A Reminder Of The Past

Я буквально выпрыгнула из подъезда, не обращая ни малейшего внимания на подёрнутые инеевой корочкой скользкие ступеньки, и побежала навстречу ледяному ветру, чуть ли не сбившему меня с ног от неожиданности. Это ещё что такое? Насколько я помню, смотря на улицу из окна с пятого этажа, верхушки деревьев смирно глядели вверх, словно пики, не смея пошатнуться ни на миллиметр. А сейчас что? Ну так не честно, я ведь рассчитывала на обычную нормальную прогулку, а не на очередной снежный апокалипсис. Но это было ещё не всё. Остановившись в трансе от своих невесёлых раздражённых мыслей, я сразу же поплатилось за это — сверху раздался гулкий хруст, разносимый ветром по улице. Затем на мою голову с размаху шлёпнулся комок снега. Посмотрев вверх и ошарашенно метнувшись на полметра в сторону я еле-еле успела избежать удара стремительно летящей вниз огромной сосульки с клочком замёрзшего снега у основания. Едва коснувшись земли она с раздражающе режущим хрустом разошлась как по швам, а затем, отскочив от земли и упав на неё заново, разбилась, словно хрустальная скульптурка, и разлетелась на мельчайшие осколки по земле буквально перед моими ногами. Вот это сюрприз. Очередной прямой посыл к тому, что раннее зимнее утро добрым уж точно не бывает. Но благо, всё обошлось, иначе я бы пошла домой также быстро, как и вышла оттуда. Пожав плечами я не стала долго задерживаться на месте и просто пошла дальше. Взглянув на небо я, в дополнение своему и так неудачно начавшемуся утру, увидела светло-серые тучи, лениво ползущие по голубому небу и явно обещающие несколько часов интенсивного снегопада. Учитывая сильный ветер, можно сказать, что мои догадки о предстоящем апокалипсисе были как никогда верны. Так или иначе, я быстро отмахнулась от столь навязывающихся в мою голову мыслей о неприятной погоде и решила просто пойти к воротам своей школы, где мы с подругой Маргаритой (для краткости можно просто Марго) договорились о встрече в 10:45. Я достала телефон и посмотрела на время. 10:57, прекрасно. Все несчастья этого воскресенья решили проявиться вместе в одни и те же несколько минут, внезапно обрушившись мне на голову голову тяжёлым зимним градом в самый «подходящий» для этого момент. Какая прелесть. Тем не менее, я попыталась загородиться от этих мыслей и не дать им испортить настроение в единственный выходной. Надо бы расслабиться, пока есть для этого время, не так ли? А то эти изверги даже в субботу заставляют нас вставать раньше солнца, тащиться по тёмным утренним улицам сквозь мельтешащую белую пелену в эту преисподнюю и сидеть на бесконечных уроках, сгорая от скуки. Но ничего, пройдясь туда-сюда и посидев часиков 6 в этом аду мы не сложимся пополам, так ведь? Наконец, дойдя до ворот школьного двора и окинув его взглядом, Марго я там не увидела. Ну, хоть не я одна опоздала… Я достала телефон из сумки, быстро ввела нужный пароль и уже через несколько секунд послышались гудки вызова. Когда подруга взяла трубку, выяснилось, что она опаздывает, и мне следует подойти к качелям, находившимся неподалёку от её дома. Вздохнув, я всё же направилась туда, перешла дорогу и минут через пять уже сидела на качелях, прослушивая любимую музыку. — Аняяя! — Торопливые шаги по свежему снегу отдавались гулким хрустом от стен соседнего дома. Высокая стройная фигура, которую я заметила краем глаза, неслась в мою сторону. — Привет, Марго. Ты чего так долго, говорила, мол: «Приду с опозданием 10 минут!». Прошло 20, ты где была, рыба ты летучая? — Мне никогда не было понятно, с чего я называю её именно так. Она постоянно негодует по этому поводу, точно ребёнок малый. Она конечно понимает, что это в шутку. А может и нет. — Ну вот, теперь будешь знать, что всегда, когда я говорю, что опоздаю минут на 10 я имею в виду «минут на 20». Конечно. Безусловно, это имеет место быть, только вот нельзя ли нормально и по-человечески объяснять это? Насколько я помню, я ещё не получала экстрасенсорных способностей. В том числе и дар чтения мыслей. — Так надо было сразу говорить, зачем я так рано выходила-то? Могла бы и дома посидеть, пока ты не выйдешь… — Я, конечно, прекрасно понимала, что нарочно ввожу её в заблуждения. Её опоздание — это лишний шанс посидеть в одиночестве на качелях, слушая музыку и углубляясь в свой внутренний мир, обсуждая недавние проблемы со своим внутренним «Я». — Да ну ладно, ладно, пошли уже. — Марго, давай ещё немного покатаемся тут? Ну пожааалуйста! — Я хитро ухмыльнулась. Да, катание на качелях под музыку — определённо одно из моих любимых занятий на улице. Не понимаю, чем ей не угодило? — Нет. Ты и так уже много просидела тут, пошли! — Она всегда наотрез отказывается от варианта «Ещё немножко». Неужели это действительно настолько скучное занятие для неё? — Ладно, уговорила. Идём в Овраг Равноденствия, да? — Не особо меня тянуло в это место. Воспоминания оно наводит не самые приятные, и всё же там просто прекрасно. Я, раздражённо поёрзав на месте, аккуратно спрыгнула с качелей, оказавшись перед собеседницей. — Да, мы же уже обговаривали это по телефону. Амнезия? Пошли уже! — Марго опять острит. Она никогда не отличалась терпеливостью и пониманием. Надо будет взять на заметку больше не просить её остаться на качелях подольше. Мы, медленно, но верно, наконец-то двинулись в путь. От площадки нам нужно было перейти дорогу, и, прямиком от школы, направляться к улице Набережной. Всё это в совокупности занимает не так уж и много времени, если есть, о чём поговорить. Выбор темы для разговоров всегда давался мне трудно, так ещё и мысли переполнены предвкушением о предстоящей прогулке. Спустя минут так 15, мы всё же с горем пополам дочапали до начала Оврага Равноденствия. Легендарное место для всей нашей группы. Овраг Равноденствия представляет из себя крутой и высокий склон из горной породы чёрного цвета, располагающийся над рекой и местами покрытый островками и полянками почвы с травой и ягодами и редкими кустарниками. Если добраться до нужной тропинки сквозь деревья — можно спуститься к ручью, впадающему в саму реку Воркуту. Если идти навстречу истоку ручья, можно попасть в Солнечный Овраг, но не будем отходить от темы. Это место действительно напоминает скалы, и вид отсюда просто великолепный. Но стоит мне повернуться к каменному бережку у самой реки, как тут же в голову врываются неприятные воспоминания, сопровождаемые липким страхом и отчаянием. Солнечное устье — вот как мы зовём этот бережок. И ведь не просто так. — Это же то самое место, да? — Марго неуверенно помялась на месте. Она никогда не была в этом овраге, не была с нами в тот самый день, когда это место навсегда вошло в нашу биографию… — Да, оно. Память мне ещё не изменяет, вроде как. Теперь нам лишь нужно перелезть через эту горку. Не скажу, что это было скучно. Огромные снежные валуны то рассыпались, то норовили укатиться из-под ног, из-за чего мы с Маргаритой то и дело разочарованно сопели, рыча от натуги и принимая всё новые и новые попытки добраться до сладкой вершины проклятой горы. Распластавшись практически вертикально на склоне, мы с Марго отчаянно цеплялись за более высокие камушки, дабы подтянуться к вершине. И наконец, когда нам удалось это сделать, и мы начали радоваться совместному успеху, мы обнаружили очередную неприятную преграду — высокие кусты и рыхлый снег, достающий примерно по пояс. И если первое даже могло использоваться в помощь, то со вторым придётся несладко, мы то знаем. — Да ну блиииин, мы же только с той фигнёй справились… — Марго понурила голову, пытаясь отдышаться от бешеного скалолазания. — Неужели никак не обойти это? — Она вновь с надеждой обернулась ко мне, в её глазах ясно читался нетерпеливый вопрос. — Нет, тут уж только прямо идти, а ещё я тебя поздравляю. — Я косо глянула на недоумевающую подругу. За такими реакциями всегда очень интересно наблюдать. Если повезёт — даже смешно. Мой девиз — «Смех продлевает жизнь». Всегда пользуюсь этим. — Эээээм… В смысле? — В смысле нам не просто нужно прямо переть, а в определённую сторону, чтобы добраться до нужной тропинки. — А каким образом ты предлагаешь это сделать? Тут же снега дохрена, как мы отыщем нужную тропинку? Мы чё, экстрасенсы по-твоему? — По её возмущённому тону можно было без труда понять, что идея с поисками пришлась ей не по душе. Но мне-то какая разница? Да и какой смысл она нашла в нытье, нам же всё равно придётся идти туда? — Без понятия, но пошли уже, чего зря стоять тут? Скрипя зубами от досады, я всё же вошла в это белое море первой. Сразу отмечу, что ощущения так себе: холодно, тяжесть снега оседает на теле, да и ноги с руками постоянно проваливаются вниз, вглубь. Снег липнет к ботинкам и перчаткам, оставаясь клочьями свисать с них, заставляя меня кипеть от ярости ещё пуще. Вскоре послышались торопливые шаги по камням, и, сорвавшись на бег, Марго спустилась к подножию снежной горы и через несколько недо-прыжков оказалась по правую сторону от меня, и дальше нам довелось идти бок о бок. Тут наши взоры устремились вперёд, где буквально через несколько шагов начинались деревья. Мы облегчённо выдохнули, после чего, так или иначе, на четвереньках проползли к первому стволу. На четвереньках, как выяснилось нами ещё очень давно, идти по глубокому рыхлому снегу гораздо легче, ведь весь вес тела равномерно распределяется по площади. — Наступай на ветки, так легче будет идти! — И вновь до меня долетел вопль от Маргариты, которая пыталась подсказывать мне то, что я уже знаю. Да пойду я по деревьям, пойду… Я взялась обоими руками за нижнюю ветку дерева, после чего немного подтянулась на ней и, перехватившись за ветку ещё чуть по выше, ногами встала на предыдущую. Отлично, снег позади, деревья растут практически вплотную друг к другу, что мы тоже засчитываем нам в плюс. По ним будет действительно легко передвигаться. Я осторожно перенесла вес своего тела в ноги, после чего с силой оттолкнулась от шершавой коры, пролетела около полуметра над снегом и приземлилась прямиком на ветку соседнего дерева, моментально вцепившись пальцами в кору, чтобы не свалиться вниз. Тому же примеру последовала и Марго, затерявшаяся где-то сзади. — Это вроде тут, насколько я помню. Вид вроде тот же. — Марго вылезла из-под покрова последнего дерева и подползла ко мне, также опустив взгляд вниз, на крутой спуск по склону. — Нууу… Пошли тогда… Я в который раз отмечаю про себя, что она не слишком-то и доверяет моим действиям. Можно ли её взаправду называть моей лучшей подругой? В последнее время я как-то начинаю сомневаться в этом… — Слушай, а го не просто спустимся с этого склона, а колбаской? — Я ядовито ухмыльнулась подруге. В её взгляде на секунду мелькнуло сомнение, но оно быстро сменилось на решимость и огонёк предвкушения. — А гооо! -… Почему-то я так и знала, что она согласится. — Тогда давай! Я приняла горизонтальное положение и уже через секунду катилась вниз по крутому склону с бешеной скоростью. Перед глазами всё вертелось и плыло, но мне всё же кое-как удавалось сохранять свою голову от пролетающих мимо кустов. В какой-то момент помимо шелеста снега я начала слышать что-то ещё. Вскоре я поняла, что мы приближаемся к ручью, и, вытянув перед собой левую ногу, начала тормозить. Обернувшись, я увидела Марго, которая уже затормозила чуть выше. Подождав её до того момента, как она окажется рядом, я огляделась и… Поникла от разочарования уже в который раз за день. Мы спустились даже близко не в том месте, в котором должны были. — Марго, у меня очень плохие новости. — Какие новости? — Мы спустились немного не там, где надо, но можно проползти по склону до того места, где можно будет встать на ровную землю. — Я указала пальцем на ровный каменный берег прямо на уровне реки и на чуть возвышающийся над ручьём снежный берег. — Ну а что нам остаётся? Пошли. — Она двинулась вперёд, но вскоре я её нагнала. Ощущения были незабываемыми. Мы ползли по очень крутому склону, в каких-то метрах 5-и выше бурного ручья. Но это ещё цветочки. Вскоре мы с досадой обнаружили, что снег под нами больше не мягкий, а затвердевший. На рыхлом снегу можно было делать ямки для дополнительной опоры, на здесь на то, чтобы пробить маленькую ямочку, потребовалось бы немало усилий, и мы бы скорее укатились прямиком в ручей, чем совершили этот «подвиг». Вскоре снег настолько окреп, что поверхность его была практически полностью ровной, и один неловкий шажок мог бы быть для нас решающим. Марго шла чуть выше меня. Когда я уже начинала молиться за благополучность нашего с ней пути, до меня вдруг донёсся испуганный визг сверху. — Извини?- Я даже ничего сказать не успела, как сверху на меня навалилась огромная туша Маргариты. Земля ушла из-под ног. Я стремительно повернула голову, потом обернулась всем телом, и ооох как зряяя… Мы с Марго стремительно катились вниз по склону прямо к бурлящему ручью, небольшие волны которого разбивались об острые камни. Сердце ушло в пятки. Я молнией развернулась обратно, отчаянно пытаясь сохранять относительное спокойствие и начала пытаться уцепиться руками за твёрдую поверхность снега. Получалось плохо: мы уже развили слишком высокую скорость, чтобы успеть уцепиться за ямку в снегу, попутно сделав её. Как назло поблизости не было ни одного куста. Свист ветра бешено молотил по ушам, Марго размахивала руками и ногами, визжа, как резаная, снежные комья осыпались на лицо, обжигая его морозом и закрывая вид, а грохот ручья становился всё ближе и ближе с каждой секундой. Всё было точно в слоу-мо. Мы неслись вниз с бешеной скоростью, но одновременно всё никак не добирались до обрыва. От набранной скорости всё начало расплываться в большое разноцветное пятно, рокот ветра, ручья, снега и крики Марго просто оглушали, а в животе похолодело с осознанием происходящего. Вдруг в какой-то миг белизна перестала мельтешить перед глазами, уступив место бурой затвердевшей от мороза земле. Тело находилось буквально в воздухе. На принятие и осознание ситуации моему и так охреневшему от происходящего мозгу потребовалось всего пару секунд. — Ох Ё- Это было последнее, что мне удалось выдавить из себя перед тем, как мир потемнел. Я зажмурила глаза, надеясь на лучшее. Следующее, что я услышала, был оглушительный всплеск вокруг меня, а в следующий миг и чуть поодаль. Я ощутила нехилый шлепок и лёгкую боль. Пронизывающий холод разливался по и под болоньками, перчатками и сапогами. Но мне было всё равно. Из-за воды, попавшей на лицо, я буквально не могла открыть глаза, из-за чего пришлось кое-как протереть их до нитки промокшей перчаткой. Ещё лучше. Когда я смогла видеть хоть что-то, я приоткрыла глаза и услышала позади себя порцию отборного мата. Вскоре я присоединилась к этому спектаклю, громко матерясь и проклиная всё на свете. Я со скоростью света бежала по воде, как чёртов Иисус, и наконец жадно вцепилась руками в снежный берег, поднимая вверх волны и брызги. Позади ржала Марго, я начала ржать тоже. Не понимаю, почему мы смеялись. Ничего смешного. Снежный берег оказался обманчив, и где бы я не взялась за него, он постоянно обваливался под моим весом, не позволяя пробраться к спасительной суше. Наконец меня это взбесило, достало, и я просто прыгнула, оттолкнувшись ото дна со всей силы, полностью выпрямившись в воздухе, а вскоре и с шумом приземлившись животом на снег. Наконец-то я достигла места, где можно отдохнуть и завершить загрузку конечного осознания происходящей чертовщины. Марго очутилась рядом со мной как раз в тот момент, когда часть висящего берега окончательно отделилась от настоящего, распадаясь на части из-за мощных потоков воды. Мы с Марго облегчённо вздохнули. — Афигеть… Это было что-то… Тут мой взгляд, при осмотре уже привычной местности, пал на каменистый бережок, залитый водой. Нахлынули воспоминания… Но почему это произошло именно здесь и сейчас? Неужели...

***

— Лёш, уйди со льда! Ты что, давно не падал? — мой встревоженный голос эхом прокатился по каменным стенам оврага, отдаваясь ещё пару раз где-то вдали реки. Он не обратил никакого внимания на мои поучения. Даже не обернулся, не ответил. Я уже думала, что он на что-то обиделся, как вдруг услышала: — Да всё нормально будет, тут льдина толстая, не провалимся! — Кирилл ответил мне настолько весело и спокойно, словно для него ходить по льдинам в середине весны — плёвое дело. — Ты что, совсем с мозгами расстался? Какой «нормально будет»? — Я раздражённо отвернулась от льдины, на которой Лёха с Кириллом уже начали прыгать. Реально как дети малые. Они что, совсем не понимают, что провалятся туда? Ну, это уже не моя вина будет. Как только послышался хруст отломленного края льдины, я напряглась всем телом и душой. Они же оба действительно могут умереть там… — Немедленно уходите оттуда! — Кире тоже не понравился такой расклад. Она явно не была рада такому глупому развлечению со стороны мальчиков. — Вы что, утонуть захотели? Совсем с головой не дружите?! Они ничего не ответили, лишь продолжили, смеясь, прыгать по краям льдины, ломая их и давая им скрыться в мутной чёрной воде. Оборачиваться я не стала. Зачем? Чтобы ещё понаблюдать за совершенно необдуманными поступками этих двух больших детей? Нет. Всё же, я должна пойти туда и вытащить их оттуда, хоть за шкирку. Даже если бы мне было всё равно на их дальнейшую судьбу, об их смерти винили бы нас с Кирой, ведь мы были рядом и не отговорили их от этого, а может даже и заставили пойти такое. Тем более эти двое — мои лучшие друзья, я не могу просто взять и бросить их, пока они занимаются такой опасной глупостью. Благо, мозги у Кирилла всё же встали на место, и он слез со льдины от греха подальше. Лёха всё ещё сидел на ней, и, кажется, уходить пока не собирался. Я уже хотела обернуться, чтобы уговорить его пойти на берег, как вдруг услышала испуганное: — Помогите! В тот же миг я через испуг заставила себя обернуться на крик и тут же встала в ступоре, не смея сделать ещё шаг: Кира и Кирилл оторопело смотрели на то, как Лёха, мокрый по пояс, буквально ползёт по проломленной в середине постепенно утопающей льдине. Мы все втроём мигом оказались около неудачливого друга, давая ему руку и ставя его на ноги в безопасном для этого месте. Он дрожал от холода, а возможно и от страха. — Что случилось? Как ты так провалился? — Я не видела этой сцены, но мне хотелось узнать об этом у других. — Кто-нибудь видел это? — Он просто стоял там, говорил нам что-то, а потом лёд под ним проломился и он упал по пояс в воду. — Ответила мне Кира, помогающая Лёхе согреться. Кирилл всё ещё стоял, не смея шевельнуться. Кажется, его это очень впечатлило. Не в лучшую сторону, к сожалению.

***

Этот день был не слишком хорош. Кира пошла вперёд вместе с Лёхой, а я осталась с Кириллом, который шёл гораздо медленнее из-за жгучего мороза. Вскоре мы все вчетвером сидели в подъезде ближайшей девятиэтажки, сложив варежки и шапки на батарею. В тот день я наконец поняла, что на льду играть опасно для жизни. Ночью я долго винила себя в том, что случилось, ведь могла бы помочь другу прежде, чем он провалится. Прошлое всегда будет напоминать о себе. Угрозой или подсказкой, но будет.