Карма

Амарис Тейн остается под впечатлением от этой встречи. Он все время улыбается, словно забыл о своем настоящем положении невольника. Наконец хоть одна его мечта сбылась… В доме Бенджамина, в своей комнате он еще долго красуется перед зеркалом, рассматривая будущие синяки на бедрах и боках, отметины от пальцев. И даже красноватые следы на шее кажутся ему более чем симпатичными. Он не любил, когда альфы оставляли на его теле отпечатки. Но Нэд — это совсем другое. Нэду можно все. — Ты ненавидишь меня, — Амарис задирает голову, касаясь рукой своей шеи, слегка сжимает, пытаясь вспомнить хватку его руки. — И есть за что… А знаешь, Нэд, я не хочу рушить брак твоих родителей. Твой отец мне противен. Но… мне никто не давал права выбора. Поэтому прости. Именно это он собирался сказать ему в лицо, но вышло совсем по другому. И Амарис даже рад, что так получилось. Тот, о ком он грезил, на чей образ отвлекался в тяжелые моменты, наконец был с ним. И пусть, Нэд вел себя грубо и жестоко — пусть, сделал ему больно, едва ли не порвав его истерзанный анус. Но Амарису нравится даже такое проявление взаимодействия. Это лучше, чем ничего. Впрочем, он ведь все равно не знает, что такое нежность и ласка. Ему не с чем сравнить. Для него рамки дозволенного стерты — его восприятие нормы тоже нарушено под гнетом всего того, что он пережил. — Не хочу снова об этом думать, — Амарис говорит сам с собой. Он предпочитает жить в забвении, словно у него нет ни прошлого, ни будущего. Но есть немногочисленные воспоминания, которые он таки хочет сохранить. Например, те моменты, когда они с Нэдом были друг другу хоть кем-то… точнее, могли бы стать. Встретились они на открытии очередного сезона балов. Тогда Амарис впервые вышел в свет, как омега, готовый к светской жизни и к браку. Достаточно было одного взгляда, чтобы между ними промелькнула искра. Едва взглянув в ясно-голубые глаза Нэда, Амарис перестал замечать всех остальных. Он смотрел только на него — на молодого, несомненно, красивого альфу с необычайно пронзительным взглядом. И Нэд тоже на него смотрел. Да так — словно полюбил в ту же секунду. Половину вечера они играли в гляделки, а потом альфа подошел к нему и осмелился пригласить на танец. И Амарис вложил свою руку в его. Они танцевали, не разрывая зрительного контакта. Амарис хорошо запомнил восхищение в глазах напротив. Этот необычайный блеск. Он запомнил его руку на своей талии, его запах и едва уловимое тепло. Они были очарованы друг другом. Но «дядя» — Бенджамин Барди — быстро спустил Амариса с небес на землю, напомнив ему, что он давно не чистый омега, что его роль — подчиняться приказам. Связь с Нэдом Вегарди не входила в планы Бенджамина. А омега впервые захотел его ослушаться. На всех последующих балах сезона, Амарис по возможности старался быть рядом с Нэдом. Они проводили время вместе, танцевали, пили шампанское, разговаривали и рассматривали друг друга. Даже в редкие моменты, когда они оставались наедине, Нэд не смел ни целовать его, ни намекать на близость. Хотя Амарис, конечно же, хотел этого. Он влюбился без памяти. А омега не умеет любить нормально. Он сразу же возжелал присвоить себе объект своих мечтаний. Но это оказалось невозможным. Бенджамин начал давать Амарису задания. И омеге пришлось подчиниться. Он начал соблазнять то одного, то второго альфу, делал все, что говорил ему хозяин. И это испортило его репутацию. На Амариса даже обратил свой взор король Людвиг. И через некоторое время омега стал его любовником, фаворитом. Но долго эта связь не продлилась. Однако всего этого оказалось достаточно, чтобы поменять мнение одного конкретного человека. Нэда. Нэд впервые посмотрел тогда на него с отвращением. Впервые выразил презрение, сказав, что разочарован в нем. То ярчайшее пламя, которое горело во взгляде альфы, необратимо угасло. Но Амарис уже не смог разлюбить. Они перестали видеться. А если пересекались, то Нэд избегал его, делая вид, что все их встречи и разговоры, нежные взгляды и касания — одна большая ошибка. Амарису было нестерпимо больно. Тогда он особенно ярко желал прекратить все это, покончив с собой — но не мог оставить тех, кто от него зависит. Бенджамин бы убил их. Он бы не пожалел ни его папу, ни брата. Прошли годы — Амарису уже двадцать. Он пытался забыть Нэда. Так было бы намного лучше, будь он совсем бесчувственным. Но, оказывается, проституты тоже умеют любить. И эта новая встреча зажгла Амариса заново, словно вдохнула в него жизнь. Теперь он будет бороться. Скоро эта игра будет у него под контролем. Осталось совсем чуть-чуть, и он сам станет хозяином своей жизни. — Нэд. У тебя нет иной судьбы, ты будешь моим, — ухмыляется Амарис, смотря в зеркальную поверхность исподлобья. В этот момент его взгляд безумен. Омега способен на что угодно. Он — давно уже изломлен, его ломали тысячи раз. И то, во что он теперь превратился, уже не является разумным человеком. — Я тебя никому не отдам.

***

Пока родители заняты друг другом, а брат куда-то уехал под самый вечер — причем, в спешке и злой — Реми предоставился случай «погулять». Взяв с собой сообщника, гувернанта — такого же романтичного омегу, только старше него и образованнее — омежка спешит в деревеньку. Уже стемнело. Без охраны не очень-то безопасно ходить. Но Реми неведом инстинкт самосохранения, когда на кону — любовь. Оставив гувернанта позади, омега пробирается к дому возлюбленного. Стучит в его дверь, надеясь, что он один. Андреас же действительно один. Он как раз сидел и вытесывал из дерева фигурку, которую хотел подарить одному из детей местных жителей. Альфа слышит стук и встает. Кто это так поздно?.. Он отряхивается от деревянной стружки. Открывает дверь, так и замерев. Реми снимает с головы капюшон накидки и смотрит на своего любимого. Андреас тут же втягивает его в дом. Омега прижимается спиной к двери, пока кузнец закрывает ее на щеколду. — Андре… Альфа без разрешения берет и целует его в губы. Реми до этого никому не позволял себя целовать — он и целоваться-то не умеет. Но Андреасу отвечает охотно. Хотя его неопытность заметна сразу… — Господи, это блаженство, — улыбается альфа, снова и снова целуя его в губы. — Я мечтал о вас… — Я пришел к тебе, как только выдалась возможность. Мой брат уехал по делам в город… и неведомо, когда вернется, — омега сбито дышит, подставляя губы и лицо под поцелуи. Этот, казалось бы, большой и сильный кузнец на самом деле очень нежен с ним. Касания твердых шершавых губ и рук предельно осторожны. Андреас словно боится ему навредить. — Вы мне очень нравитесь, — шепчет Андре, целуя его щеку, ухо, волосы. — Я люблю вас… Хоть я вас и не достоин. Реми тает от его слов. Он так желал это услышать! В точности, как в его любимых книгах! Зря брат говорил, что в жизни так не бывает… Бывает, да еще как! Реми улыбается и сам целует его в губы, приподнявшись на носочки. Андреас смеется, он счастлив. Они оба счастливы. — Я бы хотел… чтобы вы стали моим, родили мне ребенка. Я бы очень его любил, я обожаю детей. Я бы катал его на спине, делал бы ему игрушки. Защищал бы его, воспитывал… И вас бы носил на руках, вам бы не пришлось касаться своими ногами простой земли, — шепчет альфа все горячее, опаляя нежную омежью кожу дыханием. — Вы были совсем юны, когда я впервые увидел вас, но уже тогда я понял, что вы — весь мир для меня… — Ах, Андре, — омега начинает плакать от его слов. Он так желает стать его супругом! Жаль, что его мечтам не сбыться… — Андре, я не смогу сбежать, мои родные будут искать меня… Мой папа беременный, он так долго хотел понести, я боюсь, что он потеряет дитя, если будет переживать за меня. Давай подождем хотя бы до времени, пока он родит… Меня пока что не выдадут замуж, — говорит омега быстро, словно у него осталось мало времени наедине. — Как бы я хотел не прятаться… — выдыхает Андре, прекращая его целовать всюду. Альфа вынужден остановить себя, потому что он не хочет портить омегу до брака. Так не положено. А он уже и так вкусил запретный плод. И, конечно же, захотел большего. — Бывают же случаи, что дворянские омеги выходят за простолюдинов. А ты по крови аристократ, — говорит Реми. — И они теряют при этом все, от них отказываются семьи, они живут в нищете. — Зато в любви, — улыбается омега, положив свою ладонь на щеку альфы. Гладит его лицо. Щетина колет нежную руку. — Вы просто не знаете, каково это, едва сводить концы с концами. Вы росли в изобилии, вас баловали и лелеяли с детства, — вздыхает альфа. — Поверьте, на деле все выглядит не так уж позитивно… — Я понимаю это, — кивает Реми. — А еще я знаю, что даже если родители прогонят меня, то мой брат ни за что не откажется, как бы он не злился на меня, он поможет. Мы не будем голодать, у тебя и у меня есть руки, мы сможем заработать. Я могу заниматься рукоделием, шить одежду, печь мучные изделия, я не настолько тепличный цветок, как ты думаешь. Я хочу прожить эту жизнь так, чтобы потом ни о чем не жалеть. Она у меня одна… Больше шанса все исправить у меня не будет. — Я восхищаюсь вами, — Андреас не сводит горящего взгляда с лица своего любимого. Берет его руку и целует, как тогда, у озера. — Мне уже пора… — Когда вы придете снова? — спрашивает Андре, не сводя с него взгляда карих глаз. — Как только брат куда-либо уедет, он пытается контролировать меня, боится за мою репутацию, но я не боюсь, — качает головой влюбленный омега. — Поцелуй меня еще… И альфа целует.

***

Мирель подходит к письменному столу мужа, за которым тот сидит, перебирая важные бумаги. Омега проводит рукой по плечу Джаспера, подходит и обнимает, прижавшись сбоку. Садится на подлокотник кресла. Он очень любит своего мужа, хоть они больше двадцати лет в браке. — Думаешь, для нашего Реми это выгодная партия? — Почему нет? Демид мой друг, я знаю его много лет. Не так он и стар, тем более, не был в браке, детей у него нет. Он давно заприметил нашего Реми. Любит он его. Без памяти любит. Такой муж точно не обидит его, я в этом уверен. Демид — человек чести. Отважнее и справедливее него я еще не встречал, — кивает Джаспер. — А я желаю своему сыну только лучшего. — Демид спас тебя на поле боя, — припоминает Мирель. — Хорошо, что войны давно минули… Если бы не он, я бы потерял тебя тогда. Мне до сих пор плохо от этой мысли… Я бесконечно ему благодарен. И все же, наш сынок не питает к нему благосклонности, он молод и падок на внешность, на красоту. Он не понимает, что ему нужен надежный человек, который будет его ценить, уважать, принимать за равного себе. Да, я согласен с тобой, что Демид — лучший вариант для него. Но к сожалению, Реми этого не понимает. И боюсь, что не поймет. Поговори с ним, меня он не слушает… Твое мнение для него в приоритете, милый. Ты всегда был для него важным человеком. Джаспер кивает, погладив руку супруга. Он целует нежную кисть, но в его мыслях слова совсем другого омеги. «Придешь послезавтра в особняк Бенджамина Барди». Альфа хмыкает, он обещал прекратить. Рядом с ним его беременный супруг, у него взрослые дети, которые не должны разочароваться в нем, как в отце и в примере добропорядочного семьянина. Но… почему так тянет? Что за чары наложил на него дивный Амарис? — Милый мой, — слышится нежный голос Миреля. — О чем ты сейчас думаешь? Ты так напряжен… Я помогу тебе расслабиться, — супруг гладит его плечи, после начинает расстегивать его рубашку, собирается сесть ему на колени. Все-таки, они давно не виделись… Но Джаспер снова видит перед глазами златоволосого омегу и… останавливает Миреля. — Я устал. В другой раз расслабимся, — альфа встает, поцеловав своего супруга в губы. Хотя с его губ еще не сошел вкус Амариса… Это кощунственно. — Я поговорю с нашим сыном, нужно решить этот вопрос как можно скорее, он должен знать о том, что его ждет. Джаспер выходит в коридор и почти что сталкивается со своим младшим сыном. Тот как раз откуда-то возвращался. Вечерняя прогулка? Альфа рассматривает Реми, омега выглядит взволнованным, но глаза его счастливо блестят, на губах улыбка. — Завтра к нам приедет Демид Энгерберд, — сообщает Джаспер. — Поэтому поспеши к себе. Ты должен выглядеть выспавшимся, полным сил и обязан вести себя соответственно. — Но отец! — дует губки Реми, он не хочет снова видеть некрасивого альфу, который к тому же, старше него на лет десять. — Зачем он приедет? — Он намерен просить твоей руки, — говорит напрямую глава Вегарди, серьезно посмотрев на сына. — А я намерен согласиться.