второе января.

Под покровом зимней ночи слышится хруст свежевыпавшего снега. Две пары ног хрустят, проходя по белым облакам, словно по попкорну. Где-то вдалеке слышатся громкие и непрекращающиеся выстрелы запоздалых фейерверков. Почему же "запоздалых"? На улице 2-ое января. Казалось бы, "людские ресурсы" уже должны были закончиться, но, к удивлению создания с волосами пшеничного цвета, они вовсе и не думали истощаться. – М-м-м... Красиво... Феликс поднимает голову вверх, ловя своим миниатюрным носом узорчатые снежинки. Его взор заполняет тёмное небо, иногда подрагиваемое салютными вспышками и сверху донизу заполненное холодными белыми хлопьями. Всё это сияет лишь благодаря невинной улыбке веснушчатого мальчишки и одинокой подъездной лампе рядом с ним. Хотелось бы запечатлеть эту картину. Здесь и сейчас. Вторая пара ног останавливается и поддаётся этому зову: молча достаёт камеру и втихую фотографирует "снежного ангела". Вот он – сюжет его следующей картины. Живой, тёплый и невероятно близкий сердцу. Их мысли не способен отрезвить даже прохладный ночной воздух. Каждый из них поглощён своим: Ёнбока восхищает атмосфера пустынного двора, а Хёнджина – сам Ёнбок. Они трепетно хранят в себе воспоминания о подобных моментах, и это ещё больше укрепляет их отношения. – Пойдём? Первым в реальность возвращается Феликс. Не поймав в поле зрения своего спутника, он оборачивается и видит вместо Хёнджина объектив его камеры. – Чш-ш-ш... Не шевелись. Увлечённый делом художник молится всем богам мира о том, чтобы его "лучик" не сдвинулся с места ни на шаг в ближайшие три секунды. Позади пары небо озаряет очередной фейерверк. Один щелчок, и... Снимок готов. Наконец-то. – Вот теперь пойдём. Довольный собой "хорёк" выпускает из своих рук устройство и шагает вперёд, весело посвистывая. Второй же сейчас похож на самого настоящего цыплёнка: стоит, как вкопанный, недоуменно хлопая глазами. Даже сказать ничего не успел...