Помоги мне сбежать от себя

За окном зима. Точно так же как и вчера. Метель плотно-белой стеной бушует за окном, а ветер стонет по трубам, будто привидение из старых фильмов Гул, метель, мороз. Вообщем скука. Вечная скука. Бесит. Наконец-то, наступили столь желанные после тяжелой, нудной четверти каникулы, когда можно лежать и спать, но нет. Пришла эта грёбаная тоска, разъедающая сознание подобно кислоте. Стоит только на секунду закрыть глаза и вот уже не ветер стонет по трубам, а ее голос набатом стучит в голове. Нет. Нельзя думать о ней, сколько себе говорила. Нет, нельзя. Надо как-то отвлечься, забыть ее, вычеркнуть из памяти навсегда. Да… Навсегда. А это мысль. Телефон послушно оживает в руках, а пальцы будто сами забивают в строке поиска нужные слова. Обычно я не общаюсь с одноклассниками, но вот слушать их разговоры-одно удовольствие. Часто люди говорят что-то очень важное тем, кому доверяют, а я просто оказываюсь рядом в нужном месте и в нужное время, что бы запомнить это как очередной момент, будто прожитый мной. Вот однажды так я узнала про дайвинчик. Издревна презирая подобные вещи я сохранила в памяти это исключительно по воле разума. Но вот сейчас пригодилось. Пара минут и все готово, а пальцы послушно выбирают тех, с кем я должна забыть ее. С анкет, порой совершенно абсурдных, смотрят совершенно не те люди, которых я хочу видеть. Не то, все не то. Я отбрасываю телефон на кровать, накрытую пушисто-синим пледом. За окном обезумевшая метель ревет и кидается в каждое окно, что бы начать кружить и там постепенно забирая все тепло, до последней капли, пока не останется лишь оболочка от замершего тела да покрывшаяся инеем вымороженная комната. Лишь пластиковые окна своим тепло-желтым светом сдерживают этого зверя. Но все же ветер тонкой струйкой просачивается сквозь людскую защиту, дабы поселить холод даже в тепло-желтых комнатах, залитых светом гирлянд и наполненных каким то радостным предвкушением праздника. Вдруг телефон на мгновение ожил, прорезав пространство комнаты короткой трелью. Кто то откликнулся на мою анкету. О, так мне везёт! Я совершенно не унижаю свои интеллектуальные способности но что то мне стало чаще везти… На экране была идеальная девушка. Идеальна она была всем: внешностью, увлечениями… Требованиями. Она искала послушную девочку, согласную подчинятся ей до последнего вздоха… Хмм. Ну, смерти моей она не дождётся, но вот остальное… Пожалуй напишем ей… Спустя пару минут на экране уже светилась отправленное мной «Привет», вместо требуемого в анкете пафосного «Я готова подчиняться, госпожа» Не дождётся, хотя я и должна не упустить ее, моя нелюбовь к пафосу выступила сильнее. Тем более это может ее разозлить, что в принципе мне и надо. Прекрасно. Теперь ждем. Ожидание мерзко томило, заставляя все чаще и чаще проверять телефон, и с каждой минутой уверенность в правильности моих действий постепенно исчезала. Зато метель за окном продолжала выть, словно это был последний ее крик, и ломиться в тепло-желтые пластиковые окна, едва ли не выгибая их своими порывами. Я обвожу комнату глазами, в надежде увидеть хоть что-то, на что я смогу отвлечься. Комната, единственным украшением которой была искусственная кислотно-зеленая елка, ничем меня не впечатлила, впрочем как и пятнадцать минут назад. Впрочем, как и всегда. Скучно. Безумно скучно. Я закутываюсь в синий плед и, свернувшись калачиком продолжаю думать. Постепенно мягкое тепло пледа, мигающие огоньки гирлянды и метель за окном убаюкивают меня, заставляя провалиться в тяжелый, глубокий сон.

***

Проходит всего пара минут, и сладкое блаженство начинает меняться на старый кошмар, мучающий меня уже давно. Кошмар, от которого практически невозможно проснуться самой. Мягкая темнота меняется на серые, будто сделанные из мокрой губки, стены. Если провести по ним рукой, то останется холодный, мокрый след. Здесь пахнет сыростью, потом и…смертью. Это место, так часто появлявшееся у меня во снах, стало для меня до тошноты привычным, хотя и вызывавшим каждый раз волну леденящего ужаса. Еще несколько минут, и стены начнут сдавливать меня, вынуждая бежать вперед, то и дело поскальзываясь на мокром полу. Главное не позволять им сдавить тебя, иначе все пойдет по новой. Иначе можно и не проснуться. Вдруг меня заносит на мокрую стену и проскальзывая по покрытой гнилой слизью поверхности, я падаю вниз, впечатываясь лицом в липкую грязь, покрывавшую пол. На губах появляется привкус железа, а на руках остаются грязно-красные следы. Кровь? Когда здесь была кровь? Присмотревшись, я увидела красную полосу, тянувшуюся куда то вдаль по коридору. Не смотря на то, что полоса была размыта водой и слизью, ее направление можно было понять. Она вела куда то вглубь коридора, куда то туда, где раньше были только глухие стены. Сон определенно изменился. Стены вдруг резко остановились, а в конце коридора, который раньше казался бесконечным, появился желтовато-зеленый свет, мутно бликующий в красноватой воде. Отовсюду, из щелей в стенах, из-под пола и казалось даже из того загадочного источника света полилась густая, зловонная вода. Я пытаюсь вскочить на ноги, но каждый раз поскальзываюсь на слизи, покрывавшей пол. Каждый раз, снова и снова падаю в грязно-красную воду которой становится все больше и больше. Кажется, будто она льется даже с потолка и сочится из щелей в полу. Страх сковывает меня, не давая возможности плыть или же просто барахтаться, не давая телу утонуть в зловонной жиже. Еще чуть чуть и она зальется в рот, вынуждая глотать ее все больше и больше, что бы хоть как-то дышать. От мерзкого, отдающего железом вкуса идут рвотные позывы, а сама слизь закупоривает горло, отрезая путь к дыханию. Вот вот она зальется и в ноздри, вызывая приступы резкой боли и удушья. Раньше здесь было невозможно умереть. Но сейчас мне стало по настоящему страшно. Страшно, что не проснусь. Страшно, что навсегда останусь задыхаться в этой жиже, и что так и не смогу умереть. Страшно. Вдруг шум воды прорезает какой то резкий звук. Музыка? Здесь? Это смешно. Мелодия кажется до боли знакомой, будто не из сна, а из реальной жизни. Мелодия отрезвляет, прогоняя леденящий ужас и словно ломая по кускам кошмар. Все: и пористые стены с потоками льющейся по ним воды, и странный свет и мучительная боль в легких, наполненных гнилой жижей начинает трескаться, словно разбитое стекло. А между тем мелодия становится все громче и громче, пока наконец не стало понятно: звонил телефон.

***

Резко вскочив в постели я поняла, что все ещё не могу двигаться: плед, в который я завернулась перед сном, сковал меня не хуже веревок. Паника удушливой волной накатывает на меня: остатки сна все еще сидят в голове, а вкус слизи до их пор сидит на языке. Липкая ткань прилипла к потному телу, а телефон все звонил и звонил. Наконец, когда я смогла вырваться и пушистого плена, телефон замолчал, позволяя мне отдышатся в столь прекрасной тишине. Кто же может мне звонить? Всем моим знакомым известно то, что звонки от людей я не люблю даже больше чем их самих. Тогда кто же посмел совершить такое преступление? Кто так сильно не хочет жить? Дотянуться до телефона было сложно: сильно кружилась голова, а руки, видимо еще не отойдя ото сна жутко тряслись. Резкий свет экрана ударил по глазам. На экране высветилось 10 пропущенных звонков. На мое удивление звонила Ульяна. Она-человек в моей жизни совершенно непонятный, ведь ее нельзя было назвать ни подругой, ни врагом, ни девушкой. Я всегда была ниже ее, хуже ее, слабее её. В принципе я всегда была хуже других. Единственное что у нас было общего- это боль, и это сближало лучше чем милые признания и полное доверие. Наше общение всегда было каким то пронзительно-нервным, будто пропитанным горечью и невысказанными словами. Общаться с ней будто вскрывать себе вены. Но я любила это делать, каждый раз с каким то сладким ужасом ожидая повода пересечься с ней или ей написать. Я спасала ее, а она меня. Но она никогда не звонила.

***

Я с трудом перезваниваю. Она на удивление быстро отвечает, будто только и ждала моего звонка. Я с трудом разлепляю засохшие губы —«Если тебя не похитили и не требуют выкуп, или мне не звонят сказать о твоей смерти, то я приду и засуну тебе твой телефон в глотку» Я удивляюсь, каким дрожащим и хриплым стал мой голос. Видимо страх все еще не отпустил меня. Голос по ту сторону трубки молчит, а потом вдруг взрывается волной нервного, почти истерического хохота. —«Пхах, ты обещаешь сделать это уже год как. Ты что, только что вернулась из преисподней? У тебя голос, будто ты самого Сатану в своей кровати увидела» Ее голос на удивление спокойный, даже без привычной нервозности или грусти. Не хочу отвечать. —«Аллоооо, ты что, уже откинулась? Я свою лопату потеряла, закопать тебя не смогу, так что воскресай там.» —«Алииисаа, вы сейчас с нами?» Вдруг накатила усталость, слова стали даваться с трудом. Но она меня сожрет, если не отвечу. —«Не дождёшься.» —«Все равно я тебе не верю, по голосу будто с инферналом разговариваю. Я приеду» И, не дав мне возмутиться, она сбрасывает трубку. Прекрасно. Просто прекрасно.