Созерцая чулки

            С характерным шелестом на поверхность стола грохнулись три внушительных бумажных пакета. Вокс повернулся, проверяя обстановку за своей спиной и замечая необычно довольную морду Валентино, какая у него была каждый раз, когда тот собирался втянуть Вокса в какую-нибудь авантюру какого угодно характера. От ограбления по пьяни до новой позы, которую будто взяли из толстенного учебника по профессиональной йоге. — Для кого это? — спросил ведущий, замечая торчащие из пакетов упаковки от разного рода одежды. — Для меня, — Валентино обошёл диван и стол, оказываясь прямо у Вокса перед лицом. — И приодеться мне поможешь ты.       Вокс в ответ на это прыснул, думая, что это какая-то шутка, но резко сменившееся на недовольное выражение лица Валентино заставило немного вжаться в поверхность дивана и понять, что нет. Он был серьёзен. Что было странно, учитывая, насколько Вокс в этом деле плох и лучшего помощника чем Вельвет в таких вопросах найти было невозможно. Но сейчас бархатка, похоже, была занята, либо же Вал стремился провести время с самим Воксом таким… Неординарным способом. Заведомо зная, что все решения будут приниматься мотыльком и Вокс в целом права голоса здесь не имеет. — Ладно-ладно, не смотри так.       Вокс всё же поднялся и отошёл к столу, пальцем отодвинул край пакета, чтобы получше разглядеть содержимое. Во всех хватало всего. Кофточки, шорты, мини-юбки, боди, парочка корсетов, аксессуары, вроде колец и ремешков… И просто множество чулок в отдельном пакете. Вокс сам не поверил своим глазам и порылся руками до дна, но нет, кроме них там вообще ничего не было, а пакет по весу дотягивал килограммов до трёх. — Вал, боюсь спросить, нахуя тебе столько? — Я всё-таки учёл, что помогать мне будешь ты… Взял несколько запасных.       Вокс закатил глаза. Значит, заранее всё спланировал. По сути это было даже справедливо, лучше, чем если Вокс порвёт одну-единственную шикарную пару и будет терпеть мозгоеблю от Вала ближайшие несколько дней. И только спустя пару секунд Вокс понял, что его трёхметровый ему только что сказал. — Погоди, я ещё сам буду должен это на тебя надевать? — А ты думал, я буду раз за разом гнуть спину, пока ты будешь только шмотьё перебирать? Какой ты эгоист.       А ведь правда. Всё равно никакой другой пользы от Вокса в ситуации не будет, а так хоть любовничка полапает. Ухмыльнулся, уже красочно себе представив это совмещение приятного с полезным, да и поведение Вала этому не противоречило. Без лишних разговоров сбросил с себя всё ненужное, оставаясь в одном белье, которое одним своим видом сбивало курс мыслей на что-то непотребное, хотя Воксу с такого было скорее смешно. Красные кружева, серьёзно? Вельвет бы за такое голову открутила, хорошо, что в нижнем белье (по крайней мере буквально) она не копалась. Не стоит Валу говорить о том, что он в таком выглядит как те самые светские львицы, которые ещё леопардовые лосины натягивают. Валентино ведь и правда такие носил в далёкие семидесятые. Эра лосин прошла, а трусы остались. Смехотворно, но терпимо, тем более что не на этом сейчас нужно сконцентрировать внимание.

***

      Валентино ухватил протянутую ему рубашку и, даже не подарив ей хотя бы кивок в сторону, откинул на диван за своей спиной. — Я же сказал, достаточно. — Ты даже половины не посмотрел! — Вы с Вельвет так любите всё усложнять…       Вокс цокнул, в голове пронеслась неозвученная мысль о том, что такой королеве драмы как Валентино ещё что-то говорить о любви к излишним трудностям, собственные руки тем временем складывали брошенную одежду в квадратики. Его педантичность просто не позволяла оставлять вещи раскиданными там и здесь. На места он всё не разносил, просто складывал и оставлял ровной стопочкой. Кому надо — тот потом уберёт, а его дело — не оставлять беспорядка как такового. Валентино из-за этого постоянно его подначивал походить в платье горничной часок-другой, но соглашаться на эту идею Вокс не собирался, никогда и ни за что.       Едва не перейдя на недовольное бурчание себе под отсутствующий нос, Вокс отвёл взгляд и зацепился им за нетронутый пакет с чулками. Почему-то под экраном чуть-чуть прогрелось от мысли об этом. Конечно, если Валентино выбрал основной образ… То и аксессуары к нему подбирать сейчас начнёт. Только напоминать ему ведущий об этом не спешил. Пусть ещё немного перед зеркалом постоит, полюбуется сам на себя, покрасуется непонятно перед кем новеньким кожаным платьем. Куски чёрной кожи соединялись на груди, от одной стороны к другой вели три тонкие ниточки с нанизанными бисеринками в форме угловатых алмазиков, сами же кожаные пласты вели в разные стороны, на плечи и на талию, там расходясь, ниже, как под ними, чёрная юбка, где прямо над лобком находился крупный вырез в форме сердечка, чуть приоткрывающий вид на линию пресса. — Итак… Каким образом? — О чём ты? — Похоже, сутенёр с самолюбованием закончил, потому что спрашивали его уже третий раз и обернуться он удосужился только сейчас. — Раз я их тебе надеваю. Как это должно происходить?       Вот это… Был вопрос. И ведь правда. Просто стоять Вал не может, это неудобно для обоих, на диван садиться тоже не вариант — ноги вытягиваются слишком далеко… Оставался только один вариант. Постукивая коготочками, мотылёк подошёл к столу и скинул оттуда оставшиеся пакеты, свесив ноги со стороны. — Вот так.       Хитрая ухмылка расплылась от уха до уха, когда малиновые глаза уловили в мимике Вокса попытку скрыть негодование. Это же Вал, в конце концов, это для него нормально… А его телека каждый раз заводило. Каждый чёртов раз, сквозь все десятилетия ему ничего из этого не приелось и не надоело, а второй явно всё делал специально, просто потому что это его стиль, его любовь помахать перед быком красной тряпкой, чем бы эти переменные в ситуации не являлись. Провокация — его второе имя.       Пришлось подобрать с пола упавшие упаковки и, не глядя на содержимое, Вокс одним движением когтя раскрыл заклёпку. Вот и плюс больших когтей, можно обходиться без ножа или ножниц. Первый экземпляр представлял собой классику из полиамида ярко-красного цвета, бортики сшиты в виде прилегающих вплотную розочек. Вокс усмехнулся, разворачивая пару у себя в руках. К белью подходят, к остальному образу нет, даже до его ничего не смыслящего ящика это доходило, и вроде смысла в примерке никакого, но это его не останавливает.       Сгибать спину даже не приходится, Вал сам опускает и поднимает ногу так, чтобы всё ровнёхонько влезло и лишних складок не возникало. Ему самому от этого смешно, но на самом деле он был рад потянуть время. Отношение к работе у него было двоякое, впрочем, как и почти ко всему. Иногда он был рад не встречаться с надоевшими рожами, снующими тут и там по башне, но иногда это почётное звание передавалось тем, кто работал на студии, и теперь он не хотел наблюдать уже их, и так по кругу, почти каждый день. Сегодня стрелка остановилась на «не хочу возвращаться к этим идиотам, хочу побыть со своим любимым идиотом», поэтому он сидел тут и не противился. — Убого. — Согласен. — Тогда почему они всё ещё на мне?       Вокс с максимальной осторожностью потянул ткань обратно, ухватив большими пальцами обеих рук бортик, но на сгибе палец соскользнул, образовав затяжку прямо на колене. Язвительный комментарий о своей криворукости он не услышал, уже погрузившись в мысль о том, как это выглядит. Без лишних приукрас, по-шлюшьи, как и весь Валентино в целом. А этот резкий, но короткий звук… Хотелось потянуть дальше и послушать его снова, но нет. Некоторые мысли лучше сдерживать, даже если внутри от них всё начинает закипать. Экран не краснеет и даже почти не шумит, ведь ситуация ещё далека от фатальной. Воксу не понравилась мысль о том, что происходящее его ни капельки не смутило и не пристыдило. Он уже ко всему привык и такие безобидные кинки могли вызвать максимум смех и сравнение с девственником, который ни о чём кроме тонких ножек в порванных от страстного времяпровождения чулках мечтать не в состоянии, потому что не дорос ещё до чего-то большего, а они такую фазу невесть сколько времени назад прошли. Вокс любил каждую часть Валентино, каждое его состояние и любую одежду на нём, любил искренне, из самых недр своей гнилой души, и даже не осознавал этого. Сначала думал, что просто хочет его, потом, что это чисто дружба с привилегиями… И самому становилось смешно от того, как это всё расходится с тем, где они находятся сейчас.       Он, чёрт возьми, любил и обожал его, и настолько же хотел, этот страстный огонёк в нём не потухал никогда, а с подачек Валентино разгорался так, что даже адская геенна позавидует. Правда иногда он сам не осознавал, что сделал это, как сейчас, например. Уже четвёртая пара, седьмая, одиннадцатая, двадцатая, самые разные ткани самых разных цветов, со швами и без швов, с толстыми бортиками и практически без них, классическая сетка, с узорами, с блёстками, даже с бантами, которые явно были какой-то шуткой от Вельвет, но ту самую пару подобрать всё не удавалось, Валентино ничего не нравилось достаточно, и чем дальше — тем меньше из них в итоге оставались в целости, руки начинали трястись. — Может, вообще без них? Натянешь какие-нибудь ботфорты до бёдер и дело с концом.       Это становилось уже до безобразия невыносимым. Румянец норовил загореться на лице, охлаждающий шум уже можно было без труда уловить, ещё чуть-чуть и искорки по рукам побегут. Это уже выходило за грани чего-то адекватного, он ведь ничего такого не делает, и Вал даже не провоцирует, хотя эти плавные изгибы ног сами по себе вызывали желание наброситься… Это другое. — Вокси, ещё раз такую ерунду от тебя услышу — будешь осколки с пола подбирать.       Снова недовольные звуки перегревающегося телека и тот потянулся за другой парой. Его это дело уже успело подзаебать, даже чулки теперь казались однотипными и совсем не важными, хоть и красивыми, привлекали одним фактом своего существования, но теперь в когтях оказались… Особенные. Глянцевый нейлон оттенка слоновой кости, практически без бортика и абсолютно без узора. Представить их на ногах Валентино можно было с лёгкостью, хотя тот такие обычно не носил. Такие создают вид отливного жемчуга, в зависимости от ракурса просвечивают разные участки кожи, в случае Валентино это сиреневый отблеск, тёмно-серый внизу, где конечности начинали темнеть. Эта имитация драгоценности, перламутровый отлив… От детальной визуализации защекотало внизу живота. Блять, так не вовремя.       Валентино, прищурившись и примерно захватывая глазами предмет, быстренько убрал ноги под себя. — Нет, Вокс, не эти. Это же кошмар. Мне не идёт, совершенно. — Глупости. Ты их ведь даже не носил никогда. — Потому что это безвкусица неизвестно из какой эпохи неизвестно какого стиля, эти точно брал не я, выбрось.       Естественно, ТВ-демон так просто сдаваться не собирался. Он обязан это увидеть воочию, раз уж так красочно вообразил. Все его идеи так или иначе выглядывали на свет, и это не без его настойчивости, само собой. — Не капризничай. Снимешь их точно так же, как и все остальные, времени много не займёт. И… Я считаю, тебе это пиздец как подойдёт.       Упрямая моль только раздражённо цокнула, но проводить дальнейшие манипуляции позволила. Не мог он устоять, когда Вокс себя вёл так сладко-расслабленно. Просил и ластился, как набуханный. Это всё-таки пленяло. Валентино ненавидел это признавать, но иногда добиваться своего можно не только грубой силой или извращёнными манипуляциями.       Ему самому процесс был достаточно приятен. Это скольжение ткани по коже, как она скрывается под новой, красивой и хрупкой оболочкой, лёгкая щекотка, сопровождающая весь процесс от и до… И это исступлённое выражение Вокса, когда он так увлечён процессом и думает, что мотылёк этого не замечает. Может, в идеале этого и не видно, но прекрасно ощутимо. Даже усики дёргались от этой перевозбуждённой ауры. Совсем понятно всё стало, когда правая нога оказалась полностью закрыта этим жемчужным недоразумением, на котором особенно долго задержались пиксельные глаза.       Даже лучше, чем он мог себе визуализировать. Перваншевый оттенок и правда потерялся под белёсым отливом, но всё же просвечивал, а в остальном нога сияла ровнейшим блеском, заканчиваясь идеальным носиком, как у каблука. Теперь это стало совсем невыносимым, а другую ногу всё ещё нужно было одеть.       В паху уже отзывалась едва терпимая боль, у Вокса подрагивали пальцы и дёргалось подобие губы. Он отводил взгляд в пол и старался не концентрироваться на том, что он делает, но глаза то и дело косились в сторону, к столь вожделенным конечностям, они же были настолько рядом! Он, блять, трогает их прямо сейчас, так почему он чувствует себя… Так? Носочек спрятал ступню, а с натягиванием ткани на остальную часть Вокс медлил. Чересчур. — Вокси… Поднимайся.       Валентино хищно ухмыльнулся во все зубы, теперь тоже не в состоянии игнорировать то, как странно его сладкий реагирует на такой, по сути, интимный, но совершенно обычный момент. По-любому уже пытался всеми силами спрятать стояк. — В чём дело?       Резко отвёл ногу в сторону и со стуком когтей о стекло прислонил прямо к экрану. Не ко рту, а где-то к щеке, чисто чтобы расшевелить Вокса. Тот и правда зашевелился и чуть не закричал, но только отстранился в сторону, дико краснея и полностью теряясь от шока. Так, что даже прикрыться забыл, и бугорок под штанами всё-таки попал Валу в поле зрения. Да, ему даже удалось это заметить. — Тебе так понравилась эта маленькая игра в переодевания? Я могу устраивать их регулярно, но наш бюджет заметно просядет. — Блять, Вал…       Вокс резко подорвался с места, оказавшись теперь по-опасному близко. Поза Валентино была просто идеальной, на этом столе он был как раз на высоте причинного места, ноги так красиво свисали и распрямлялись над полом, и их так удобно закинуть на плечи… Когтистые пальцы ухватились за бедро, поцарапав до крови и отставив в сторону, мотылёк громко выдохнул, уже собирался что-то ответить, но ему не позволили, свободная рука резко надавила на грудь и опрокинула на поверхность стола. От болезненного столкновения затылка с лакированным покрытием спасли поля шляпы, которая съехала, когда мотылёк попытался приподняться. Такая резкость со стороны Теле-Демона была неожиданной. Как бы Тино его не дразнил и не возбуждал, это никогда не заставляло Вокса буквально сходить с ума, дичать и швырять первого о стены, пока тот наконец не примет нужную позу. — Заткнись.       Продолжил он фразу, теперь разрывая ткань в другом месте. С треском оказались безнадёжно испорчены кружевные трусики. Снизу был кинут ещё один недовольный взгляд, сменившийся на недоумевающий, когда на пол Вокс сбросил и свои штаны. Совсем, чтобы не мешали наверняка. Вторая, свободно болтавшаяся нога, приподнялась и теперь Вал пытался хоть немного отодвинуть Вокса от себя, оперевшись лапой на плечо. — Нет. Ты знаешь правила.       Отказывался ли он от акта? Конечно нет! Ни в коем случае, но хотел предупредить, что если Вокс не хочет закончить в ремонтной комнате (Валентино постоянно угрожал разбить ему его стеклянную физиономию, но никогда эту угрозу не исполнял, однако её всегда было достаточно, чтобы ведущий отказался от какой-либо неугодной мотыльковому величеству идеи), то пусть позаботится о хоть какой-то подготовке. Вал был не против болезненных ощущений, наоборот, различные удары, царапанье и какое-нибудь электричество подливали масла в огонь страсти и иногда от этого просто сносило крышу, но от сухости было противно. Создавалось ощущение, будто никто попросту не старается и стремится поскорее всё оборвать, а ему такая дешевизна совсем не нравилась и даже отбивала желание (но в воспитательных целях он это мог практиковать, к примеру, с тем же Дастом). И Вокс, конечно, знал и всё понимал. На этот случай (и чтобы далеко не уходить и не портить атмосферу) у них и валялись по всему дому заначки со смазкой, на полках, под подушками диванов, в посудных шкафах, в клишированных прикроватных тумбочках… И в выдвижном ящичке стола, на котором расположился сутенёр, тоже удачно оказался тюбик. Где-то треть сразу оказалась у Вокса на пальцах, настолько уже не терпелось начать. Касаться было приятно, приятно было вводить внутрь пальцы с этой до смешного нежной медлительностью, от которой через несколько минут не останется и следа, и, конечно, пикантности придавали эти возбуждённые, но совсем тихие вздохи, которым до стонов было далеко. Валентино не так-то просто заставить стонать, но у Вокса всегда получалось.       Чуть отводит от себя бедро и тянет шею, смыкая зубы на его икре, даже не вполсилы, практически неощутимо, не повреждая тончайшей ткани и едва ощущая кожу под зубами. Вал же ожидал гораздо большего. — Я ничего не чувствую, — с явной претензией, хоть и заметной неустойчивостью в голосе, бросил он Воксу, приподнявшись на локтях. — Ты ведь просил не портить тебе одежду. — Эти можешь и испортить, они всё равно отвратительны. — Как же сильно ты ошибаешься, — он с силой протолкнул пальцы дальше, заставляя мотылька со вскриком выгнуться в спине. Такого резкого нажима он явно не ожидал, пускай ощущение и было совсем мимолётным, но болезненное послевкусие осталось. Валентино коротко заныл, переводя звук в практически рык, но передумал злиться, когда пальцы стали разглаживать обиженное место внутри, действенно успокаивая. — Даже самые убогие носочки будут прекрасно на тебе смотреться. У тебя слишком красивые ноги, чтобы их могло что-то испортить.       На такой лестный комментарий сложно было ответить как-то пренебрежительно, особенно с таким мешающим концентрации фактом, как старательно растягивающие пальцы внутри, поэтому мотылёк и промолчал.       А неоновые когти протолкнулись глубже, вторая рука тоже не бездействовала и тянула чулок выше, надевая на ногу полностью, до бедра. Теперь у Вокса по бокам от головы лежали подрагивающие перламутровые лапки, постоянно уводящие внимание к себе. Пришлось даже потрясти экраном и обратить внимание на более важные вещи. Когти идеально улавливали эти подёргивания внутри, как плоть сжимается на секунду и в следующую отпускает. Чувствительности в них мало, но то, насколько же внутри горячо, пальцы тоже уловили, и от мысли о том, как же это всё станет ещё выразительнее, когда внутри окажется член, мурашки бежали по спине. Фантазия у Вокса была замечательной, это давно стало понятно.       Валентино снова тихонько подвывает внизу. — Вокси… Всё… Сейчас, давай же…       Тот улыбается шире и убирает пальцы, перемещая их на скрытое тканью бедро, после позволяя нижнему ощутить тот самый первый толчок, в котором, как и было сказано, от прежней плавности ничего не осталось. Валентино уже был к этому готов и на самом деле осторожность не была его кредо. Он мог воспринимать её как одну из стадий, начало, середина или конец, но ни в коем случае не две или три сразу.       С ним тяжело совладать, но у Вокса получилось, и это было одно из его самых гордых достижений. Да, с одной стороны создание одной из самых гигантских комплексных компаний Ада, являющейся центром всех СМИ, а с другой возможность подложить под себя Валентино. Если визуализировать полочку, то они правда стояли бы на ней рядом, но в этот раз у Вокса подключить своё воображение не получилось, потому что все мысли разбивались о внутреннюю сторону его плазменного экрана каждый раз, когда головка ударялась в простату и оттого и так тесная тугая плоть сокращалась ещё сильнее.       По экрану бегали искорки, силуэты ярко-красных глаз рябили и закатывались, уподобляясь таким же фуксийным за стёклами очков. Зрачков не было в принципе, но по выражению лица Валентино всё и так было ясно. Крупный полосатый усик дёргался и извивался, выдавая этот тонкий очаровательный звук, который Валу не нравился, но был приятен Воксу. Точно так же, как и подёргивающиеся крылья под этой подтянутой спиной, которые раскрылись бы полноразмерно, будь у них для этого пространство. Такой сильный, а весь трясётся, как осиновая ветвь, снисходит на такие блаженные стоны, что каждый в башне мог бы их услышать, не будь здесь таких укреплённых стен, вываливает изо рта язык и заливает лицо и поверхность стола красноватой слюной, подмахивает этими бёдрами в таких соблазнительных чулках прямо, блять, у Вокса перед лицом, которому так и хочется вцепиться зубами, но он только сжимает ладонь. Ему кажется, что недостаточно сильно, чтобы порвать, но краем глаза замечает крохотные красные подтёки, образовавшиеся под пальцами, и понимает, что всё-таки перестарался. Всё-таки испортил такую красоту, но он даже не расстроен по этому поводу. Раз накосячил, то чёрт с ним, терять уже нечего и можно не сдерживаться. Залезть когтями под крохотные затяжки на ткани и теперь касаться спрятанной кожи, но пока ничего больше делать не хотелось. Просто касаться, просто с громкими шлепками увеличивать темп, пока по телу бегает всё больше искрящихся волн.       Мотылёк выгибается, скрещивает на спине Вокса ноги и упирается когтями в пиджак, приподнимая себя ещё немного, чтобы ещё хоть чуть-чуть ускориться, усилить трение, получить как можно больше кайфа перед тем, как всё закончится, ведь он уже был невероятно близок. А Вокс ещё нет. И отдавать этот момент кратковременного физического рая он отдавать слишком рано не собирался, поэтому пальцы свободной руки сомкнулись в кольце у основания изнывающего члена. Ни себе, ни другим! — Блять! Блять-блять-блять, нет, Во-о-о-окс!!!       Тино протяжно заныл, тут же дёргаясь и извиваясь на столе, будто на раскалённой сковороде, настолько ему не нравилось это ощущение. — Потерпи, mi amor, всё сразу, как… Гх… Я закончу. — Нет! Сука, отпусти, мне нужно сейчас, прекрати эту херню, Вокс! — Ты же не хочешь замарать свой новенький костюмчик? Я свой любимый тоже не хочу. — Да я тебя в клочья порву, ублюдок!       Голос уже начал срываться, Валентино всё предпринимал попытки встать, но тогда Вокс включал секретное оружие и слабенькие разряды тока лишали сутенёра контроля над собственными конечностями и тянули обратно вниз, а заодно заставляли мышцы неистово сжиматься, что всё больше и больше подводило к пику. Которого сам Валентино был так беспардонно лишён, но, к счастью, ненадолго. Вокс излился вместе с протяжным рыком и ещё одним разрядом статики, прошедшим через оба тела. Валентино снова дёрнулся, теперь не крича, а умоляюще хныкая, просил без слов, всё содрогаясь и истекая всем, чем только можно. Вокс всё-таки отпустил его, провел руками вдоль длинной голени и склонился над пахом мотылька сам, без лишних прелюдий тут же принимая стоячий орган в рот. Для оргазма потребовалась буквально пара движений и ударов в стенку горла, которое радушно приняло всю сперму внутрь. Отстранившись, Вокс оттянул линию пояса чулков и тут же отпустил, легонько так шлёпнув мотылька по бедру, который вообще ни на что не реагировал. Лежал без каких-либо намёков на способность даже к речи после такой внезапной встряски.       Систему даже перегрузило от общего накала их страстей, несколько ламп где-то под потолком замигало и Вокс выдохнул небольшое паровое облако, после ложась нижнему на грудь. Сердца отбивались от рёбер с почти синхронным ритмом, будто пытались повторить друг друга или слиться в одно. От этой мысли по экрану расползлась улыбка, Вокс не видел этого, но Валентино тоже улыбался. Может, мысли у них тоже были общие? — И это всё?       Мотылёк прервал затишье в пару минут, поглаживая при этом заднюю сторону головы Вокса. Положил ладонь и медленно водил туда-сюда, иногда задевая пальцами антенки и чуть наклоняя их лёгким нажимом. У Вокса от этого «лицо» краснело и мурашки по рукам бегали, но отвечать он всё же мог. — А тебе не хватило? — Ты знаешь, что никогда не хватит.       Нижние руки, лежавшие на талии тв-демона и приобнимавшие его, резко приподняли того в воздух, верхние же наоборот, прижали голову поближе к груди Вала и тот перевернулся, теперь резко изменив позицию и сталкиваясь дёснами с голубым экраном, проталкивая в рот язык и заворачиваясь вокруг него, пока тот проделывал то же самое, без каких-либо намёков на сопротивление.       С Воксом это дело было быстрым, даже если уставал — обратно возбуждался с рекордной скоростью, самому мотыльку под стать, но тот хотел кое-что проверить. Приподнялся над экраном, забирая язык из чужого рта, затем поднял торс полностью, теперь стоя прямо над лежачим телом. Ухмыльнувшись, закинул ногу с уцелевшим безупречно надетым чулком на стол, совсем близко к голове Вокса, позволяя теперь делать всё, что ему только захочется, а тому нужен был лишь повод. С нажимом зубы сомкнулись на вожделенной лодыжке, белая ткань оказалась продырявлена и запачкана красными дорожками, которые проворный голубой язык не успел слизать. Забрался под одну из дыр, проходя выше по ноге, приподнимая нейлон и оставляя ещё один мокрый след. Вокс снова вытянул голову и оставил укус чуть выше, у основания голени. Здесь точно останутся синяки на пару дней, но Валентино волновало не это, а то, что член любовника снова налился кровью и истекал блестящим предэякулятом, будто не вытрахал из Вала весь дух пару минут назад. Уже на возбуждённый орган он буквально напрыгнул с полной готовностью, с хлюпающим звуком вытесняя несколько белых капель.       Позиция немного странная и жутко неудобная, слишком быстро двигаться не получается, поэтому Валентино приходится подниматься и в темпе опускаться до упора, попадая каменным стояком как раз по тому самому чувствительному месту и бесконтрольно отпуская звучный стон с каждым разом. Конечно, ему было очень приятно, особенно когда Воксу надоело просто лежать бревном и грызть ткань и тот потянул когтистую лапу к члену сутенёра, после сжав и принявшись тут же надрачивать, с такой скоростью, что брызги отлетали в стороны со звонким хлюпаньем. — В-Вокси, медленнее!       Не хотелось ещё раз кончать слишком рано, Валентино в целом чувствовал себя странно из-за этого. Как девственная сука, изгибающаяся в неистовом оргазме от пары толчков внутрь, которую после этого не трахают, а скорее используют как безвольный мастурбатор. Он совсем не такой, он, чёрт возьми, идеален, самый лучший трахатель во всём аду, даже лучше, чем та напыщенная курица, это он король похоти и он решает, когда кому пора кончать, ему даже не нужно стараться для этого! Но сейчас из него (снова) выбивали дыхание с каждым ритмичным толчком, и только Вокс был способен довести его до такого состояния, когда король роняет свою корону и даже не расстроен этим. Вокс восхитителен, Вокс и правда идеален, как ни парадоксально, со всеми своими минусами, он был просто идеален. Только ему позволялось такое вытворять, только он был на это способен, только ему позволено видеть налитые влагой от двустороннего удовольствия глаза, ни одной больше твари во всём мироздании Валентино себя нагибать не позволит и тем более не будет так внимательно ублажать. Только его Вокси, только его плосколицего ублюдка, грёбаного центра его грёбаной вселенной, где сейчас не осталось вообще ничего кроме них. И стола. И практически полностью разорванного чулка, слегка сползшего с бедра.       Вокс уже основательно с ним разобрался. Кусал и тянул ткань зубами, пуская затяжки по диаметру, пробираясь языком под них и оглаживая ногу, чтобы затем впиться зубами, снова и снова, оставляя ещё больше отметин на Валентино, который хоть и делает всё, что ему вздумается и трахает всех, кого пожелает, по-настоящему принадлежит только Воксу. Единственному, кто способен совладать с этим буйным гигантом, которому давно пора пропить пару видов таблеток от биполярки.       Пальцы растягивали кожу, сжимались и разжимались, Вокс то ли отыгрывался, то ли извинялся за свою предыдущую выходку, повторять это сейчас он явно был не намерен. Раз ему отдались полностью, вплоть до позволения разодрать конечности с тканью, то такое доверие предавать нельзя, и в этот раз весь поток оказался целиком на его ладони, опять же, ничего не запачкав.       Вал громко выдохнул, откидывая голову, явно довольный тем, что в этот раз позволили кончить по-нормальному без этих идиотских игр, но, как заботливый партнёр (смешно звучит, правда?), продолжал двигаться в том же темпе и даже ускорился, чтобы любимый от него не отставал и наполнил его задницу ещё раз.       Когда Вал подумал, что с него хватит (то есть в буквальном смысле заебался), он резко поднял зад, оставляя внутри только головку, и с сильным нажимом опустился обратно, буквально впечатывая член Вокса в свои внутренности, а тот тут же «испустил дух», отчего комната на секунду заполнилась громкими протяжными стонами в совместном унисоне и полумраком из-за всё-таки лопнувших кое-где лампочек. Минутное расслабление всех мышц, хотелось свалиться на пол прямо сейчас и отлежаться там до следующего утра, но Оверлорды всё-таки нашли в себе силы подняться и доползти до кровати, вместе с одеждой сбросив из голов всё понимание происходящего.       Как они вообще оказались на том столе, зачем собирались?.. Из головы вылетело. Не волновало. Они повелители, мать его, могут себе позволить лишний выходной, особенно Воксу это нужно было, почти не вылазит из своей кладовой с мониторами, но теперь он здесь. Полностью обнажённый, лежит рядом с точно таким же открытым мужем, у которого каким-то чудом всё ещё держался на окровавленной ноге чулок, теперь напоминавший скорее решето, а в руке тлела сигарета, насыщенный красный дымок плясал кардиограммой под потолком и растворялся очень неохотно, и даже тогда оставался сладковатый запах. Сколько раз уже Вокс говорил ему, что курение в постели запрещено? Но Валентино, похоже, руководствовался установкой «правила нужны, чтобы их нарушать и раздражать Вокса». — Вокси… Как у тебя это получается? — Какое «это» ты имеешь ввиду сейчас? — Удивлять. Уже не первый десяток лет с тобой трахаюсь, вроде все твои фетиши вдоль и поперёк знать должен… — Вот именно. Как ты до сих пор этого не понял?       Вокс положил ладонь на его щёку и повернул к себе, вынуждая посмотреть в лицо. — Ты и есть мой главный фетиш.