Когда майя были в зените

      Постепенно древние руины освобождались от плена джунглей. Рабочие — особенно выходцы из местных племён — изумлялись каждой своей находке. Стивенс не успевал описывать обнаруженное ими, потому Хостон и Якинто присоединялись к нему во время недолгого послеобеденного отдыха или после ужина. К концу четвёртых суток после обнаружения поселения в первом ежедневнике Стивенса не осталось ни одной пустой страницы. Ничуть не меньшим объёмом проделанной работы мог похвастаться Кэзервуд: он целыми сутками работал с камерами-люцидами и прерывался только для того, чтобы пересесть в другое место и приняться за новую зарисовку. На пятые сутки во второй половине дня произошёл несчастный случай, неприятный и радостный в равной степени для Кэзервуда и Стивенса. Джон был занят осмотром массивного здания, очень похожего на первый найденный ими здесь храм, когда из еще не расчищенных джунглей с другого края древней каменной площади, послужившей им местом для лагеря, раздался невнятный шум, затем ругань, а следом — взволнованный голос Хостона. — сэр Кэзервуд, сэр Стивенс! Скорее! Джон торопливо спустился по ступеням постройки к Фредерику. Тот работал над акварельным рисунком местности, но оставил работу, как только услышал слугу. Вместе они поспешили на зов. — Сеньоры, он там один… — залепетали на смеси испанского и английского два краснокожих и один белый рабочий. — Кэрси пошёл сам… — Что произошло? — оборвал их Кэзервуд и требовательным взглядом обвёл собравшихся. — Где Кэрси? — Здесь, Фредерик, — позвал его Стивенс, сразу поспешивший к Хостону. Камер-лакей сидел возле рабочего и промывал ему рану алкоголем. — Я думал, это прочный выступ, а это оказалась табличка или еще что, — пробормотал Кэрси, их единственный чернокожий работник. — Что здесь произошло? — повторил свой вопрос Кэзервуд теперь уже пострадавшему. Рабочий откинулся на толстый ствол дерева, которое росло, почти стелясь по земле. — Я хотел спилить его ветку, вон ту, — он указал кивком головы и окровавленной рукой вытер пот со лба, — решил опереться для устойчивости. Так кстати пришёлся этот камень. Я думал, он вделан в площадь, как колонны вделаны в полы. Ошибся. Он сломался у самой земли, а я рухнул и… Кэрси развёл руками, указывая на кровоточащую рану в бедре. Фредерик осмотрел повреждения и нахмурился. — Ему нужно в город, Джон. — Я заберу нескольких людей. Кто-то должен нести носилки с ним. Верхом ему не сесть. Кэзервуд кивнул и поднял взгляд от раны к лицу рабочего. Из рассеченной брови текла ярко-алая кровь, под ухом наливался синяк. — Приложи мачете к ушибу, иначе будет опухоль. Забирайте необходимых вам людей, Джон. А мы посмотрим, что же это за стела такая. Хостон! С помощью камер-лакея Кэзервуд поднял лежавший камень и попытался поставить, но вскоре оказалось, что это невозможно — совершенно неровная линия разлома, отделившая основную часть находки от её основания, не давала ей стоять. Они облокотили камень о ближайшее дерево. Кэзервуд склонился над остатками нижней части стелы. Булыжники и крупная крошка — Осколки. Большего здесь не найти. Он повернулся к уцелевшей части и внимательно осмотрел. В центре была изображена фигура мужчины с множеством украшений на шее, руках и ногах. Обе ладони его были заняты неизвестными Фредерику предметами, один из них был отдалённо похож на початок кукурузы. Из одежды на мужчине был головной убор и юбка, известная Фредерику по описаниям испанских священников шестнадцатого-семнадцатого веков. Этот элемент одежды обычно назывался ими юбкой бога кукурузы. Слева от живота фигуры были традиционные иероглифы. — Это изображение божества, сэр? Кэзервуд ещё раз внимательно осмотрел изображение и ответил: — Возможно, Хостон. Но также это может быть вождь или король. Возможно, это какие-то символы власти. У него есть сандалии, видишь? У богов, насколько можно судить из записей прошлого, обуви практически никогда не было. К беседовавшим подбежал Якинто. Заворожено посмотрел на найденную стелу и присел перед ней чуть позади мужчин. — Сеньор Кэзервуд, сеньор Стивенс велел спросить вас, нужен ли я здесь или могу отправиться с несчастным Кэрси и самим сеньором Стивенсом? Фредерик повернулся к юноше. Тот рассматривал находку, рассеянно почёсывая икры, которые местные, в отличие от европейцев, не прятали в плотные чулки. Сделав широкий шаг назад, Кэзервуд посмотрел на профиль Якинто и удовлетворённо кивнул сам себе: нос выгравированного в камне мужчины был удивительно схож с носом молодого человека. — Он похож на те рисунки, что я нашел в храме. Но те смотрят прямо на тебя. А этот будто косится на тебя, и только. А ещё в храме рисунки босые. — Вот и подтверждение, пожалуй, — кивнул Хостону Кэзервуд и снова посмотрел на юношу, — ты можешь отправиться с Джоном, если ты ему необходим. Якинто широко улыбнулся и поднялся на ноги. — Вы же не уйдёте дальше в лес, пока нас не будет, сеньор? Фредерик рассмеялся: — Мы не можем покинуть найденный город, не обследовав каждый его ярд. Ступай, Якинто, ещё успеешь налюбоваться строениями предков. Стивенс отбыл с Якинто, Кэрси и шестью крепкими рабочими. С заходом солнца Кэзервуд велел Хостону распорядиться насчёт ужина, а сам, одевшись теплее и окружив себя масляными лампами, сел перед стелой. Почти сразу после обнаружения её перенесли в центр лагеря. Это, к сожалению Фредерика, привело к потере ещё небольшой её части. Он взял небольшой походный мольберт, несколько карандашей и принялся зарисовывать находку, пока глубокие тени ночи не окутали местность и не спрятали тонкие линии гравировки. За ужином рабочие из числа местных что-то обсуждали, прерывая друг друга и жестикулируя. Кэзервуд сидел в отдалении от них и решил, что отсутствие господ в непосредственной близости позволяла людям чувствовать себя свободнее, оттого сегодняшний ужин и был таким громким и эмоциональным. Он сделал небольшой перерыв в работе, распрямил плечи и размял затекшую шею, покрутив головой по сторонам, и заметил необычайно хмурого камер-лакея. Фредерик оставил мольберт с наброском и поднялся на ноги. — Хостон, ты закончил с трапезой? — Почти, сэр. — Не торопись, я подожду. Через две-три минуты слуга подошёл к хозяину. — Да, сэр? — Я хочу обойти вокруг первого найденного нами здания. Не составишь компанию? — С превеликим удовольствием, — кивнул Хостон и бросил неодобрительный взгляд на насторожившихся рабочих, владевших английским. До ступеней храма шли в молчании. Лампа в руке Хостона освещала чёрные в ночи деревья. Кэзервуд начал разговор только после того, как они обогнули левую стену: — Что беспокоит тебя? — Разговоры рабочих, сэр. После несчастного случая с Кэрси местные и несколько европейцев решили, что это знак привидений или демонов. Другая часть уверена, что из-за разрушения находки на них теперь будут охотиться всё те же демоны и призраки. Никте обещала сделать защищающий чай по рецепту прабабки. Должен заметить, Пакаль не верит в эти суеверия, и несколько молодых рабочих с ним согласны. Кэзервуд покачал головой. — Несчастья случаются. В этом нет мистики. — Нечто похожее сказал и я, сэр. — Неутешительные новости. Остается надеяться, что подобные настроения быстро исчезнут, не успев укорениться в их головах. Слушай внимательно работников, Хостон. Я не хочу лишиться рабочих рук из-за глупых идей и пустых страхов. — Помилуй боже, сэр! Я тотчас доложу вам обо всём, что мне не повезёт услышать из этих местных басен. Обойдя храм, они вернулись в лагерь. Многие уже легли спать, некоторые ещё беседовали. Кэзервуд посмотрел на свой набросок, потушил все лампы у стелы, кроме одной, и спрятал рисунок в палатку. Он лёг и укрылся по плечи. Ночные джунгли были полны самых разных шорохов и звуков, голосов ночных птиц и редких вскриков паучьих обезьян. Бояться в густом лесу призраков или демонов, а не змей и пум могли только глупцы. Фредерик тут же оборвал собственные мысли: чем он хуже того же Вальдека, с пренебрежением относившегося к коренным народам, если сам опускается до унижения их ума только из-за традиционных верований.