнёс девочку в спальню. Собственно, и саму Эйми тоже тревожить не хотелось. Сьюзен сомневалась в качестве сна своего ребёнка. Если даже на ней все прошлые события оставляли тяжёлый отпечаток, то она просто не могла представить, как со всеми трудностями справляется её маленькая наивная Эйми.       Тихо передвигаясь по старым, требующим ремонта, половицам, Сьюзен отыскала плед и осторожно укрыла дочь. Ещё какое-то время она позволила себе блажь понаблюдать за девочкой, отмечая, как красивые брови хмурятся через сон, а небольшой нос куксится. Она совсем не изменилась с детства. Всё такое же слегка округленное лицо, детские кудряшки, теперь уже на постоянной основе укладываемые в стильные волны, вечно обкусанные губы — по поводу и без.        Если бы Сьюзен только умела просить прощение так, чтобы её услышали… Вместо совершенно простых слов она заставила Эйми, в конце концов, выйти в люди и занять себя делом, постоянно давала ей встряску, чтобы Эйми смогла многогранно рассмотреть свою проблему, смириться с ней и научиться идти дальше, втайне именно она предложила Эрику переехать в старый дом его дяди — подальше от старых знакомых. Ей по-прежнему приходили ужасные письма на почту и в мессенджер, она читала каждое, но не рассказала ни об одном. Читала, чтобы ни за что не забыть, что её дочери такие слова приходят в гораздо большем объёме и ранят сильнее. Если бы Сьюзен была не Сьюзен. Но, увы, она оказалась слишком слабой женщиной, чтобы перестроить себя, пускай даже и ради близких. Вдоволь налюбовавшись своим спящим ребёнком, она поднялась в спальню, обняла супруга, единственного понимающего ее человека, и уснула сном без сновидений. Больше этой ночью мигрени ее не беспокоили.