Sigma-kun, smile!

Сигма, тяжело дыша, круглыми от шока глазами смотрел на белокурого мужчину, лежащего под ним и глядящим хитрым прищуром из-под густой белой челки. Николай облизнулся. —Печенье. И пряности~ Ну кто бы сомневался, Сигма-кун! Даже в голову бы прийти не могло, что у тебя другие губы на вкус~ — насмешливо промурлыкал Гоголь, пропуская между пальцев шелковистую прядь лавандовых волос младшего, очень аккуратно, считай, просто совсем-совсем лёгкая шалость. Ничего серьезного. Похоже, Николая совершенно не смущала сложившаяся ситуация. Большую часть он, разумеется, предугадал, потому что сам задумал (логично же), но а вторая как-то сама, уже по стечению обстоятельств получилась. В любом случае, старший был совершенно не против, наоборот — весьма обрадовался такому развороту событий. Сигма был симпатичен ему уже не один день, не неделю и даже не месяц. Помимо того, Гоголь не сразу принял свои чувства, а когда всё же сделал это, то начал понимать, что этого наивного милого мальчика он избегать не хочет. Не желает отдаляться. Хочет стать только ближе. Поэтому решился на такой спонтанный и отчаянный шаг. А Сигма... Вот с ним было сложнее. Они с Николаем были знакомы уже достаточно давно, и Сигма успел привыкнуть ко всему, что творит фокусник. Сначала он просто не выносил Николая от слова совсем. Младшего буквально раздражал сам факт существования Гоголя на планете Земля. Он ненавидел его выходки, ненавидел эти глупые розыгрыши, ненавидел эти чёртовы насмешки, ненавидел, когда Гоголь портил его документы, пугал посетителей его казино, срывал мероприятия и ещё много всяких неприятных вещей. Но в связи с тем, что старший весьма часто появлялся в Небесном казино, по своей или не своей воле, Сигма начал привыкать. Ему уже не хватало злости и не хотелось больше спорить с ним. А потом... А потом и совсем свыкся, и просто пытался не реагировать на его присутствие, шалости были мелкими, поэтому Сигма быстро их исправлял и снова принимался за работу. А сегодня... Ох, всё это было настолько неожиданно, что мальчик уже и не знал, что думать. Сначала чёртов клоун начал с какой-то радости щекотать его, аргументируя это тем, что когда-то, где-то три года назад, ему там что-то послышалось. Ощущения, конечно, были феерическими. В чудовищном смысле слова, потому что, как оказалось, Николай не знает пощады. Впрочем, Сигма должен был сразу об этом догадаться. А потом вообще произошел крайне странный инцидент с поцелуем. Ну, сами посудите: человек, который никогда не проявлял к тебе какие-то особенные знаки внимания (ну это по мнению нашего дурашки Сигмы, разумеется) , вечно только издевался над тобой, теперь берет и целует? Это что вообще?! Да вот и Сигма не знал. Николай непредсказуем. Его действия нереально предугадать. И теперь, лёжа на нем сверху, Сигма совсем не понимал своих чувств, чувств Гоголя и, наконец, что между ними происходит. А тот, чуть ли не мурлыкая от удовольствия, потрепал Сигму по волосам и обхватил его руками, сажая на свои колени. Младший был будто в своеобразном оцепенении, поскольку совсем не сопротивлялся действиям со стороны шута, который, наклонившись к уху Сигмы, дразняще прошептал, вызывая мурашки по спине и плечам. —Сигма-кун, ты прекрасно пахнешь~ знаешь.. ты очень, очень симпатичный. Ты меня привлекаешь. А знаешь, что я обычно делаю с теми, кто мне нравится?~ — вот на этом моменте инстинкт самосохранения Сигмы испарился, оставив его сидеть, затаив дыхание. Страшно. А Гоголь, видя такую тихую реакцию, поспешно успокоил управляющего, погладив его по плечу со звонким смехом. —Ха-ха, да шучу я, шучу! Ты серьезно поверил!? О, не будь таким, Сигма-кун, ты же прекрасно знаешь, что я бы никогда не сделал тебе ничего плохого~! Да уж. Это последнее, во что Сигма бы охотно поверил. Тем не менее, когда Николай мягко посадил его на диван и вновь потрепал по волосам, снова даже не попытался противиться прикосновениям. — Очень жаль, но мне пора бежать, Сигма-кун! Увидимся скоро-прескоро, а я исчезаю! — пропел он и испарился в портале. Сигма, желая осмыслить всё произошедшее, решил вернуться за работу и параллельно подумать. Анализируя выше упомянутое и ранее сделанное, почувствованное, Сигма сделал вывод, что Николай тоже ему совершенно небезразличен (Господи, наконец-то). Он дорожил этим фокусником, иногда с улыбкой слушая его бредни, которыми он достаёт Федора. Младший часто наблюдал за Николаем, как меняются его эмоции, действия... И, право, совсем этого не замечал. А теперь вспомнил и понимает, что его чувства к Николаю нельзя назвать равнодушными, вот только... Разве Гоголь не шутит? Разве он не хотел бы стать вольной птицей, что свободна от всевозможных эмоций и чувств? Так ради чего он это делает? Ради развлечения? О, Сигма бы рад понять, но это же Гоголь... Тут можно даже не пытаться. Хотя очень и хотелось бы. И в глубине души Сигма надеялся, что всё произошедшее было неспроста, что Николай на самом деле чувствует к нему симпатию. Сигма старался сильно на этом не зацикливать внимание и вернулся к работе. *** Уже вечер. Поздний вечер, и главному управляющему пора возвращаться домой. Спать. Конечно, здоровый сон — одна из важнейших потребностей человека. Стоило ему только опуститься на землю, вдруг резко похолодало, ветра особо не было, но было весьма морозно, и Сигма хотел спрятать руки в карманы, желая поскорее добраться до квартиры, но его руку резко перехватили. Гоголь. Его он узнает из тысячи. Его белые волосы будто светятся в темноте и освещают дорогу. Сигме порой хотелось ласково назвать его светлячком. Но держался, понимая, что прозвучит странно. Теперь он в лёгком удивлении смотрел на мужчину, пока тот держал его руку в своей. В следующее мгновение Сигма ахнул, когда эта самая рука обхватила его ладонь, переплела их пальцы между собой и погрузила скреплённые в замок ладони в карман своего пальто. Совершенно смущённый Сигма растерянно глядел на разворачивающуюся ситуацию. Он был в смятении, но ведь помимо этого его ладошку сейчас обволакивала теплая и заботливая гоголевская рука. Так приятно... Вдруг Николай протянул Сигме стаканчик, в котором обычно покупают кофе. Однако... Младший разглядел там маршмэллоу и взбитые сливки. Гоголь хихикнул над реакцией мальчика и пояснил: —Привет-привет, Сигма-кун. Это какао. Какао с маршмэллоу. Если ты его никогда не пил, то, думаю, тебе оно понравится. О, и, наверное, ты задался вполне логичным вопросом, что я тут забыл?! О, не стоит волноваться, я здесь ради тебя. Я пришел за тобой, чтобы проводить до дома и заодно прогуляться. Ты же не против, верно? — подмигнул голубым глазом старший, с улыбкой смотря на Сигму. Тот застенчиво отвёл взгляд. Разумеется, он был бы рад прогуляться с ним, да вот только ему казалось, что он сильно напрягает его. И будто угадав сомнения Сигмы, Николай беспечно отмахнулся и отдал ему стаканчик. —Не стоит переживать! Я здесь специально для тебя, идём, идём же, Сигма! — потянул его за собой Гоголь. Младший совершенно не против был такой настойчивости и охотно последовал за мужчиной. Спустя несколько шагов, Гоголь снова обернулся. —Ну Сигма-кун, что же ты опять такой поникший? Ну улыбнись, неужели это так сложно? Или же ты хочешь повторения нашей сегодняшней процедуры~? — многозначительно подмигнув, спросил он. Сигма вспыхнул румянцем, снова отводя глаза. Ну нет, ещё одной такой порции истерического хохота он точно не выдержит, поэтому поспешил натянуть ухмылку, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках, которые так полюбились Николаю. Стоит отметить, улыбка была не такая уж и натянутая, хорошее настроение Гоголя было заразительным, и вскоре Сигма шел с ним за руку, с теплой улыбочкой слушая его болтовню, иногда вставляя слово, а порой и хихикая над его комментариями. Николай был доволен тем, как смог раскрыть вечно замкнутого мальчика. Кстати, оказалось, что Сигма на самом деле очень любит какао, это можно было определить по блеску в глазах, с которым тот допивал последние капельки, измазавшись в сливках. Николай тогда заливисто смеялся над видом мальчика, но вместо того, чтобы вытереть сливки салфеткой, он просто... Слизал их. Под смущённый писк покрасневшего до кончиков ушей Сигмы. Но мы этот момент пропустим. Тогда ещё белокурый отметил, что готов теперь хоть каждый день приносить какао в кабинет уставшего управляющего. Лишь бы снова увидеть блеск в глазах и улыбку. Когда они дошли до подъезда, Сигма остановился перед фокусником, застенчиво смотря в пол. А затем заботливая рука приподняла его подбородок, заставляя посмотреть в глаза. И встреча взглядов была... ...Волшебной. Сигма тогда прямо почувствовал себя счастливее всех на свете. Оба простояли так минуты две, после чего Николай на прощание попросил младшего улыбнуться ещё раз. А Сигма в свою очередь, тихонько хихикнув, встал на носочки и положил ладони на гоголевские щеки, подаваясь вперёд и нежно целуя, уже теперь осознанно и самостоятельно. Гоголь не ожидал. Не ожидал, что ошибётся с тем, как быстро Сигма ему доверится. Но никогда в жизни ещё он не был так счастлив допустить ошибку. Николай немного наклонился, обхватил Сигму за тонкую талию и поднял в воздух, заключая в объятия. Они не считали, сколько длился этот поцелуй, сколько новых и неизведанных чувств они в него вложили, но оба, не сговариваясь, пообещали себе, что никогда в жизни не забудут его. И теперь, уже отстранившись от теплых гоголевских губ, Сигма улыбнулся снова. Шире, чем было. Ярче, чем раньше. Мягче, чем тогда. И, наконец, с безмерной, бесконечной любовью. Сердце Гоголя застучало ещё чаще, стремясь выпрыгнуть из груди, желая выпустить наружу все накопившиеся чувства. И Сигма, стоя также рядом с ним, коснулся пальцами его щеки, произнес тихое "люблю" и двинулся к подъезду. Николай дотронулся до только что помеченного Сигмой места. Щеки заалели. Гоголь закрыл глаза. Скорее всего, это ещё одна новая счастливая история чьей-то тихой любви.