Карма

Мирель машет на себя веером. День выдался жарким: в особняке стоит неимоверная духота. — Йонас, сколько сейчас времени? Дворецкий, который стоит рядом с креслом своего господина, достает из кармана часы на цепочке, раскрывает их, прищурившись, сообщает: — Шестнадцать тридцать. — Где же он… — выдыхает омега, сосредоточив свой взгляд на открытом окне. Из него сочится ветер, который колышет легкие занавеси из шелка. Гардины из плотной красной ткани остаются неподвижны. — Господин скоро приедет, подождите еще немного, — говорит дворецкий, поправляя монокль. — Мне трудно ждать, — слегка улыбается Мирель. Из окна долетает запах цветов, растущих в саду. Омега встает и подходит ближе, принюхиваясь. Он отодвигает тюль в сторону. Мирель видит из окна, как его дети возвращаются с прогулки, они о чем-то спорят по пути, размахивая руками. В детстве они были неразлучны, но теперь не сходятся характерами. Оба уперты до невозможности. Впрочем, они похожи на своего отца. Джаспер Вегарди тоже не поступится принципами. Мирель с улыбкой на лице вспоминает свою первую встречу с мужем. Тогда он и близко не знал, что Джаспер станет его судьбой. Альфа был юн, амбициозен, его взгляд горел. И, конечно же, молодой глава Вегарди не обратил на него внимание. Мирель был ниже сословием, из многодетной семьи. Но сумел подружиться с младшим братом Джаспера — омегой Руи. И друг часто приглашал Миреля к себе. Так омега и заприметил Джаспера. И влюбился с первого же взгляда. Мирель понимал, что такой союз ему не светит. У Джаспера уже был жених — их помолвка была назначена на ближайшую весну. Но омега хотел хотя бы поговорить с ним. И однажды они столкнулись в библиотеке особняка Вегарди. Мирель рассматривал книги об астрологии. Его крайне интересовала эта тема. И они впервые поговорили, сначала касаемо книг. А ночью — омега остался переночевать в особняке из-за сильной непогоды — когда небо прояснилось, они вышли вдвоем и рассматривали звезды. Именно в тот момент, когда Мирель с восхищением смотрел на большую падающую звезду, Джаспер и влюбился в него. Альфа наконец увидел рядом с собой прекрасное создание. С той ночи они стали все чаще разговаривать, видеться. То на конной прогулке, то на балах. Джаспер всерьез увлекся юным омегой. Но оба понимали, что их максимум — это быть любовниками. Близилась дата помолвки альфы с другим омегой. И Мирель решился — будь что будет: раз единственный способ быть с возлюбленным, это стать любовником, то он на это согласен. Так они впервые познали друг друга, стали встречаться не только ради разговоров и поцелуев. Когда об этом узнали родные омеги, то они выгнали его из дома — он опозорил их своим поступком, потеряв чистоту до свадьбы и став падшим. Но Джаспер забрал его к себе. Поселил в своем доме. Несмотря на то, что его дядя и другие дальние родственники были против. Однако альфа заверил их, что это увлечение продлится до свадьбы, после — он будет верен супругу. Но на самом деле, Джаспер уже не мог отказаться от Миреля. А через два месяца омега узнал, что беременный, и уже давно. Он хотел рассказать об этом своему любимому, но врач, который и сообщил ему о его положении, пошел к родственникам Джаспера. И они сами притащили «падшего» омегу и толкнули под ноги альфе. Сказали о том, что тот носит под сердцем бастарда Вегарди. Джаспер сильно разозлился на родственников за то, что они толкнули его беременного омегу. Он поднял Миреля и объявил всем, что раз так, то ребенок не будет бастардом. Будет наследником, ибо Джаспер решил вступить в брак с этим омегой. Его дядя, да и другие всполошились, их не устраивал такой союз. Завязалась перепалка, но Джаспер твердо стоял на своем, говоря, что это он тут глава, это он занял место почившего отца, и они все обязаны его слушаться. И доведенный до точки кипения дядя достал револьвер и выстрелил в омегу. В живот. Но к счастью, Мирель выжил, да и ребенок чудом не пострадал. Джаспер все время был рядом с его постелью и держал омегу за руку. Дядю альфы посадили в темницу за такое преступление, других родственников молодой глава рода попросту выгнал из особняка, запретив сюда приближаться. Когда Мирель пришел в себя, альфа сообщил ему, что скоро придет священник и обвенчает их прямо в спальне. И Джаспер не солгал. В присутствии слуг дома и Руи, Мирель стал супругом Джаспера. Они обменялись клятвами вечной любви и верности, обменялись кольцами. Они так сильно любили друг друга, что не замечали ничего и никого вокруг. Мирель тогда быстро поправился, а через месяцы родил здорового альфочку, которого назвали Нэдом, в честь его давно умершего дедушки. Счастью родителей не было предела. Сын родился похожим на своего отца, такой же чернявый, голубоглазый. А через несколько месяцев Мирель забеременел снова. Однако эти роды прошли с осложнениями — и ребенка, и омегу едва спасли. Лекари сказали ему, что больше детей у него не будет. Мирель очень расстроился, ведь он хотел большую семью. Но ему пришлось смириться. Он стал растить в любви и доброте своих двоих деток, Нэда и Реми. Все эти годы Мирель предан и верен своему мужу. Он до сих пор любит его так же сильно, как в юности. И он уверен, что Джаспер тоже никогда его не предаст. Они — тот самый редкий пример пары, в которой оба верны друг другу до самой смерти. По крайней мере, омега в это верит. А теперь у него есть особенная весть для своего любимого. Спустя долгие годы попыток у них таки получилось. Лекари ошиблись — это оказалось возможным. Мирель снова беременный. Омега кладет руку на пока плоский живот и поглаживает, улыбаясь. Он уже представляет, как будет счастлив его муж. Скоро Джаспер приедет. Скоро будет тут. Этот месяц без него тянулся, как три года. Мирель слышит с улицы стук подков лошадей и колес повозки по брусчатке. Он тут же поспешно бежит на улицу, придерживая подол одеяния руками, чтобы ненароком не слететь с лестницы. Он должен беречь себя. У них будет третий ребенок… Мирель видит своего мужа вылезающим из повозки. Как только Джаспер встает на землю, омега тут же бросается ему на шею, повиснув на нем. Альфа обнимает его и вдыхает его родной запах, прижав к себе. — Я так скучал, Господи… — Мирель утирает выступившие слезы, ему не терпится рассказать о радостной вести. Однако, он замечает, что Джаспер какой-то не такой. Альфа избегает подолгу смотреть ему в глаза, словно что-то от него таит. — Я тоже все время думал о тебе, — говорит Джаспер, коснувшись щеки супруга. — Милый, как наши дети? Нэд уже вернулся из столицы? — Нэд приехал, — улыбается Мирель. — И он хочет тебя видеть. Реми тоже очень соскучился, он все время спрашивал, скоро ли ты будешь. Все же, Реми всегда любил тебя больше… — Чушь, он любит нас одинаково, — усмехается Джаспер. Хотя, альфа не скрывал, что Реми — его любимчик. Младшенький сынок, да еще и омежка, так похожий внешне на своего родителя-омегу. Конечно же, Джаспер будет его баловать. — Мы оба знаем, что это не так, — Мирель снова льнет к мужу, обнимает его, прижавшись носом к изгибу шеи. — А еще… — хочет ему рассказать, но слова вмиг обрываются. Он вдыхает запах Джаспера и леденеет. На нем чужой феромон. Феромон омеги. Запах остается лишь в случае близости, которая происходит часто, или же произошла не так давно. Но этого ведь не может быть… Мирель, вытаращив глаза, отходит на шаг назад, он бледнеет и поверхностно дышит. — Что с тобой, милый? — С кем ты был? — шокированный омега отходит еще на шаг. — У тебя кто-то появился? — собственные слова больно врезаются в сердце, словно туда вогнали нож и прокрутили несколько раз. — Я ни с кем не был, — качает головой Джаспер, хмурясь. — Милый, тебе почудилось, ты же знаешь, как сильно я люблю тебя и наших детей, я бы ни за что… — Тогда откуда этот запах? — Мирель качает головой, на глазах выступают слезы. Он слишком верил своему альфе, считал, что такое никогда не произойдет. Их любовь вечна — разве нет? Разве может быть по другому? Омега кидается прочь, побежав в свою комнату. Стоит, смотрит на себя в большое зеркало, по щеке скатывается слеза. Да нет же! Он наверняка ошибся! Ну не может Джаспер спать с другим омегой, даже ради мимолетного развлечения, даже по пьяни… Ну не может. Это какая-то ошибка. Когда любишь, ни за что не будешь смотреть в сторону других. Джаспер же спешит за своим супругом, врываясь за ним следом. Подходит и обнимает его со спины. — Не трогай меня… — Мирель, я не изменял тебе, — качает головой альфа, думая, как выкрутиться из этой ситуации. — Ты для меня весь мир. Я не устану это повторять. Что двадцать лет назад, что сейчас — я одинаково желаю лишь тебя. И лишь на тебя устремлен мой взор. Не гони меня… Этот запах, я сам не понимаю, как он за мной увязался. — Зато я знаю, — омега вырывается из его рук и отходит, повернувшись к нему лицом. Весь дрожит. — Ходят скверные слухи, что тебя не раз видели в компании того молоденького проститута. Амарис, так его зовут? Амарис Тейн. — Он ходил за мной по пятам, это так. Но между нами ничего не было. Он едва ли старше нашего сына! Я бы не смог, — качает головой Джаспер, снова пытаясь подойти ближе. — Запах… возможно, это из-за того, что омега преследовал меня… — И я должен в это поверить? В это время за дверью останавливается Нэд, он слышит спор родителей и начинает злиться. Значит, Амарис таки продолжает лезть в их семью. Хочет на нагретое место? Хочет богатства, статуса? Нэд сжимает зубы, вспоминая светлый образ этого мерзкого существа, лишь называемого омегой. Амарис — роковой соблазнитель, которого кто только не таскал. Наверно, только ленивый или импотент не бывал в его постели. Внешность прекрасна — золотистые кудри, прелестное лицо, большие зеленые глаза — а душа прогнила насквозь. И теперь этот омега пытается разладить отношения его родителей?! — Постойте, — Нэд, не выдержав, врывается в комнату. — Постойте, папенька. Я уверен, отец тут ни при чем. Разве вы не знаете, какая молва ходит об Амарисе? Если он не может соблазнить, то тогда разрушает пару обманными путями. Из-за него развелись лорд Эньйо с супругом. А о случае с виконтом Зефри вы слышали? Ему, похоже, приносит удовольствие разрушать чужие союзы и устраивать скандалы. Папенька, недавно изобрели эмульсию, похожую на ту, которая заглушает запахи, только эта наоборот насыщает. Если в нее капнуть крови, то эта жижа приобретает запах того, чья кровь в нее попала. Отец, вспомните, этот омега ничего не разливал на вас? — Вчера на званом ужине во дворце он случайно опрокинул на меня бокал с шампанским, — кивает Джаспер, едва заметно усмехнувшись. — Ну вот, я об этом и говорю. Он добавил туда эмульсию, и теперь вы можете пахнуть его феромонами. Этот поганый омега посмел порочить ваше честное имя, — сжимает зубы Нэд. — И расстроить нашего папеньку, а ведь он в положении! — В положении? — удивленный глава Вегарди поворачивается в сторону своего супруга. — Ты… беременный? — Да, — сквозь слезы облегчения улыбается Мирель. Он поверил словам сына. — Я хотел сказать тебе сам, но не сумел… — О, Господи, наши молитвы были услышаны… У нас будет малыш? — Да, да, Джаспер, у нас будет малыш. Нэд смотрит на то, как его родители обнимаются, обмениваясь поцелуями и словами любви. Он выходит, мрачнея. Идет к себе, все думая, как же проучить наглого Амариса. Как сделать так, чтобы омега отстал от них навсегда? Чего он добивается? Хочет быть любовником? Или этого ему уже мало — метит на место супруга? Род Вегарди существует долгие столетия, у них накопились несметные богатства. Понятно, почему именно отец стал новой целью рокового соблазнителя. Развод родителей был бы большим скандалом, способным погубить их репутацию в свете. Нэд не позволит, чтобы это произошло. Он не по наслышке знает, что этот сученыш умеет насылать «чары» — его очарование пленит почти каждого. Недаром говорят, что зеленоглазые — колдуны. Видать, чтобы остановить Амариса — надо сжечь его на костре. Нэд заходит к себе, он смотрит исподлобья на окно. Кулаки сжаты. Не успевает он остыть, как к нему заходит отец. Джаспер улыбается сыну и благодарно кидает. — Спасибо, выручил. — Впредь постарайтесь скрывать свою связь с любовником, больше я не намерен вас прикрывать, — говорит Нэд ледяным тоном. Его взгляд полон презрения, хотя он не имеет права презирать своего родителя. — Пользуйтесь заглушкой запаха. У Амариса очень яркий и цепкий аромат. А еще лучше, прекратите эти встречи. Папе и Реми не обязательно знать о том, что происходит на самом деле. Не ведитесь на смазливую мордашку этого похотливого существа. Вы ведь сильнее этого. Неужто не можете сдержать себя? — Такое больше не повторится, — мрачнеет Джаспер. — Это была минутная слабость. Я вернулся в семью, тут мое место. — Очень хорошо, что семейные ценности для вас превыше всего, отец, — кивает Нэд. Он слышит шум за дверью, его чуткий нюх улавливает запах Реми. Неужто слышал? Или просто проходил мимо? — Думаю, на этом разговор окончен. — Да, сын мой. — Не волнуйтесь, я никогда не расскажу об этом папе. Он очень любит вас. Это убьет его, а я не желаю видеть, как он умирает изнутри, — качает головой Нэд. Молодой альфа пытается увидеть в глазах отца хоть немного сожаления, раскаяния. Но, кажется, Джаспер не считает, что совершил нечто плохое. Измены в их обществе — практически норма, но их принято держать в секрете. Если это всплывет — будет скандал: и общество будет плеваться в их сторону, словно каждый из них — праведник. Это такой цирк… Иногда у Нэда не хватает терпения наблюдать за маскарадом вокруг себя. Каждый притворяется правильным. И при этом, почти у каждого внебрачные связи, внебрачные дети и так далее. Нэд выходит, направляясь в комнату брата. Ему надо выяснить, что именно тот услышал и что понял. Он застает Реми в шокированном состоянии, омега стоит, уставившись в одну точку расширенными глазами и нервно кусает губы. К груди прижат очередной любовный роман. Впрочем, скоро омега выпускает эту книгу из рук, она падает, стукнувшись о пол. Нэд плотно прикрывает за собой дверь и тяжело выдыхает. Кажется, чье-то розово-сказочное представление о мире дало трещину. — Я думал… что крепче пары, чем наши родители, не бывает. Я желал такой же любви, как у них, — говорит Реми, его голос жалобный и дрожит. — Но как это возможно? Наш отец, он… как он мог?! — О, милый братец, — вздыхает Нэд, почесав затылок. — Ты еще много раз разочаруешься. Жизнь отличается от того, что написано на страницах любовных романов. Эти сказки для того и придуманы, чтобы на миг затмевать жестокую реальность, дать возможность помечтать. Отвлечься. Но не стоит думать, что в жизни бывает так же. Любовь слишком превозносится, я так считаю. На деле мало кто будет хранить верность одному всю свою жизнь. Особенно, если это альфа, ведь так? Такова наша природа. — Природа?! Так ты считаешь, что все альфы — звери? Неужели голова не работает, когда вы видите очередного красивого и молодого омегу? — восклицает Реми. — Неужто принципы и клятвы слабее похоти? — Вполне возможно, — смеется Нэд. — По крайней мере, такова реальность. Уж не знаю точно, природа это или воспитание, но я тебе сейчас не лгу. Твой будущий муж тоже будет иметь вереницу любовников, а тебе придется делать вид, что ты великий слепой, глухой и глупый: ничего не замечаешь. — А вот и нет, так не будет! — оспаривает омега. — Вот увидишь, я вступлю в брак по любви! — По такой же любви, как у наших родителей, где ты будешь доверять мужу и верно его ждать, пока он развлекается с каким-то молоденьким проститутом? — иронично смеется Нэд. — Хватит! Бывает по-другому, и я это докажу… — Ну тогда выходи за Демида Энгерберда, этот так точно на тебе помешан. Будет боготворить только тебя. Ты видел, какие он тебе подарки шлет, а как добивается? — Тьху! Ты бы мне еще коня предложил, и то симпатичнее будет! Видеть не могу его свинью рожу, — топает ногой омега. — Ни за что не стану его супругом, пусть меня лучше пустят на корм рыбам! Сбегу и утоплюсь, так и знай… — Эх, братец, какой же ты все-таки еще маленький, — Нэд подходит и обнимает Реми, а омега начинает плакать у него на груди. — Ну что ты, не стоит. — Папу жалко… — хнычет Реми. — А мы ему не скажем. Отец пообещал, что это прекратится. А для гарантии я поговорю с Амарисом. Поставлю ему на место мозги, если они у него имеются. Омега продолжает плакать, прижимаясь к груди брата. Он не ожидал, что на самом деле их семья не такая идеальная, как он себе представлял. И что именно этот омега — любовник их отца, Реми тоже никак не ожидал. Он все еще помнит тот момент, когда впервые увидел Амариса на балу. Тогда юный омега блистал, поразив всех своим обаянием и природной красотой, он словно светился. Реми вспоминает еще кое-что и замирает. — Ты все еще любишь Амариса? — спрашивает вдруг омега, поднимая голову. — Тебе же больно, поэтому ты так злишься? Нэд переменяется в лице от его слов. Поднимает одну бровь, посмотрев удивленно. — Не говори такого. Чушь. Я и не любил, это было секундное помешательство. Тем более, прошли годы. Я скорее ненавижу его, — хмыкает альфа. — Терпеть не могу легкодоступных омег. И да, тема закрыта. Чтобы я больше не слышал от тебя таких слов. Реми вздыхает, он почему-то не верит, что брат разлюбил Амариса. Омега все еще всхлипывает. Его картина семьи разрушена. И как теперь надеяться на собственное счастье? Реми думает, что брат прав: он слишком наивен. Перечитал любовных романов, вот и верит теперь в чудо. Чудес, похоже, не бывает. А если бывает, то не с ним. Реми понимает, что у него не получится быть с Андреасом. Отец в самом деле не разрешит ему вступить в брак с альфой, у которого ничего нет, даже честного имени. Но как приказать сердцу не любить? Что же теперь делать?