Цикл

— Чёртов Адам. Как его пафос и раскованность стояли рядом с абсолютным контролем и невозмутимостью? Как он сумел ранить одного из сильнейших демонов в Аду? ДЕМОНА. Те, кто будучи в преисподней управляет несколькими миллионами людей на Земле, пока эти святоши только формально являются ангелами-хранителями. Не верю.       Он и не заметил, как она вошла в его комнату. Может, она стучалась, а может, ворвалась, он не успел приметить. Отсутствие сосредоточенности. — Аластор?       Пространство окутал белый шум, а возможно, звон. Сложно определить звуковую дорожку снаружи, покуда в голове такой кавардак. Чтобы случилось, если бы я второй раз умер? Смогло бы это освободить меня, а может, я попал бы в свою собственную голову, где действительно творится полный Ад. Сохранились бы мои воспоминания? — Аластор… — тянет женский голосок имя того, кто погрузился в глубоководье своего сознания. Пора выныривать, дружище.       Он резко оживляется, смотря гостью, что уже довольно долго жаждет его внимания. — О, Чарли. Что-то случилось? — привычная задорность в голосе не скрыли от демонессы то, что её менеджер был в отключке пару секунд назад. — В последнее время ты почти не вылезаешь из комнаты. Я, конечно, тебе наказала не покидать отель без уважительной причины, но и то, что тебя почти не видно меня настораживает. Ты ничего не рассказываешь. — Интересно, почему ты захотела это обсудить именно в глубокой ночи? — Ночью люди более открытые. — Ах, вот оно что.       Он мысленно соглашается. — Аластор, я тебе доверяю, слышишь? Но я не чувствую от тебя такой же отдачи. Я хочу знать, почему один из грешников согласился стать частью этого места, но не согласен с его главным лозунгом. — Чарли, не стоит.       В этот раз она требует. Подстать королевской особе. — Так ещё притворяется, будто ничего ничего не изменилось! — Ты думаешь я хотел попасть в ад? — он сминает пальцы в кулаки, проскальзывая ими по подоконнику, — Ты думаешь они хотели попасть в ад? — выделяя местоимение, Аластор повышает голос. Прямой рукой он указывает на оконное стекло, подразумевая, что за ним.       Девушка сделала пару шагов назад, уверенно ощущая пол под стопой. — Живя на земле люди не задумываются о вторых шансах! Умирая, они лишь желают обрести покой от донимавшей их жизни, где каждый день — это день выживания. Я тебе открою секрет, принцесса, это сладкое слово «рай» — вымышленная утопия, которую люди начертили для собственного утешения. Что если ты проходишь через страдания — обязательно заслужишь мягких облаков и жизнь во «всё включено». Но это очередная провокация, куда попадают только набожные отшельники и те, кого сразу после перерезания пуповины отправили в монастырь.       Оба убеждены в существовании рая, но Аластор словно его отрицает. Девушка не понимала, к чему он клонит. — Идеальных людей практически не существует, Чарли. При трансформации души в любое из представленных вариантов измерений, её оценивают лишь по ущербу внешних факторов, что душа привнесла. Оттого число попадаемых сюда грешников растёт с каждым днём. — Я... — Ангелы не могут контролировать людей, сколько бы их сила не имела значения. Но у них есть право: принимать душу или нет. И убедись сама, какой выбор они делают чаще всего. Могу лишь добавить, что попадая сюда, люди продолжают жить приблизительно на том же уровне развития, что и на земле. Правда, в мире беззакония и своевольничества. Пирамида иерархии процветает, цели не меняются.       Чарли сделала краткий вдох, продолжая осмысливать сказанное и на миг забыла, как освободить воздух. Девушка скооперировала доступные ей сведения и решила соприкоснуть их с главным носителем информации о себе самом — с Аластором. — Ты был ранен. Он почти лишил тебя жизни и тем не менее, ты продолжаешь рисковать, находясь здесь. Почему?       Радио-демон не сомневался в проницательности девушки, но это не дало повода подтвердить с его стороны все очевидные факты. Аластор не из тех, кто признавал свои слабости. — Давай так, — мужчина сделал пару шагов в углубленную часть своей комнаты, которую он соизволил изменить в сторону своих предпочтений, — То, что ты лицезреешь в пределах этой комнаты должно оставаться в пределах этой комнаты. Это своего рода моё упражнение на доверие.       Некогда отдаленная от света площадь начала набирать светлый оттенок, подобно загорающимся фонарям. Он распространился на пару метров от источника, позволяя присутствующим чётче видеть лица друг друга. — И после этого, мы закроем данный вопрос. Идёт? — Идёт.       Морнигстар была в замешательстве. Ей незачем распространять услышанное, но в голове вставал вопрос: Почему он так трепетно относится к своему прошлому? То, что Чарли увидела уязвимость Аластора, создало дополнительный импульс на открытие потаенных дверей его сознания, тщательно скрытых от общественных глаз. Однако, внутреннее ликование ей не даёт сосредоточиться. Он никогда не участвовал в организационных мероприятиях, спланированных ею и Вегги. Сейчас, девушка вознесена надеждой.

***

— Это был 1929 год. Ему почти исполнилось тридцать. Он был самым среднестатистическим человеком. Денег, полученных в ходе работы радиоведущего для обеспечения себя было достаточно. Незамысловатое увлечение охотой также сокращало дополнительные расходы на пищу. Профессия и хобби его радовали. Однако, жил он в отдалённой от города местности, откуда каждое утро ему следовало выезжать на пару десятков километров в центр Орлеана, чтобы добраться до своей радиостанции.       У него были свои ритуалы: сложить бумаги с текстом от менее пропечатанного до более; задержать дыхание во время прицела, чтобы услышать нервное напряжение животного и посетить перед эфиром любимую кофейню. Заведение снаружи не пестрило искусственными декорациями, но внутри было до неприличия вылизано, сомнений в качества напитков не прослеживалось, отчего через сарафанное радио пространство кафе заполнялось новыми посетителями! Но однажды привычные обстоятельства подкинули ему человека, за встречу с которым он готов поблагодарить и одновременно проклянуть волю случая.       В то субботнее утро помещение заведения было непривычно пустым. Он даже начал побаиваться, что это место подверглось вытеснению из-за конкуренции, но начав разгребать мысли вспомнил, что это был выходной день у большинства населения.       За стойкой стояла девушка, что было удивительным, ведь ранее посетителей обслуживал мужчина, по совместительству сам владелец кафе. Видимо, он обогатился достаточно, чтобы нанимать сотрудников. Тогда он подошёл первый, поинтересовавшись, верны ли были его доводы. Она подтвердила и дополнила, что в силу действующей экономической ситуации вынуждена работать на двух предприятиях посменно. График один не сопоставлялся с удобством другим, из-за чего ей приходилось днями и ночами покидать дом. Спросив он о второй должности она завуалированно ответила, что занимается поставками. Он переспросил: — Курьер? А она лишь прищуриваясь покрутила ладонью, мол пятьдесят на пятьдесят, а после спросила, какой из богатства напитков он желает. Выглядела она прилежно, конечно, вопросы о проституции и дилерстве у него закрадывались, но он не желал сразу приплетать ей надуманные клеймо. Ему понравилось то, как она начав говорить о себе, быстро избежала подробностей о второй профессии, а потому, ему захотелось проверить её. — Мне как обычно. — бесцеремонно сказал он, ожидая её реакции.       Она оценивающе покосилась на него, а после кивнула. Хотя даже не знала, что он заказывает обычно. Повозившись с зёрнами грубого помола она взяла кружку на 250 миллилитров и начала заполнять её пространство готовым кипятком, приобретшим кофейный оттенок. Протерев столешницу от незначительной россыпи она всё же решила уточнить: — Вам сахар добавлять?       Он опять не даёт конкретного ответа: — На ваше усмотрение.       Он слежу за процессом и его удивление в том, каким алгоритмом она пользуется, решая добавить половину чайной ложки. Размешав, она щёлкает по звоночку, и словно зазубривая фразу, сообщает: — Ваш заказ готов. У нас закончилась робуста, поэтому я взяла зёрна арабики, а данный сорт обладает кислым привкусом. Мне кажется, вам подойдёт нейтральный американо, со слабой сладкой ноткой.       Он преподнёс кружку к носу, чтобы ощутить аромат, не прогадала ли? И действительно, она попала в нужную точку, но он не мог не выкинуть какую-нибудь шутку: — А вам так кажется не потому, что у вас просто кончилось молоко? — откровенно заявил он, непредвзято посмеиваясь. Она раскусила его, но всё равно в хмурости надулась. — Да я шучу. Вы угадали.       После этого он поинтересовался, какой у неё график работы и она открыто заявила, что свободный. Он и не заметил, как начал захаживать в это заведение чаще обычного, чтобы поймать ёё, тратя также дополнительные деньги, что обычно у него оставались под конец месяца для смакования виски. И так же, он вовремя не взял во внимание то, что помимо любимой работы и хобби у него появился любимый человек. На какой-то период он ослеп.       Она была так прекрасна, во всех проявлениях своей непреклонности и вежливости, но с живым азартом, чуткостью и перспективностью. Он много раз просил подменить себя в рабочие дни, только чтобы он смог подольше слышать, как она смеётся. Он стал ждать её после работы, чтобы просто проводить её, а после стал караулить её возле общежития, которое ей предоставили на второй работе. Он хотел знать о ней как можно больше, но он шёл на поводу, зная лишь ту информацию, которую она позволяла о себе знать.       У неё был восхитительный голос, а как она завораживающе пела. Она неоднократно делилась с ним своими откровениями в песнях и однажды он попросил её, чтобы она записала песню в прямом эфире радиовещания. И как же он жалеет, что она это сделала. — Ты уверен? Тебя за своевольничество не упрекнёт начальство? — девушка сразу сменилась в лице, услышав просьбу. — Милая, я же не прошу тебя вести эфир за меня. Радио — это инструмент творчества! А ты обладательница неоспоримого таланта, который обязан быть донесён до каждого слушателя через волшебство радиоволн! — восторженно ободрял мужчина, подталкивая девушку к записывающему устройству. — Ну. — она всё ещё металась от мысли к мысли. Она хотела, но как будто её что-то удерживало. — Пожалуйста. Я хочу, чтобы до каждого донёсся твой приём микстового регистра. Она села за стул возле микрофона и выдохнув спросила: — И что ты предпочтёшь услышать? — Твой внутренний мир. — обволакивающе произнёс он, легонько опоясывая ладони девушки. — Да и к тому же…       Мужчина подошёл к запылённому серванту, возле которого стоял накрытый сатином груз, напоминающий комод. — Я тебе подыграю. — заканчивая тянуть интригу, он стянул плотную ткань одним ловким рывком. Только под ней скрывался далеко не комод, а цельный музыкальный инструмент — фортепиано. Девушка в изумлении приоткрыла рот, переключая взгляд то на мужчину, то на демонстрированную неожиданность. — Откуда? — заметно оживившись, она поинтересовалась. — Я же говорил, что это творческая работа. Начини акапельно, я подловлю мелодию. — Ты безумец. — Возможно.       Она мгновенно встала со стула и прильнула к нему. Её хваткие ладони легли на его щёки и она отчаянно поцеловала его. Чувственно, растянуто, словно она хотела выложить все свои слова через интимный момент, словно она знала, что она не сможет целовать его вечно. Он нежно обнял её и ответил, но менее импульсивно, игнорируя её напор, ссылаясь на её эмоциональность. Он не придал этому значения. — Ты хочешь, чтобы у меня совсем язык развязался? — он понизил голос, отчего его звучание стало плыть, подобно лёгкому опьянению. — Импровизируй. Она отстранилась, позволяя телеведущему занять почётное место возле микрофона. Он надел наушники. Эфир начался: — Приветствую многоуважаемый рабочий класс и радиослушателей старше двенадцати лет! Надеюсь, у вас остались приятные впечатления за сегодняшний день, а если вдруг что-то пошло не так, прошу не огорчайтесь! К вашему вниманию я предлагаю вам насладиться наипрекраснейшей гостьей — …... , которая обворожительна не только по своему внешнему виду, но и обладательница блестящего бэлтинга, что вы могли слышать только у величайших артистов. Её вокальное великолепие превосходит многих профессионалов и. — Держи себя в руках. — шепчет она.       Он сдержанно посмеивается в ответ: — И она очень волнуется. Поддержим её!       Он обращается к ней зрительным намёком, чтобы та села за его место. Девушка надевает наушники, пододвигается ближе. Мужчина перемещается за музыкальный инструмент, одним движением, чтобы клавиши не издали звук, смахивает с них лёгкий слой пыли, появившийся под некогда лежащей на них ткани. Кивает ей, сообщая, что готов.       Она выдыхает и закрывая глаза благодарит эволюционный прогресс за то, что ещё не придумали способа видеть лица вещающего:

Я увидела лишь как его Прочь унесло Словно лунной тенью Не успел сказать он ничего Озарило стекло Словно лунной тенью… Он пропал загадочно в субботнюю ночь Далеко и ничем не помочь Обложен как зверь на охоте точь-в-точь И никак ему уже не помочь…

***

— Я помню, как она любила дождь. И всегда, когда мы с ней под него попадали, погода всегда была спокойная. Без единого дуновения ветра. Единственные капли отдавались лёгкой болью, сталкивались с кожей и асфальтом в одинаковом ритме. А она будто её не чувствовала. Продолжая усмешливо со мной беседовать, она снимала обувь и отбегала на пару метров вперёд, держа её в руках. После поворачивалась на меня и смотрела, а я — замирал. Её улыбка создавала ощущение теплоты, даже в самый противный осенний зной. И я правда согревался.

Деревья, что вчера шептали Мол, унесен Словно лунной тенью И прощаясь, грустно напевали Как унесен Он был лунной тенью… Силуэт его попал на мушку стрелку На другом реки берегу Громыхнуло шесть раз, тот стрелял на бегу И помочь ему ничем не смогу…

— Спустя время нашего общения она рассказала, что с детства является сиротой. Она начала подрабатывать с одиннадцати лет, только чтобы прокормить себя. Я предложил ей жильё вместе со мной, чтобы у неё была возможность скопить те деньги, которые она вкладывала в предоставленное работодателем жильё. И к моему удивлению, она согласилась. Ей нравилось всё, что я готовил. У нас были идентичные предпочтения к мясу. Она принимала мою страсть к охоте и даже сама пробовала целиться. Правда на курок никогда не нажимала — боялась. Я как-то поинтересовался у неё: " — А ты боишься смерти?» На что она дала мне противоречивый ответ: «Я и сама есть смерть». Тогда, я не осознавал, к чему это она. Шарлотта продолжала работать в кофейне и смогла отречься от дополнительной работы в ночную смену. Но она дала брюнету адрес одного человека, не сообщив ни его имени, ни статуса. Но она сказала, чтобы тот сохранил его в случае, когда посчитает нужным им воспользоваться. Ему это показалось странным, но спорить не стал, послушно сохранив.

Молюсь, пою В небесах увижу я любовь свою Молюсь, пою Снова встречусь я с тобою в раю.

— В нашем распоряжении было множество ночей. В одну из таких у нас с ней произошла интимная близость. И, спустя пару месяцев, я начал замечать, что её что-то беспокоит и я догадывался, с чем это связано…

***

      Он был на работе в тот день. Почти обнажённая девушка стояла возле зеркала, смотря на своё тело. Живота ещё не видно, но она уже начинает съёживаться от фантазий, что внутри неё развивается ещё один человек. Тошнота не отступала и по началу ей удавалось отмазываться, что это хроническая болезнь желудка, но она понимала, что визуал скрыть она не сможет. Она боялась признавать это. Именно боялась, что может пострадать её ребенок.       В ту же ночь она покинула общую постель и исчезла из дома. Она положила на свою подушку ту самую бумажку с номером. Мятая сторона второй половины простыни — единственное, что она оставила после себя перед уходом, пока была жива.       Воскресное утро встретило его мягкими лучами восхода, растекающимися по лицу. Он провел ладонью по глазам, чтобы смахнуть их, но было тщетно. Нервная система начала пробуждаться. Рука ложиться на пустую половину: он открывает глаза. В замешательстве. Он поднялся с постели, осматривая комнату, далее коридор, санузел, кухня — пусто. Это начало напрягать. Она, конечно, могла отправится на прогулку или в магазин, но точно не посреди минувшей ночи. Чувство тревоги начало разрастаться.

***

— Воскресенье — выходной, а значит на работе она быть не могла. Поэтому, я решил навестить её общежитие, в которое она ранее была зачислена. Там всё ещё жила её подруга и я решил у неё прощупать почву. Я с ней связался через коменданта.

***

— А, ухажер? Поссорились, что ли? — воскликнула девушка, доставая из стильной пачки сигарету Марльборо. Он не был доволен столь нерасположенным приёмом. — О-хо-хо, нет. Она ушла из дома, не предупредив меня. У тебя есть предположения, куда бы она могла запропаститься? — Хм, в данном контексте нет. Но возможно знаю, если кое-что уточню у тебя. Черкнув зажигалку Зиппо, она поднесла сигарету к источнику огня. — А ты, смотрю, не бедствуешь, раз позволяешь себе такую роскошь, — намекнул он на наличие дорогой фирмы принадлежностей для курения, — Что именно ты хочешь уточнить? — Она бы тоже смогла себе такое позволить, если бы не задолжала бабки у одного старпёра. Девушка затянулась. — Что? — А, ну, она иностранная гражданка. Попав в Штаты в неофициальном статусе беженца во время Первой мировой, она встретила мужчину, что согласился обеспечить её всеми необходимыми документами для проживания в одном из предложенных им Штатов. Луизиана попала именно под его расчёт, так как здесь он пытался устроить портовый бизнес. — Монополист? — Пф, неудачник! Он думал, что на бледненькой блондиночке можно деньги срубить, как на рабочей силе, но кто знал, что подача производства — это только капля в море по сравнению с нынешними экономическими установками. Мало того, что он её приватизировал, хотя сам нелегально торговал рыбой, — последнее она произнесла предвзято, скривившись, — Так ещё и в убыток ушёл! Конкуренция придавила, да и рот дополнительный появился, который кормить надо. — девушка выдохнула дым. — Погоди, почему она зацепилась именно за этого мужчину? — Сам подумай. Она Европейка! А у нас особо не жалуют чужаков. Как бы она законно осталась в чужом государстве без гражданства? А тут помощь предложили. Вот она и расхлебывает по сей день. Выжили бы родители, может, другой способ нашла.

***

— Сказать, что я был удивлён — это ничего не сказать. Я знал, что она от меня что-то скрывает, но уж точно не стала бы лгать. Я хотел было вызвать полицию, но мне не давал покоя тот факт, что я среди всего этого бреда бездействующее лицо. По возвращению домой я вспомнил об адресе, который она мне насильно пыталась всунуть. И я стал перелопачивать всё, вспоминая, куда бы мог положить этот клочок бумаги…

***

Пятый час, и утро снова Ты унесен Словно лунной тенью У тьмы ты в призрачных оковах И унесен Вместе с лунной тенью… Вновь скрывает звезды серебристый рассвет Далеко на том берегу Свижусь ли с тобой во сне или нет И ничего поделать я не могу…

      Она знала, знала, что он понадобиться. И ничего не сказала. Глупая женщина. Стеллаж был пуст, тумбочки распахнуты и он перешёл к постельному белью. Один взмах наволочки и он ничего не обнаружил. Он в раздумьях бросился на кровать, сидя так несколько секунд, пока оставленная щель окна не зашевелила длинные до пола гардины от вечернего ветра. Из-под них выскользнул тонкий обрывок бумаги с теми самыми злосчастными цифрами. Он моментально поднялся и выбежал в коридор, параллельно пальцем подцепляя обувь. Входная дверь захлопнулась и он ринулся к автомобилю.       Сквозняк показал из-под кровати оторванный кусочек листа, взятого с тетрадки со спиралями, на котором гласили два слова: «Прости меня.       Вечерний город пестрил яркими вывесками, в заведениях играли звонкий джаз. Кажется, он знал все известные мелодии, которые запевали любители этого жанра. И будь он более спокоен, он бы подпевал, качал головой, но сейчас он мог слышать только свои мысли, только голоса, накручивающие его. Он терял контроль.       Проезжая Бурбон-стрит, где не брезгали распитие спиртных напитков на улице, в нос вдарил запах алкоголя. Он хочет заглушить беспокойство, но себе объясняет, что иначе не сможет вести машину, а на газ он давил куда увереннее, чем желал выпить.       Он добрался почти до окраины города, подъезжая к озеру Понтчартрейн. — У нас единственный крупный порт, что за чушь…       Обнаружив постройку, указанную по адресу, он подошёл ближе. На крыльце горела единственная лампочка, рассеивающая свет по ступеням. Мужчина дёрнул дверь. Закрыто. — Эй, есть кто? Шарлотта! Какое ты отношение имеешь к этой затхлой лачуге?!       Продолжал он ломиться, в столкновении соприкасаясь плечом с деревянной дверью. — Почему не объяснила?! — он надрывно вскрикнул, упав вместе с дверью вовнутрь.       Он оправился, поднявшись. Сначала показалось, что он слышал шорохи, но это было лишь эхо от грохота, что сам и воспроизвёл. Он надеялся на намёк от судьбы, что всё в порядке, но открытые нараспашку окна и отсутствие света внутри, помимо естественного свечения, исходящего снаружи, не внушали ничего путного. Мужчина нащупал ступеньки, идущие наверх и моментально ринулся по ним, как будто тысячу раз изучил это помещение и знал каждый его уголок. Дверь комнаты на втором этаже была на удивление не заперта, но перекрывала пространство, создавая небольшую преграду для прохода. Её оставалось только дёрнуть…

Стою, молюсь Я на небесах тебе приснюсь Молюсь, пою Встретимся с тобой в раю…

***

— Открыв дверь, я обнаружил верёвку, привязанную к дверной ручке, а затем и её.

***

      У неё было через чур спокойное лицо. Её бездыханное тело освещала белым светом Луна, служившая прожектором и главным оперативником для раскрытия дел. Губы девушки расслабленно держались в полуоткрытом состоянии, правда они почти утратили жизненный оттенок, приобретя бледность. Густые ресницы закрывали щель закрытый глаз, из-за чего невозможно было предугадать, какую эмоцию они выразили в последний момент и о чём просли. Волосы растрепались, их слегка тормошил сквозняк. А одежда словно выцвела, когда тело начало замерзать.

— О боже…

      Он оступился и упал не смея свести глаз с возлюбленной. Кажется, он и сам начал чувствовать приближение смерти. Мужчина забыл, как глотать, забыл, как контролировать подачу воздуха, хотя казалось бы, это происходит интуитивно. — Шарлотта! — отозвал он её, подползая к трупу, дабы развязать петлю на шее.       Следы асфиксии видны невооружённым глазом, некогда бледная шея обрела синеватый оттенок. — Давай, милая, просыпайся, я приехал за тобой… — заикаясь тараторил он, поглаживая похолодевшие конечности, — Сейчас поедем домой, сейчас поедем… Не успев договорить, он издал пронзительный, истошный крик, прижимаясь к груди девушки. Слёзы мгновенно покрыли щеки множеством горячих дорожек, капая на ткань Шарлотты, мгновенно впитываясь. Он просил, чтобы она среагировала, как матери реагируют на плачь ребёнка, но никто не ответил.

***

— Я не помню, сколько я просидел подле неё. Не помню, как я дозвался до полиции, не помню, что пил накануне той ночи и не помню, как очутился дома. Но я не смог уснуть ни в ту ночь, ни в следующую. Я нашёл записку с её извинениями, но чёрт её возьми, что она мне даст? — Аластор усмехнулся, покачивая головой, — Судебно-медицинская экспертиза смогла установить причину смерти — асфиксия, но доподлинно сообщить мне, было ли это убийство или же самоубийство они не смогли. Но мне уже было не так это важно, сколько мотив самой смерти. А кто её выудил умереть или убил столь… низким способом я предпринял выяснить самостоятельно. Ха-ха, мне начало постепенно сносить крышу и в конце концов, я обезумел.

— Я не боюсь смерти, потому что я и есть смерть…

— После её смерти я также вытащил информацию из её подруги, где она мне сообщила, что ей пришлось подворовывать, дабы компенсировать тиранские наклонности своего «попечителя». Я понял, что виновники сего торжества сбежали с места преступления и… разузнав по доступному мне адресу через своих знакомых, кто проживал в том месте, я принялся искать их. А они ведь самыми обыкновенными людьми, что после работы любили отрываться во Французском квартале. Я думал, с группой маньяков связался, а оказалось кучка отбросов.

***

      Месть. Главная его мотивация — это месть. Он желал лишь возместить все свои чувства с особым изыском и он знал, что в решительности ему нет равных. В карман сюртука он сложил фотографию девушки, чтобы предъявить тем, кто ответственен за её смерть, за что он приехал с ними расправиться. Чтобы они посмотрели ей в глаза. В багажник он положил топор, что ранее пригождался лишь для рубки дров или подпирания двери.

Далеко на другом берегу Тебя в толпе я вижу и навстречу бегу Ночь так душна, но воздух свеж на лугу Но никак я добежать не могу.

      Он начал караулить забегаловки, проезжая на автомобиле. Знал, что они никуда не сбегут из города, знал, что будут продолжать наслаждаться жизнью, позволяя себе развлечения, избавившись от мелкой сошки. Шарлотта их знала и скорее всего захаживала к ним не в первой. И у него закралась мысль, что девушка не единственная, кто нуждался в пополнении баланса. Пару бесед с проститутками в общей компании в столь прогнившем месте и неудивительно, у кого что друг о друге не спроси, везде в бочке найдётся затычкаи он узнал об их дуэте. Узнал, что они торгуют оружием на чёрном рынке, узнал, какой алкоголь предпочитают и узнал, какими путями возвращаются домой. Спустя пару дней, он их встретил. — Слушай, мне как-то ссыкотно. Не думаешь, что за нами ведут слежку? Труп, всё-таки, мы не упрятали, а его по-любому уже нашли. — рассуждал парень, болтая остатки пива в стеклянной бутылке. — Смеёшься? Удушение и повешение — это абсолютно разные варианты смерти. В первом — убийство, а во втором, по статистике, самоубийство. Мы работали в перчатках, а значит отпечатки снять не удастся. На окраину Орлеана возвращаться мы не планируем, а пока полиция зачешется мы уже достаточно поднакопим, чтобы успеть свалить в другой штат. А там и законы другие и тёлки новые, — разъяснил ему хрипловатый голос товарища. — Это верно. Но я читал газеты и под заголовком там ясно выделено: всем постам быть на чеку. Вдруг полиция всё-таки…       Ему не дали договорить. — Добрый вечер. — воскликнул томный, рассудительный голос. А после и сам его обладатель вышел из удлиняющегося тёмного коридора дороги в более светлый участок. — Чёрт побери! Чуть сердце не остановилось, чокнутый! — воскликнул один из них, пока второй лишь затаил дыхание от неожиданности. — М-м-м, я слышал вы, ребята, промышляете нелегальным распространением различного рода огнестрельного оружия… не сориентируете в ассортименте?       Он хочет отвлечь их от разговора про Шарлотту, а потому меняет тему. Ещё не время.       Они переглянулись. — Откуда знаешь? — Птички нащебетали.       Один их их компании подошёл ближе к мужчине, смотря скептически, пытаясь просканировать его: — А что интересует? — Охотничья винтовка. — он расплылся в ещё более широкой улыбке, желая продемонстрировать свою страсть к данному виду оружия, — Ну а раз товар у вас засекречен, значит, наверно, во многом совершенен? Я бы предпочёл с ювелирной отделкой, чтобы не стыдно было на стену повесить, а калибром, желательно, двенадцатого. Предпочитаю классику, — мужчина бессовестно трепется, незаметно поправляя ремень, в шлёвке которого плотно засела рукоять заточенного топора. — А ты падкий. Знаток? — Что вы, что вы. Скорее, любитель, но очень привередливый.       Как же сейчас кстати, что он на самом деле любит охотиться и теперь не только на животных.Он решает сбавить высокомерный тембр и он ждёт, когда их бдительность ослабнет. — Так, может вы сообщите адрес? — Ты за кого нас держишь? Сейчас мы тебе всё расскажем, а завтра наше место оккупируют. Поедешь с нами. — строго заявил неординарный грубый голос, явно отличающийся от высокого голоса напарника. Тут же его одёрнули по плечу, с напоминанием: — Мэйс, у нас так-то сейчас машина в ремонте. Забыл, как у нас три колеса лопнуло, пока мы....? — Тс! — Ох, лишиться транспорта, да в наше время, так себе перспектива. У меня в пару десятков метров от сюда стоит автомобиль. Сами понимаете, на улицу, где только пешеходы, я не проеду. Если я вас устраиваю, как клиента, то милости прошу.       Они одновременно подняли одну бровь. — За бензин я заплачу сам. — А ты не промах, мне нравится.       Внутри всё сжалось от вынужденной лжи. С каждым фамильярным словом ему хотелось вывернуться наизнанку, но он терпел. Он рад, что они клюнули, но пока не достиг пика удовольствия, а потому сдерживал накатывающие приступы рвоты.       Они отошли буквально на двадцать метров по тропинке, идущей на трассу. Ведущий начал сокращать шаги, приблизившись к опушке. Половина пути была пройдена. — Я ненароком услышал ваш разговор о трупе, найденном в частном дома возле берега Понтчартрейн. И во что же вы в такое ввязались? — изображая беспокойство за чужие шкуры, он начал докапываться. Сейчас, он нуждается в правде. Пусть не от Шарлотты, о хотя бы от тех, кто с ней связан. — Ну, познакомились в баре. Симпатичная… — Симпатичная. — подтвердил второй. — Правда, не пьёт ничего, а только танцует. В общем, стало быть лезет, пристаёт. Говорит, мол, деньги нужны. Я сначала подумал, что торгует натурой, опять нет. Странная женщина. Ну а я то в пьяном бреду и начинаю ей откровения рассказывать, про то, каким бизнесом занимаюсь, что с девочками хорошо обращаюсь. Думал, она сломается и раскрепоститься. Ну и я сообщил ей адрес, где вся прибыль хранится. — А почему же не носил с собой? — В пабах лазают также часто по карманам, как в стриптиз-клубах в ширинки. Опасно, знаешь ли. — Да. кто-то от алкоголя замолкает, а кто-то без остановки начинает лясы точить. — мужчина прекратил шагать, уставясь в глубь рощи. — Пардон?       Он вытащил из кармана фотографию и медленно повернувшись, расправил её лишь нескольким движениями пальцев: — Эта девушка?       На чёрно-бежевой бумаге была изображена она с короткой стрижкой, крупными выразительными глазами и спрятанными руками за спину.       Лица парней побледнели, а зрачки начали постепенно сужаться, когда до них дошло понимание: — Ты коп? — Полиция мыслей.       Организация в одном лице, что стоит на защите собственных интересов. Ему не нужны юридические лица, он один является оперативником, следователем, прокурором, адвокатом и палачом. Мышцы парней задубели в напряжении, отдаваясь сужением сознания и проявление только инстинктов в реакции «бей или беги». Пальцы похолодели. Они готовы были рвануть, но оцепенели. Скорее, от неожиданности, чем от страха. — Что-то вы совсем плохо выглядите. — проронив последние капли сожаления в голосе, он сменил роль, — Я задам вам единственный вопрос: вы заставили её это сделать? — Какое тебе дело? — съязвил Мэйсон, заключённый в оковы агрессии под воздействием адреналина. — Здесь я задаю вопросы!       Он старался не смешивать голос с глухим пространством, чтобы не быть замеченным, но чувствовал, как кровь начинала вскипать. Рука согнулась в локте, будучи наготове схватиться за топор. — А-а-а, ты грёбаный мститель? Связался ты с той ещё эгоистичной шлюхой! Она вторглась в пространство свободного рынка, совершив кражу! Что вроде как противоречит уставам демократического государства, не так ли? Она поплатилась за жизнь, будучи грязной бездомной, наплевав на социальные нормы! И кстати, лоно у неё так себе.       Он опустил руку, держащую фотографию, сдерживая напор сжатия, стараясь не помять. Ряды зубов мужчины впились друг в друга в большим давлением, отчего начало закладывать уши. Он себя мысленно одёрнул, подняв уголки губ вверх: — А какую же тяжесть ущерба несёт на за собой убийство? — В случае устранения мусора — минимальную, — немного расслабившись, Мэйсон надменно посмотрел, подплыв корпусом вперёд. — Что ж… Незаметное даже для себя движение освобождает рубящее орудие. Он не останавливается ни на миг, делая чёткие движения, словно его запрограммировали. — Хоть в чём-то мы согласны… Спокойствие накрывает жестокость. Невысокий взмах и лезвие врезается под углом в макушку. Мужчина не разбирался в технике нанесения ударов, действуя исключительно на поводу желания нанести как можно больше ударов, искалечить тело в непригодное для опознания состояния. Кровь пачкает лезвие и одежду. Он валится вместе с телом на землю, наблюдая, как с каждым ударом различается глубина вхождения острого предмета и с какой интенсивностью и в каком участке тела образуется больше напора вылитой жидкости. Он неудержим и скорее одержим.       Пальцы словно срослись с рукоятью, а мышцы руки заело на одном механическом движении взмаха-удара. Чужая кровь брызгала на лицо, покрывая бледные участки кожи случайными формами капель.       Соучастника не смогли удержать ноги, он свалился на землю, побледнев до нездорового цвета. От столь шокирующего образа его схватили судороги и его стошнило. Он пытался уползти, покуда дикий обладатель холодного оружия расправлялся с его товарищем. Сумея преодолеть пару метров, чтобы скрыться за его спиной, он принялся бежать. Мужчина отстранился от месива, что теперь больше напоминало фарш. Лицо Мэйсона было ужасно.       Парень бил по веткам, освобождая себе путь. До трассы, где ему могли бы помочь оставалось несколько метров. Убийца не отставал, начиная замечать очертания своего автомобиля, ускорился. — Кто-нибудь, помогите! — изнывающе прокричал он, начиная протягивать руку, чтобы его заметили проезжающие мимо водители. — Тише, тише, тише, — успокаивал его голос позади, а холодная испачканная ладонь сдерживала источник звука — рот, — Ну что же ты, себя подставляешь, меня подставляешь, м? Я, может, пощадить тебя хочу. — голос, подобно мелодии колыбельной каким-то образом заставил перестать его ёрзать. Мужчина оттащил его обратно к трупу товарища а затем, бросил его на землю, параллельно лежащему телу. — Знаешь, ты куда более рассудительный, чем твой друг. Не люблю людей, распускающих языки.       Парень сидел неподвижно, лишь дрожал, не смея смести глаз с того, кто сейчас находился выше. Мужчина вновь вынул фотографию Шарлотты, расправляя края и протирая окровавленным пальцем вдоль её лица а после, позволил оставшемуся человеку взглянуть на неё: — Попроси прощения, — спокойно изъяснил он, но его нервозность невозможно было скрыть из-за поддрагивающей руки. — П-простите сэр, п-простите… — всхлипывал он, жмурясь от вида остатков Мэйсона, только чтобы снова не затошнило. — Не у меня, идиот! И больше искренности, тебе некого более стесняться.       Парень не мог взглянуть на фотографию, не хотел видеть очертания того, что за ней. Однако, сквозь пелену слёз он сумел открыть глаза и попытался сфокусироваться только на очертаниях лица девушки. — Мне очень жаль, Шарлотта, мне правда жаль! — завывал он, не имея возможности остановить поток слёз. Нос заложило и он больше не чувствовал запах мяса и свежей крови. Возможно, именно это помогло перенести ему зрительный контакт с клочком бумаги.       Мужчина провёл ладонью по его макушке, поощряя: — Умница. Только поздно в тебе совесть проснулась, уже после содеянного.       В ответ он издавал только заикания, напоминающие попытки говорить человека с проблемами в речевом аппарате. — Я бы не хотел тебя убивать, но ты являешься потенциальным свидетелем, друг. — он отошёл к воткнутому в дерево топору и вынул его, начиная медленно приближаться к парню. — Ты не почувствуешь боли. Ну, разве что сначала. Я постараюсь не мучить тебя. — Да пошёл ты, урод! — воскликнул он, даваясь слезами, что стремились попасть в рот.

***

— Его агрессия меня мотивировала. Не сказал бы, что я испытывал удовольствие от его вида, но каждый удар, насёленный по голове, позволял мне ощутить приятное покалывание. Словно электрический удар по телу. Отстраняя руку это чувство пропадало и я нуждался в повторении действия. Закончив ощущать упругость тела, я ещё какое-то время не мог успокоиться, из-за чего мне пришлось кромсать деревья. Какого же было моё разочарование, когда провозившись в этой роще до утра, я не почувствовал облегчение. Пустоту утраты я так и не смог заполнить.       Аластор за всё время повествования так и не взглянул на Чарли. Он смотрел в определённую точку в глубине второй половины его комнаты. А девушка не могла упустить из виду его раскованную речь и то, в каком свободном слоге он рассказывает такие ужасающие подробности. Казалось, что Аластор и вовсе не замечает её присутствие и всё проговорённое выше просто является длинным монологом. Она не вытаскивала его из воспоминаний, за всё время не проронив ни слова. — Их тела я погрузил в багажник автомобиля и отправился к реке, где благополучно их утопил. Я не надеялся, что течение справится с переносом тел на длительное расстояние, но и не хотел их оставлять в людном месте. Грибники; люди, выгуливающие собак, ну, сама понимаешь. — Аластор… — с жалостью в голосе вымолвила принцесса, намереваясь поддержать откровение своего менеджера. Она коснулась его предплечья, ощущая плотный слой ткани одежды.       Ветер, исходящий с колдовства образов колебал алые волосы, но мужчина стоял всё также неподвижно и сделав глубокий вдох, прикрывая глаза, продолжил: — Мне начало не хватать разрядки и я продолжил искать новых жертв, которые и вовсе не имели отношения к всему ранее случившемуся. Я уже не думал о НЕЙ, мне стало всё равно. Я нашёл, чем заполнять пустоту внутри и это превратилось в зависимость. Временной отрезок между совершением убийств был небольшой, отчего мне удалось прикончить более пятидесяти человек за два года. Я тогда понял значение фразы: «Первое убийство — это как первая любовь. Его невозможно забыть.» Но я смог внести в неё корректировку: «Первое и последнее». Я помню, как убил ребёнка, маленького ребёнка, в лесу, где был расположен мой дом. Потерялся он, что-ли. И в момент осознания того, что я сделал. я упал на колени и разрыдался.       Чарли медленно опустила руку. — Я вспомнил ЕЁ. Вспомнил её невинность, простодушие и вспомнил её ложь. И я начал жалеть себя и в тоже время ненавидеть. Жалеть, что открылся ей, а ненавидеть за то, что продолжал помнить. По возвращению я закрыл дверь и скатился по ней. Я почувствовал вину, что начала сжирать мой мозг. Я не мог оставить его тело там, на морозе и потому, я решил закопать его. Может, я и не хотел этого, но мне как будто что-то приказывало это сделать. Я аккуратно отнёс окровавленное тело к тополю и там завершил своё последнее дело. Почти приблизившись к дому раздался громкий хлопок. Птицы на верхушках деревьев встрепенулись, в полёте покидая их. Изображение в моих глазах начало расплываться. Выпустив лопату из рук, я перестал чувствовать ног, а со лба начала стекать кровь, пачкая белоснежный и переливающийся от ночного света снег. Я рухнул.

***

Уносишься ты Словно лунной тенью Скрыты черты твои лунной тенью Далеко на другом берегу И опять я добежать не могу…

— Довольно грустный мотив, с чего бы такой выбор? — закончив играть, он поворачивается на неё. — Внутренний мир пестрит различными нотами, милый.

***

— Перед тем, как отключиться, я увидел её. Она тянула руки к моему лицу, и. она сияла. Настолько ярко, что казалось, у меня могли заболеть глаза, если бы не моё смутное сознание. В ту ночь я впервые обратился к Господу, с просьбой оказаться рядом с ней. Но отключившись, я очутился здесь. В Аду.       Аластор сжал пальцы в кулак, после чего тёплый свет и ветер, шедшие из загадочной половины комнаты начали стихать. Постепенно освещение начало восстанавливаться и Чарли протёрла глаза, привыкая вновь к изменениям в пространстве. — Она погибла, потому что не смогла довериться человеку, что готов был быть рядом. Но твоя позиция практически полностью основана на доверии, в частности, к малознакомым и меня это заинтересовало.       Радио-демон поворачивает на неё голову, с увлечением ухмыляясь.       Чарли не может понять: он хочет исправить свою ошибку? Жаждет увидеть другого конца, но верит в исход событий наилучшего образа? — Ты нашёл её? — с надеждой, что тот даст положительный ответ, интересуется девушка. — Я знал, что она не здесь. Наши пути разошлись ещё тогда, когда я нашёл её мёртвой. Я обращался к небесам, но меня не хотели слышать. — Аластор, так это шанс! Это. — Чарли!       Её одёрнули. Радио-демон схватил руках блэйзера девушки и притянул к своей груди. Кожей она ощутила чёткую пульсацию сердцебиения. Демонесса замерла. — Я думал, что избавлюсь от этого звука. Думал, что умерев, я перестану чувствовать боль, но я продолжаю, Чарли. И я не избавился от воспоминаний.       У девушки на глазах блеснули слёзы. Что это? Зачем он сделал все эти вещи для отеля? Почему, если боится промахов, позволяет себе промахиваться? — Я не стремлюсь в Рай. Иначе, я потеряю единственного человека, которому могу довериться.       Она убрала руку. — Надеюсь, после этого вопросов не возникнет, принцесса?       Девушка жмуриться, выпуская несколько слезинок на бархатистые щеки. Она хочет биться кулаками о его грудь, проклинать его, разнести здесь всё к чёртовой матери. Чарли не хочет признавать, что она является причиной, по которой Аластор не желает искупления. Накопившиеся эмоции хотели вырваться криком, и чтобы заткнуться, покуда ночь, она намерена совершить иной поступок. — Ты такой идиот. — дрожащим голосом ругается она, пытаясь восстановить дыхание.       Девушка притягивает Аластора к себе за концы выреза сюртука и со всем взвалившимся на неё страхом, целует его. Она закрывает глаза, она не хочет видеть его эмоции. Ведь она знает, что из-за своей чуткости узреет их. Она целовала его не как Вегги. Это было более волнительно, болезненно и напряжённо, но так было только внутри неё. Мужчина на пару мгновений застыл, подобно восковой фигуре, но заметив, как переживает Чарли, бережно ей ответил, стараясь разделить с ней всё, что она накопила в себе. Аккуратно положив ладонь на затылок девушки, он одарил её успокаивающим теплом, пока вторая ладонь стирала почти засохшие слезинки, что безусловно доставляли её носительнице дискомфорт.       Он вспомнил радиостанцию. Вспомнил дождь. Вспомнил ту самую ночь. Но этот момент по-истине отличался от того времени, потому что он знал, что никакой жизненный цикл его не прервёт.