утонуть в его омуте.

I called you for The very first time last night To tell you that you′re Always and forever mine. emily jeffri - DO YOU REMEMBER ME???

🗝🗝🗝

Разум окутывают воспоминания. Джисон неспешно брядёт по лесу и видит картинки, то и дело мелькающие перед глазами размытыми пятнами. Здесь, в этом холодном, покрытом синей дымкой лесу, он проводил так много времени. Он приходил сюда всегда, когда ему нужно было отвлечься, подумать или просто забыться. Он всегда чувствовал себя лучше здесь. Знакомая, уже давно ставшая родной, легкая прохлада леса приятно воздействовала на человеческое тело, вылизывая черепную коробку и избавляя от гнетущих мыслей. Облака, пеленой застилавшие небо, колыхание веток на ветру и шуршание листьев - всё было до боли знакомым и отзвуками отдавалось где-то в душе. На многие мили вокруг, всегда казалось, не было ни души, но не сегодня. Хан знает, что кто-то здесь есть, беспокойно оглядывается по сторонам, когда где-то на переферии зрения мелькает что-то непривычное, нервирующее тело и душу. Кошки на душе скребутся. Некогда родное, пусть и холодное место становится ещё холоднее и гораздо недоброжелательнее. Ханово сердце пропускает удары, а глаза начинают беспорядочно бегать вокруг в поисках чего-то, как вдруг взор его останавливается на небольшом чёрном пятне вдали. Нет, это не пень, не тень и даже не лесной зверёк. В этом нечте чувствуется что-то сверхъестественное, но, кажется, не опасное, пусть и не от мира сего. Становится страшно тоскливо, до ужаса грустно и до грустного страшно. Но как же завораживает. Хан не может сдвинуться с места то ли из-за тревоги, сковавшей его тело, но постепенно сходящей на нет, то ли из-за странного очарования сего видения. Пятно теряется из виду также резко, как и нашлось. Хочется побежать на то место, рвануть из-за всех сил и посмотреть, что же это было, но что-то останавливает. Но что? Здравый смысл или, быть может, понимание позднего времени? Сколько же Джисон здесь простоял? По ощущениям всего несколько минут, но ощущения, судя по всему, бывают обманчивы. В любом случае, время возвращаться.

🗝🗝🗝

Возвращение к обычной жизни никогда не нравилось Джисону. Слишком скучно, слишком тоскливо и слишком выматывает. Рутина. Совершенно обычное, посредственное существование. Нет ни друзей, ни тех, с кем можно хотя-бы спокойно поговорить. Никто из людей здесь никогда не понимал Джисона, а он практически всегда в этом нуждался. Одиночество пожирало изнутри и единственная отдушина, место, где можно было чувствовать себя в безопасности - тот холодный синий лес. Холод его не был столь обжигающим, нежели людская неприязнь. Она пронзала тело, скручивала органы и выворачивала на изнанку, залезая в голову, а лес залечивал раны, успокаивал и давал надежду, даже когда безысходностью была пропитана каждая клетка ханова разума. Новый день - новое разочарование. Хановы родители, от которых он уже давно хотел сбежать, опять смотрели с неприязнью, на душе у Хана опять тошно, а в голову опять лезут неприятные мысли. Но ещё не время бежать. Забавно, но Джисон всегда считал, что для этого отведено определённое время и сейчас оно ещё не наступило. Пасмурно. Небо опять затянуто облаками. Ветер слегка колышет ветви деревьев вокруг, шелест листьев напрягает слух и мурашками откликается по телу. Люди опять копошатся, как муравьи. Кто-то спешит по делам, а кто-то вполне спокойно ими и занимается, но никто никогда не забывает наградить Джисона осуждающим взглядом. Холодно. Опять холодно из-за них. Взгляды опять оставляют ожоги, пожирают плоть и въедаются в мозг, вымораживая кости, оставляя за собой неприятный липкий след. Тысячи глаз вокруг. Черепушка грозит не выдержать и взорваться, разлетаясь миллионами осколков. Измученное тело просило остановить это, тоже хотело не выдержать и, дребезжа, рассыпаться прямо на месте. Нужно уходить. Пора. Джисон всегда сбегал, и сегодня тоже. Но сегодня бежать было до невозможного трудно, настолько разбит и обессилен его дух. Тело колотило, бросало в разные стороны и его уже сложно было контролировать. Ещё чуть-чуть и он окажется там. Мутно. Каким же размытым было всё вокруг. Сознание постепенно покидало тело, рассудок плыл, в глазах стало темнеть, а голова – кружиться. Ноги подкашивались всё чаще, натыкались на ветки, камни, ямы и головы. Руки, ноги и прочие конечности леса так и хотели повалить Хана с ног, цепляясь за него, его одежду, волосы и сознание. Всё вокруг путалось, бесформенной массой из глаз, ртов и рук сбивалось в огромный ком. Всё тряслось и гремело, шумело, пыхтело и по-зверски гудело так истошно. Бесконечный гул заливался в уши и проникал внутрь черепной коробки, растекался по венам, давил снаружи и изнутри, крутил и выворачивал. Наверное, конец был близок? Послышался глухой удар о землю, стало темно. Темно и тихо. Тихо настолько, что собственная пустота внутри шумела сильнее. Вот бы всегда было так тихо.

🗝🗝🗝

Всё ещё тихо. Звенящую тишину нарушал лишь шелест листьев и лёгкое колыхание высокой травы. Так спокойно. Разум постепенно возвращал свою силу и приходил в действие, что заставило хрупкое человеческое тело поёжиться из-за окутавшей, слегка неприятной прохлады. Хан медленно приходил в себя, открывая глаза дрожащими веками. До странного хорошо и спокойно. Что-то тёплое чувствовалось под боком. Что-то живое. Не хотелось это тревожить, но посмотреть на это нечто, даже лёжа на спине, не представлялось возможным. Хану всё же пришлось приподнять своё тело на ослабевших руках и взглянуть на существо, мирно лежащее под боком и согревающее его. Комок чёрной мягкой шерсти, живой и настоящий, сопровождающий и разделяющий тяжёлое положение человека, слегка пошевелился, создавая едва уловимый шум. Милый кот, свернувшийся клубочком, проснувшийся из-за неуверенных и шатких движений ханова тела, посмотрел на него зелёными понимающими глазами. Казалось, создание было осознанным, могло понять и даже помочь, могло говорить. Увидев пристальный, уставший, удивлённо-изучающий взгляд на себе, кот вскочил на лапы и немного отбежал в сторону, заставляя человека осмотреться. Всё тот же покрытый синей дымкой лес окружал небольшое озеро, утопающее в высокой траве. Небольшой ветер создавал шорохи по всюду, заполняя пустоту, старательно созданную тишиной. Пение птиц здесь звучало отдаленно, где-то за пределами сознания и лишь слегка касалось человеческого слуха, зато стрекотание кузнецов казалось гораздо ближе, пусть и воспринималось всё так же где-то за гранью. Все звуки тут доносились откуда-то извне, были столь далекими и едва уловимыми. Будто где-то на периферии. В воздухе стоял запах влаги и леса, слегка отдающий чем-то горьковатым. Внимание приковывал чёрный кот, сидящий неподалеку и ждущий непонятно чего. Он не убегал и не подходил ближе, только смотрел своими умными, почти человеческими изумрудными глазами. Он завораживал, как то видение в глубине леса, только сейчас не вселял тревоги, а, скорее, избавлял от неё. Так хочется прикоснуться. Не смея сдерживать сильнейшее желание убедиться в реальности существа напротив, Хан попытался дотянуться, но кот отскачил назад и быстро скрылся в высокой прибрежной траве. Движение в зарослях не заметить было можно, но Хан поднапрягся и решил последовать за ним. Бредя меж зарослей и больших деревьев, то и дело цепляясь за сучки и ветки и спотыкаясь из-за преследовавшей слабости, парень не собирался отставать, хотя получалось это у него с трудом. Ветки безжалостно били по лицу, цеплялись за рукава и слабые руки, рвали одежду и нервы. Хан гнался за видением отчаянно, страстно желая непонятно чего, видя спасение и свет в этом чёрном существе. Душа ныла, хотела и жаждала и игнорировать её уже не было ни сил, ни смысла. Зайдя довольно глубоко в лес, он потерял кота из виду, что заставило слегка растеряться. Некоторое время беспокойно осматриваясь, Хану всё таки удалось выцепить среди многочисленных зелёных пятен чёрную макушку. Из-за покосившихся, уставших деревьев показался силуэт, от чего-то до дрожи знакомый. Изящный, до безумия красивый парень выглядел совершенно нереально, чем-то напоминал кота и неизменно заглядывал прямо в душу своими зелёными глазами. Волшебный юноша, облачённый во что-то лёгкое и белое, плыл на встречу не спеша, словно зная, что Хан никуда уже не убежит. А Хан и правда не собирался убегать, лишь терпеливо ждал и внимал каждому его движению. Он видел ангела пред собой и готов уже был сойти с ума, готов был обезуметь, лишь бы остаться здесь, с этим незнакомцем. Опять прикоснуться хочется, очень. Но сейчас что-то словно останавливает, быть может Джисон надеется, что парень перед ним сделает это первым. — Кто ты? – едва уловимый звук сорвался с хановых губ и застыл в навязчивом вопросе. Смешанные чувства переполняли парня, казалось, ещё немного и он лопнет, черепушка не выдержит и взовется, наполняя пространство вокруг липким ощущением полной растерянности. — Ли Минхо, – ответ не заставил себя долго ждать, пусть и слегка задержался на устах и во влажном воздухе. – А ты? Что ты делаешь здесь?.. Опять, – последнее слово своё Ли выдохнул еле слышно. Прекрасные круглые глаза напротив окутала вселенская печаль, добавляя звёзд и солёной влаги. Джисон слегка покраснел, но плакать перед очаровательным незнакомцем не собирался. Хотя он уже знает его имя, а значит они уже не незнакомцы. — Я Хан Джисон. Я-я... – предательский ком встал в горле, мешая говорить и заставляя сильнее нервничать. Вот уже и руки задрожали, напоминая о слабости во всём теле, после вчерашнего кошмара. Минхо, заметив беспокойство паренька, представившегося Джисоном, решил хоть как-то исправить ситуацию, решил помочь, что для него совсем не свойственно. Он всегда избегал людей из-за их неприязни и извечной агрессии. Люди, в свою очередь, никогда не признавали таких как Минхо, странных, отличных от них же, опасных. Но он.. Этот человек не казался враждебным, не смотрел с отвращением и, казалось, не считал опасным Минхо. Возможно, это его и подкупило. Шорох сине-зелёной травы от плавных, словно кошачьих, движений волшебного парня наполнил пространство. Дрожь нервного юноши чувствовалась в воздухе. Сейчас он выглядел довольно болезненно. Синяки под глазами, бледное лицо и общая нервозность кричали о плохом самочувствии, просили о помощи, посылая сигналы "sos". Минхо, преследуя странное желание помочь и успокоить, подошёл тихо, всем своим видом излучая спокойствие, пытаясь передать его и парню напротив. Лёгкие прикосновения рук, что боятся спугнуть или навредить, прошлись от плеч по спине так же плавно, остановившись где-то между. Прижавшись к грудной клетке Джисона своей, Минхо мог почувствовать сердцебиение парня. Так естественно и спокойно. Бешеный ритм беспокоющегося сердца постепенно стал приходить в норму, что не могло не радовать. На лице прекрасного спасителя проскользнула улыбка. Тепло человеческого тела новыми ощущениями, никогда ранее не испытынными Минхо, расплывалось по холодному телу Ли. Странно, но до чего же приятно. Объятия с Ханом ощущались хорошо, даже правильно. Хочется закрыть глаза и раствориться в моменте. Как жаль, что пока позволить себе подобное он не может.

🗝🗝🗝

Минуя деревья, их ветви, корни и прочие конечности, юноши неспешно подходили к пристанищу. Из-за зелёных пятен леса, окутанных неизменной синей дымкой, показалась небольшая, уже заросшая мхом, деревянная хижина. На вид она была старше Джисона уж точно, пережившая многое, уже изрядно уставшая, как и всё в этом лесу. Тем не менее, она не внушала ни страха, ни отвращения, а за её стенами, кажется, было безопасно. Это место станет домом для двоих. Это место, где случится что-то невообразимо волшебное. Странные ощущения переполняли обоих, но говорить о них никто пока не хотел. Молчание не было напряжённым, наоборот, даже успокаивающим души и тела созданий. В помещении было тепло, и тепло это растекалось по их телам, окутывая некой безмятежностью. Здесь Джисону не нужно было думать о людях и их холоде, а Минхо, в очередной раз находясь тут, мог забыть о людской ненависти. Хижина служила теперь спасением для двоих. И этого вполне было достаточно.

🗝🗝🗝

Домашняя рутина текла спокойно и вполне размеренно. Минхо иногда уходил за пропитанием, готовил вкусно и сытно, а уборка, в большинстве своём, лежала на Хане. Да, он совершенно не любил ни мыть посуду, ни протирать пыль, но это одни из немногих вещей, чем мог он помочь и отплатить как-то за своё существование здесь. Ли Минхо никогда не притеснял парня, не заставлял что-либо делать насильно и не причинял ему боли. Джисон же, в свою очередь, старался не поднимать больные темы, всячески пытался помочь и не доставлять проблем. Да, бытовуха ссорит людей, но все конфликты между ними решались быстро и без лишней ругани, благодаря спокойствию Ли и ненависти Хана к конфликтам, ссорам и прочим неполадкам. Так, не зная бед, они проживали бок о бок недели, что перерастали в месяцы. Постепенно, они сблизились до невозможного, настолько, что не представляли жизни друг без друга. Насколько комфортно было им в этом маленьком семейном кругу. Утром очередного дня Ли, по обыкновению, тихо готовил завтрак, стараясь при этом не разбудить своего милого бельчонка. В окно, минуя белые занавески, светило солнце, попадая в лицо лучами и слепя глаза. Быстро смахнув вымазанными в муке руками выступившие слезинки с длинных ресниц, Минхо оставил след белых пылинок на лице. Он не обратил на это никакого внимания и продолжил замешивать тесто для будущих булочек. В действительности, ему не было до этого никого дела. Всё, о чём он думал сейчас - мирно посапывающий в соседней комнате Джисон. Странное тепло всё трепыхалось в груди, узлом уводя куда-то в низ живота. Он заметил это давно, наверное, ещё с самого начала, но упорно старался игнорировать это, хотя сейчас становилось всё сложнее. Сложнее не думать о круглых глазах, где всегда можно было увидеть целую вселенную. Сложнее не думать о мягких губах и чуть пухлых щёчках. Всё сложнее отвести взгляд и не касаться случайно его тёплых рук. Наконец тесто было готово и, отодвинув все эти мысли, Ли оставил его отдыхать и принялся мешать сахар с ванилью. Джисон любит ваниль, и он это знает. Потому и старается добавлять её в свою выпечку. А за окном подул лёгкий ветер, поэтому, поскорее управившись с булочками и поставив их в печь, Минхо решил выйти на улицу и немного прогуляться. Чуть-чуть побродить среди деревьев, вдыхая лесной воздух, и просто насладиться моментом. Хан проснулся в тепле, накрытый мягким одеялом, хотя помнил, что сам, вроде, не накрывался. Солнце билось в приоткрытое окно, где белые занавески слегка колыхались от прохладного ветерка. Свежесть обдала лицо, что смахнуло остатки сладкого сна. Он откинул одеяло и, оказавшись в одной только белой рубахе, сел на кровати и потянулся. С кухни пахло выпечкой и чем-то слегка ванильным. От запаха и приятного осознания плыло в глазах, так хорошо. Тут желудок уже запел голодные серенады, заставляя наконец подняться и выйти из комнаты. На кухне никого не оказалось. Не удивительно, на самом деле, ведь Хан знает, что Минхо любит иногда гулять по утрам. Утром свежо, временами удаётся застать росу на зелёной траве, а иногда и синий туман, что так завораживает каждый раз. Впрочем, искать Минхо не было ни причин, ни смысла, всё равно Джисон не найдёт, да и сам Ли никогда не уходил надолго. Но любопытство берёт верх, правда, интереснее узнать не о том, где ходит Ли, а о выпечке, что ждёт сегодня их на завтрак. Они, к слову, завтракают всегда вместе, несмотря на то, что Минхо зачастую встаёт значительно раньше Хана. Только подойдя к печи и уже почти заглянув внутрь, Джисон услышал скрип входной двери. Вспомнишь лучик, вот и солнышко. Обернувшись, он лишь убедился, что пришёл именно Ли. — Доброе утро, бельчонок, – сладко улыбнувшись, поприветствовал Минхо. — Доброе, – также улыбнувшись в ответ, чуть с хрипотцой пролепетал Хан. Немного охрипший голос Джи по утрам не был чем-то новым для Ли, вообще, это даже вполне обыденно и весьма логично, но каждый раз это заставляет уши второго слегка покраснеть. Смущение тугим узлом вяжет где-то внизу и что-то приятно-сладкое разливается где-то там же. — Я испёк булочки с сахаром сегодня, – приглашая за стол, продолжил парень с кошачей грацией. – Надеюсь, тебе понравится. — Мне всегда нравится твоя стряпня, или ты забыл? – Хитрая ухмылка и та же хрипотца. – Стой, подойди-ка, – заметив что-то, подозвал Джи. Повинуясь зову любимого, Ли подошёл, стараясь не обращать внимания на ожидающе-предвкушающий трепет где-то внутри. Тонкие пальцы младшего потянулись к его лицу, словно спрашивая 'можно?', тёмные звездные глаза глядели прямо в душу, ожидая ответа. Чуть подавшись вперед, подставляясь под прикосновения, безмолвно разрешил Ли. Смахнув белые частички за пару быстрых движений, Хан хихикнул: — Да у тебя мука на лице! – он прикрыл глаза и улыбнулся, всё так же держа руки на лице черноволосого парня. Порой умиление над этим созданием убивало Минхо. Вызывало в нём целую бурю чувств и эмоций. Их было так много, что, казалось, он не выдержит - взорвётся. Они заполняли собой всё пространство вокруг, наполняли голову и лёгкие, да так, что становилось тяжело дышать. Не зная, куда себя деть, куда деть все эти чувства, он, ещё чуть-чуть, и пошел бы кричать на весь мир о том, как сильно любит своего бельчонка, или зацеловал бы того досмерти, так, чтобы не осталось на нём ни одного живого, нетронутого места. Но пока было рано. По крайней мере для Хана. Поэтому Минхо не стал перегибать, просто обнял его и легко чмокнул в макушку, на что Джи лишь сильнее расхохотался. А завтрак не обошёлся без шуток и улыбок, наоборот, был насыщен ими достаточно, чтобы радовать обоих. Джисон шутил и смеялся больше обычного, что говорило о его хорошем настроении. Пальцами перебирая скатерть, он то и дело заглядывался на зеленоглазое чудо перед собой. Минхо чертовски красив, с этим нельзя поспорить. Его длинные ресницы и очаровательный взгляд прямо в душу, улыбка с острыми клыками и кошачим оскалом, черные шелковистые волосы и белая кожа. Ловя ответные игривые взгляды Ли, он просто пытался скрыть свою влюблённость. Опять. Снова сжимая пальцами тонкую ткань своей белой рубахи, он пытался отшутиться, сделать вид, что не чувствует ничего романтического. И вот, в очередной раз Хан смущенно опустил глаза и Минхо это заметил. Про себя отмечая его маленькость, Ли решил - сегодня он точно всё расскажет. — Этим вечером будет тепло, не хочешь сходить прогуляться? – легкая ухмылка коснулась его губ, когда Хан в прямом смысле этого слова засиял, улыбаясь во все 32 и активно кивая. — Ещё как хочу! Спрашиваешь! – может, ему стоило немного подумать, прежде чем так быстро соглашаться, хотя-бы ради приличия. Хотя, к черту приличие, когда дело касается чувств. — Ну вот и отлично. Остаток дня они провели за бытовымм делами, стараясь сделать побольше полезного, чтобы на завтра осталось меньше работы и чтобы наконец спокойно отдохнуть. Погода сегодня и правда хорошая. На улице тепло, но не жарко, весь день светило солнце, изредка скрывающееся за облаками, дул прохладный ветерок. Бабочки пархали с цветка на цветок, оставляя за собой еле видимые следы сладкой пыльцы. Птицы щебетали свои серенады, разливаясь множеством мелодичных звуков то тут, то там. Иногда, меж старых деревьев проскакивали длинноухие зайцы. А как-то раз Хану на макушку села стрекоза, пока тот развешивал бельё, что заметил Ли, в очередной раз умилившись, и только сильнее влюбился в Джи. К вечеру, покончив с большинством дел и хорошо поужинав чем-то, как обычно у Минхо, вкусным, они всё же собрались выходить. Закат уже догорел где-то за горизонтом, не оставив после себя ни следа, ни намека на прежнее существование, над головами сгущались сумерки, проявляя на небе миллионы звёзд и созвездий. Оно было ясным, словно таким оно не было никогда ещё. Почти полная луна могла осветить им путь, ибо не была под властью ленивых больших облаков. Взявшись за руки чтобы не потеряться и не споткнуться, они тихонько побрели в сторону того самого озера, где они встретились в тот день. Хан дороги не помнил, хотя ему это было и не нужно, ведь его вёл Минхо, но зато он отчетливо видел в памяти ту холодную водную гладь, окружённую лесом и высокой травой, того чёрного, как смоль, кота с глазами-изумрудами, то спокойствие от его присутствия и страх потерять его. Сейчас, держась своей горячей рукой за холодные пальцы старшего и ощущая метафорическое тепло его близости, он был спокоен. В голове нет места тревоге, плохим мыслям и людям - сейчас там только хорошее. Добрая пустота и умиротворение. Штиль. Затишье перед бурей. Вопрос лишь в том, какой эта буря будет. Вот, перед ними показался круглый водоём. Сейчас его гладь была серебристой от лунного света - не такой, как днём. Здесь миллиарды звёзд замерли над ними, словно ожидая чего-то. Чего-то трогательного и трепещущего. Человек и маг сели на отчего-то поваленное давно дерево. Костёр разводить смысла не было - ночь была тёплой, да и света луны было вполне достаточно для них обоих. Переплетая пальцы, они ждали чего-то волшебного. Человеческая душа колыхалась, предвкушая нечто волнительное. Но волнение то не было мучительным, наоборот, скорее приятным и согревающим. Кошачий взгляд Минхо застыл на лице напротив. Изучая миловидные черты, круглые глаза-бусинки, в которых снова отражалась целая вселенная и даже больше, чуть поджатые от волнения губы и совершенно очаровательно приподнятые вверх брови, он собирался с мыслями. И наконец собрался, прерывая сверчковую колыбель, начал: — Знаешь, Хани, я хочу сказать тебе кое-что, – тело заметно напряглось. – Давно хотел.. – глаза напротив заметались по лицу говорившего, видимо, в поисках ответов. – Я люблю тебя. И ты не представляешь как. Джисон замешкался, застыл на месте. Ли приблизился, ловя горячее дыхания на собственных губах, он дотронулся до чужих. Нежный поцелуй. Медленный и тягучий, без похоти и страстного желания. Посредственный, ждущий ответа, но любящий и даже романтичный. Хан вздрогул. Тянучая, словно карамель, нега разлилась внутри. Неумело отвечая на поцелуй, не углубляя, лишь касаясь губами других, он сильнее сжал руку Минхо. Вторая машинально, точно на автомате, потянулась наверх и легла на шею парня неземной красоты. Растворяясь в поцелуе, Хан почувствовал на удивление тёплое прикосновение ранее холодной руки к своему лицу, такое нежное, почти невесомое. Ли боялся спугнуть своего мальчишку. Отстранившись, чтобы взглянуть в глаза младшему, он тихо выдохнул. Прекрасное зрелище предстало перед ним: раскрасневшиеся щёки и влажные глаза, рисовавшие созвездия и отражение черноволосого мага. Ханова грудь высоко вздымалась, он часто дышал, но не был встревожен. Томный взгляд был устремлён в омут зелёных глаз. Горячее дыхание опаляло открытые ключицы. Чертовски соблазнительная картина. Чертовски соблазнительный Джисон. Джисон, который ещё пока не знал, какое влияние оказывает на Ли, но уже догадывался, хотя в такой ситуации думать и догадываться было как минимум тяжело. На душе безмятежно пархало что-то приятное. Бабочки. Хан наконец понял: — Я тоже люблю тебя. В миг пришло осознание сказанного. Минхо наконец-то стал по-настоящему счастлив. Захотелось кричать о любви и от любви, что переполняла его. Только теперь она могла найти выход. Обхватив лицо человека напротив уже обеими руками Ли снова поцеловал его. На этот раз коротко и жадно. Жаждуще, мокро и дерзко. Не скрывая ничего больше и не утаивая. Ещё раз. И ещё. Зацеловывал мягкие губы, красные щёки, лоб, горячую шею, тонкие изящные ключицы, всё, до чего мог только дотянуться. Джи на это горячо выдыхал, охал, хватался руками за ткань чужой одежды, не выдерживая напора и наплыва чувств. Он и сам расплывался под Минхо. Но не находил это чем-то ужасным, неправильным или из ряда вон выходящим. Напротив, ему ужасно нравилось. Вот она, буря. Страсть охватила обоих. Минхо целовал мокро и жадно, настолько, что ощущения терялись в пространстве, отзываясь со всех сторон, обвалакивая юные тела, действуя на мозг сильнее наркотиков, он целовал нуждаясь, цепляясь руками за ткань, проникая под одежду, очерчивая худой силуэт и поглаживая нежную горячую кожу. Хан же, намокая от напористых глубоких поцелуев, стонал уже не скрывая. Тела слились воедино. Разум приятно плыл, а в глазах то и дело метались звёзды. Лёгкие схлопывались от недостатка воздуха, руки бродили по чужому телу в поисках места, ресницы подрагивали, собирая влагу милых глаз, а языки кружились в танце, изучая рты и углубляя поцелуи, разнося всё новые волны мурашек по телу. Джисон царапал спину, в моменте отдаваясь полностью, без остатка. На переферии сознания представлялось что-то дивное, живя своей жизнью, не перенимая внимания с момента. Момента, который Хан точно запомнит навсегда. В груди приятно покалывало, а внизу живота возбуждение тянуло тугим узлом. Оба уже близко и совсем скоро выплеснут всё то, что так давно хотели. Глаза напротив горели желанием, искры наслаждения яро пробивались сквозь пелену возбуждения, сделавшей изумрудные глаза темнее обычного. Утонуть в его омуте глаз было просто и так прекрасно. Парень - произведение искусства, по имени Ли Минхо, обладающий необычайным даром прямо сейчас выстанывал имя Джисона так тягуче, сладко и мелодично, что с ума сойти было можно, если бы Хан не обезумел уже. Если бы Хан сам не выстанывал имя своего парня от каждого его движения. Как говорят, если горе от ума, значит счастье от безумья? Это точно. Любовь - топор. Они - люди без голов. Прямо сейчас и уже навсегда зеленоглазый волшебный парень принадлежал Джисону, и осознание этого заставляло трепетать его душу и загоралось счастьем где-то в грудной клетке. Дальше больше. Сейчас и навека.