Love through rose-colored glasses

Их отношения всегда казались идеальными. Просто прекрасная пара, подходят друг другу, да и просто наилучший пример того, к чему стоит стремиться. Все всегда тихо завидовали тому, как один другого понимал буквально с полуслова. Они словно соулмейты, будто были предназначены судьбой. Многие говорили, что эта вся любовь-морковь пройдёт со временем и разбегутся, даже не вспоминая об этом моменте жизни, но они всегда это отрицали, не смея даже думать о таком исходе. Некоторые даже смотрели на них с отвращение, мол, неправильно это всё, лечить таких надо, а не давать пропагандировать всё нетрадиционное. Но знаете что? Им было абсолютно плевать и побоку на эти высказывания. Они были счастливы и наслаждались жизнью чисто в своём маленьком мирке, не желая даже вылезать из него, будто боясь, что всё это исчезнет, если отойти хоть на метр. Ох, как же они всегда радовались, приходя с учёбы и сразу заваливаясь на кровать в тёплые объятия и сладкие ленивые поцелуи, даримые со всей возможной нежностью. Влюблённые первокурсники, которые души не чаяли в друг друге, всегда ходили вместе. Просто не разлей вода! Если бы встретились раньше, то несомненно бы пошли и в один вуз, но теперь приходится "страдать" во время разлуки, пока шли нудные пары в университете. Но и в эти моменты они не разлучались, поэтому их переписка в месяц насчитывала не менее ста тысяч сообщений. Сколько же в ней милых слов, повторных признаний в любви, на которые парни никогда не скупились и напоминали каждый день о своих чувствах. Много кто твердил, что пройдёт весь этот период, когда они на всё готовы, лишь бы снова увидеть своё возлюбленного и зацеловать везде. Но, когда эти отношения не отходили от него уже больше года, те сдались, не зная, что с этими парнями не так. В их общей квартите, в которую они съехались уже на вторую неделю, не сосчитать разных миловидных подарочков типа километровых открыток с кучей приятных слов и комплиментов, разных поделок и даже простых валентинок. Но это всё было очень приятно получать от друг дружки до сих пор и всегда хранилось на любом видном месте: на старом комоде, которых заставлен совместными фотографиями, на полке над письменным столом, на стелаже в гостиной, да и где только можно ещё было впихнуть... Ох, и у каждого в паспорте и кошельке лежало по пару фоток из будки, которые были сделаны уже сто лет назад. Бумага уже подвыцвела и цвета слегка стёрлись, но ни один всё равно не расставался с этими тёплыми воспоминаниями. Но в один момент, когда с начала их отношений прошло уже чуть больше двух лет, Осаму буквально выцепили старые знакомые из дома и начали твердить о том, что не стоит воспринимать всё так всерьёз и советовали заканчивать весь этот цирк. Но Дазай их не слушал, ему было всё равно на их слова, он не отвернётся от своей любви. Стоит ли говорить, что номера их отныне вовсе полетели в чёрный список? Как только парень вернулся домой, то он без настроения кинулся в объятия Накахары, чувствуя то, что грустный настрой сразу попадает и по телу разливается родное тепло счастья. Они просидели так минимум минут пять, пока сам Чуя не начал разговор. — Думаю, что тебе стоит перестать с кем-либо общаться, они сильно плохо относятся к нам, как показал не один опыт, – он говорил серьёзно с малой долей грусти. Осаму было плевать на содержание, он был готов согласиться и сделать всё, что попросит возлюбленный. Он просто млел от его бархатистого, слегка хриплого от сигарет голоса. Лишь кивнув в ответ, Дазай снова зарылся лицом в изгиб шеи Накахары, вдыхая и наслаждаясь его запахом. Все переживания в миг растворились в небытие. Ещё очередные полгода в любви и розовых очках пролетели незаметно. Осаму чувствовал, что он уже становится зависим от Чуи, но ничего не мог с собой поделать и лишь отдавался в его руки с головой, забывая абсолютно обо всём. Он начинал волноваться при любом уходе того из дома, будто Накахара должен с ним сидеть круглые сутки, но со временем такие походы стали всё чаще и Дазаю оставалось только зажимать в руках подушку возлюбленного, зарываясь в неё лицом в попытках постоянно себя окутывать его ароматом. Он пах красным полусладким вином высокого качества, хотя пил уж очень редко, вишневыми сигаретами и чем-то ванильным, похожим на мороженное. Может в этом три последнее было не самое уместное, но Осаму так обожал это сочетание, что не мог никак и возражать вовсе, ведь этого не хотелось. Ему больше и не хотелось ничего делать, он даже бросил универ своей любимой специальности, лишь бы почаще пересекаться. В один день Чуя и вовсе не пришёл домой даже ближе к ночи. Шатен волновался, пытаясь хотя бы дописаться, ведь звонки не проходили, но всё тщетно. Часа в два дверной замок щелкнул, оповещая о том, что тот вернулся и Дазай буквально выскочил в коридор, крепко обвивая того руками, будто он сейчас снова сбежит. Накахара лишь обнял в ответ, цепляясь сзади за футболку возлюбленного и устало улыбаясь, всё же он был рад вернуться к тому. Чуя стал меньше уходить из дома, но что-то было явно не так.. Он стал меньше проявлять какую-либо ласку, чаще отдавая предпочтения тому, чтоб с головой уходить в учёбу и работу. Он стал реже говорить о том, что любит, либо вовсе не бросая никаких фраз. Может это не самые страшные вещи. Очевидно, всё же это бы произошло через какое-то время, но для Осаму это было ударом. Но он молчал. Не давал себе высказывать недовольства в его сторону, будто его всё утраивало. Он не хотел предстать перед ним в дурном свете и не дай бог поссориться.. Это последнее чего Дазай желал в жизни. Какое же разочарование его охватило, когда возлюбленный в один момент вернулся домой в стельку пьяный, чего не было никогда и наорал на него, сказав убираться вон, с глаз долой. Что ж, никогда бы он себе не представлял того, что первый страх случится так скоро, но Осаму просто не мог обижаться, любовь слишком ослепляли и туманила разум. Он понимал, что глядит на мир через розовые очки, но ему не хотелось их снимать. Тогда он закрылся в свободной комнате, которая была захламлена ненужным барахлом, ведь они ей никогда не пользовались, дабы не злить Накахару ещё больше. Шатен не мог уснуть всю ночь, а как с утра Чуя искал его с попыткой извиниться, то чуть помялся, но всё равно почти сразу вышёл, падая в полюбившиеся и родные объятия.. Миновал ещё один год. Нет, их отношения не стали прежними, всё также чувствовалась холодность со стороны Чуи, но Дазай не жаловался. Ему было достаточно хотя бы того, что тот уделает ему хоть какую-то долю своего времени. Было непривычно, безумно непривычно, но приходилось привыкать, что не получалось никак. Зависимость от этого человека приносила сущую боль, но он никак не мог от этого отделаться и пойти против себя. Что ж, всё радужное кончается и теперь Накахара впервые ударил Осаму в выпившем состоянии. Несильная пощечина, но на душе аж кошки скребли от этого. Хотелось расплакаться на месте от досады, но он не дал себе показать свою слабость в таком свете. Дазай не мог позволить себе дать своему возлюбленному винить себя за то, что шатен оказался не в то время не в том месте. Он не мог на него обижаться. Даже если обида была, то она прошла сразу после того, как Чуя, одернув руку после удара, сразу стал извиняться и расцеловывать пострадавшую щеку легкими поцелуями, от которых Осаму буквально таял и готов был вечно стоять так. В какой-то момент грань редких пощечин перешла в удары по всему телу. Нет, Дазай не жаловался и не обижался. Он терпел всё это и в надежде на возвращение прежнего любящего человека наматывал на своё тело бинты, скрывая уже откровенные побои от возлюбленного. Но знаете, всё имеет свой конец. Точку невозврата, которая настигает в один момент и это никак нельзя остановить. В начале ты не понимаешь, что всё, всё кончено. Не хочется этого осознавать, но ничего уже не поделаешь. Это случилось. Не вернуться в счастливое прошлое, всё исчезло, словно последний вагон поезда за горизонтом. Таким и стал последний день вечной любви сквозь розовые очки. Увидев Накахару пьяным в последние дни не было чем-то особенным. Он слишком часто выпивал, но шатен не смел жаловаться, он принимал это и оставлял в себе, но и понимал, что это всё неправильно, пора заканчивать. Что ж, Чуя сам дал этот повод. Как только Накахара вошёл в квартиру, он скинул ботинки и поплёлся в комнату, развалившись на кровати, будто провалился в сон сразу, но какая же это была ошибка. Осаму привычно лёг рядом, как делал и раньше. Чужие руки забрались под кофту, расслабляя бинты, которые уже стали второй кожей, и ногтями царапали впалый живот. Он сначала не был против, ведь они подобным не занимались очень давно, а прежней ласки хоть в таком виде хотелось до безумия.. Тактильный голод просто прожирал изнутри, поэтому Осаму поддался, но пожалел об этом, когда на коже стали оставлять грубые укусы до крови, но пока что он терпел. Когда же возлюбленный резко вошёл в него, только стянув с обоих нижние вещи, из глаз хлынули слезы боли и резкий крик. По телу теперь бежала крупная дрожь страха и хотелось сбежать отсюда куда подальше. Он слезно просил, почти молил, чтобы Накахара прекратил, но его не слушали, а конечности будто приковали к месту и сдвинуться никак не получалось. Очередной всплекс острой боли и способность к передвижению вернулась. Дазай быстро отпрянул, отбежав на другой край комнаты, ближе к двери, натягивая на себя одежду. Он смотрел на Чую с разочарованием и даже ненавистью во взгляде, что было ему никогда неприсуще и выбежал из квартиры, едва успев натянуть куртку. На улице зима, канун нового года, а у него жизнь решила выдать такую несмешную шутку. Впервые обида и звериная злоба на Накахару овладела им, но и понимание того, что когда это пройдёт, он вернётся, не давало покоя. Он не помнил, как дошёл до верхнего этажа здания в соседнем районе. Его захлебывало отчаяние, но в этот момент Дазай твердо решил, что точно не спустится оттуда по лестнице. А ведь теперь Осаму никогда не узнает, что его телефон был засыпан сотнями извинений и о том, что возлюбленный осознал все свои ошибки.