я хотел бы умереть красиво
но не в эту ночь, если мы вдвоём
Лицо в безмолвии твоё донельзя греет миокарду души моей ничтожной, что столь жадно тянется к азарту. Сама — наружно — я горю, улыбок стая искусала и скулы взрезала больней стального самого кинжала. Ты вся — как символ, как вопрос, богатый тайной самобытной, и я задумываюсь вскользь: чем обусловлен был твой выбор? И почему же вёрткий взор, играя, пощадил мне руки, и почему же сплин гнетёт после коротенькой разлуки? И необузданным восторгом твой гений мрачный поит всласть... Тогда, как из-за бога — жрица, я пред тобой хочу упасть! А сколько уязвлённых дев, жестокой власти самовидцы, с колен не встали по сей день? Больным влеченьем сводит мышцы. Сжимая строки, облик твой — неспешный, статный, как пантера, в порывах хищных очерчу — ведь знаешь, к черту все манеры! Молюсь лишь, чтобы obsessiòn мою любовь чернить не смела, пока nous aimons tous les deux. Пока насквозь — твоя. Всецело.