я люблю тебя вечность

каждый, наверняка, хоть раз в жизни думал, что он особенный. и эта особенность проявляется именно в том, что нечто, что настигает других, не должно коснуться вас. как будто это нечто настолько далекое, что не может произойти с вами. хотя вещь-то действительно самая обычная. потому что джисон тоже так думал. думал, что невзаимная любовь его никогда не коснется, по разным причинам. как минимум, потому что каждый из нас желает лишь лучшего по отношению к себе и боится принимать иную реальность. реальность, когда розовые очки разобьются в дребезги, являя тебе истину. далеко не мягкую и благоприятную для сердца. он просто-напросто скрытно боялся, что канет в человеке, который его не будет ценить взаимно. подростковый максимализм зашкаливал, а тревога сама собой зарождалась под ребрами, хотя на горизонте и не было того, кто мог бы стать потенциальным претендентом на пулю в его сердце. первую любовь всегда очень восхваляют. о ней пишут романы, стихи. шепчутся между друзьями и родными, называют чем-то окрыляющим, что непременно запомнится на всю жизнь. а еще обязательно скажут, что первая влюбленность самая чистая и настоящая, неопороченная и нежная. спорный вопросец, безусловно. хан джисон готов был оспорить чуть ли не каждый аспект вышеперечисленного. готов был, пока не повстречал ли минхо. и он, вероятно, выиграл лотерею у вселенной. это до безобразия чудесно. джисон любил. любил нежно и всем сердцем, лелеял чувства своей хрупкой душой и едва ли не был готов подарить человеку весь мир. тут романы не оплошали, ощущения действительно всепоглощающие. было невероятно. невероятно хорошо. невероятно прекрасно и чудесно. тысячи эпитетов можно привести, соединив их в сопливую поэму. но жизнь не такая. в ней все не так радужно, а концовку переписать почти что нельзя. не получится вырвать страницу и начать заново. хотя, может оно и к лучшему. всё, что не делается, — все к лучшему будущему. не было. есть. минхо был невероятным. нежным, чутким, понимающим и заботливым. он заразительно звонко смеялся, вызывая трепет в груди у джисона и улыбку на его же лице. минхо всегда любил обниматься, проявляя свою тактильность при каждом удобном случае. он умел слушать, поддерживать и успокаивать; умел проявлять свои чувства и не скрывать эмоции, рвущиеся из груди. он был искренним. пожалуй, самым искренним человеком, которого когда-либо встречал джисон. к нему лежала душа. и сердце. сердце хана. и, вообще-то, по сей день остается таким. джисона поразило с первого взгляда. с первого ласкового слова и милого комплимента, сопровождающегося робкой улыбкой, навсегда запечатлевшейся на задней стороне зрачка хана. это было так невинно, что в груди закололо от пробивающихся наружу бабочек. ли был словно прохладный бриз после душного помещения. как утренний красноватый луч после бессонной ночи. как окрыляющее чувство свободы после года жизни взаперти. как глоток самого сладкого и вкуснейшего сока. они частенько с ним засиживались в библиотеке, потому что минхо мог заниматься домашней работой только там, а джисон просто хотел проводить с парнем как можно больше времени. допоздна гуляли в парках, проходя по несколько тысяч шагов за один заход, потому что хан любил свежий воздух, ненавидел сидеть дома, а минхо обожал джисона и запахи природы. рисовали переводные татуировки, проявляя их на кожу с помощью спирта и бумаги, потому что минхо был без ума от творчества джисона, а хан просто хотел в будущем стать тату-мастером. обычно они подолгу могли смотреть друг на друга, улыбаясь, словно высказывая все свои чувства одними лишь глазами. потому что глаза — зеркало души. и у обоих оно было нереально чистым и блестящим. именно с минхо джисон наконец понял смысл словосочетания «комфортная тишина», так как с ли было комфортно всегда, и даже просто молчать, поглаживая своими пальцами прохладные чужие, согревая от ветра. они любили дождь, грозу, туман. любили утренний прохладный ветер и проливной летний ливень. любили гулять в любую погоду и проводить друг с другом как можно больше часов жизни. они цвели и пахли, словно полевые цветы. а эти красноречивые взгляды, наполненные чистейшей нежностью, — трудно было не распознать. они просто любили друг друга и сполна испивали эти чувства, ощущая себя живыми. и, повстречав минхо, джисон понял, что в романах все-таки есть доля правды. потому что любовь окрыляет, если она взаимная. джисону повезло, его первая любовь оказалась взаимной. и, вообще-то, все еще таковой является. они с минхо встречаются уже пять лет, а, кажется, словно только вчера познакомились. будто так недавно ли впервые подошел к джисону, тихо промолвив, какой же у того красивый бомбер с изображением пейзажа весеннего заката. а хану тогда это попало прямо в сердце, потому что он собственноручно разрисовывал его несколько недель. как будто все это было недавно, потому что их любовь не угасла ни на каплю. и все продолжается, жизнь продолжается. они живы, счастливы и хотят еще. минхо с джисоном по-прежнему любят проводить время в библиотеках, но теперь только уже читают вместе стихи, а не делают домашнее задание. а прогулки по вечерам перед сном стали их привычкой, которую каждый ждал, как свежий глоток воздуха после суматошного дня. они продолжают пылко любить, теперь уже во всех проявлениях. поцелуи, касания, ночи, наполненные нежной страстью. любовь так многогранна. и они заставляют ее гореть ярче. пуще прежнего. повзрослев, джисон может окончательно сказать, что в романах есть доля правды, просто нужно знать, в чем она и как проявляется. в чем правда? — джисон без зазрения совести ответит, что в любви, прозвучав, возможно, невероятно сладко и ванильно. однако он-то после пойдет обниматься со своим любимым человеком, предварительно накормив его вкуснейшим ужином и чмокнув в щеку. а фаталисты могут и дальше отвергать все на свете. выбор каждого. но джисон выбрал то, что захотел. того, кто заставляет его светиться ярче и укрепляет его желание жить с каждым днем все сильнее.