Карма

Джаспер Вегарди никак не может решиться. Ему сложно взять и все бросить ради Амариса. Сыновья возненавидят его. А что будет с Мирелем? Омега беременный. К тому же, он все еще любит его и доверяет ему. А Джаспер в свою очередь не может на него смотреть. Его мысли все больше захватывает один-единственный омега. Графу Вегарди прекрасно известно, какая молва ходит об Амарисе. Он был замешан во многих скандалах, около двух месяцев числился фаворитом короля Людвига. Говорят, связь с ним может быть даже смертельно опасной. Но разве владеть таким омегой — не есть наивысшее удовольствие? Джасперу будет принадлежать тот, о ком другие только грезят. Вегарди все больше увязает в помешательстве на Амарисе. И чем дольше он его не видит, тем сильнее ломка. — Интересно, — тихо произносит Мирель, сидящий в кресле напротив. В его руках вышивка. Омега отрывает взгляд от узора, сосредоточив его на муже. — Кто у нас родится? Ты кого больше хочешь? — Это неважно. Я буду любить сына вне зависимости от его пола. Но больше… наверно, омежку. Такого же милого, каким был Реми в детстве, — отвечает Джаспер, снова переключая внимание на поздравительные письма, которые читал. Подготовка к свадьбе идет во всю. Осталось всего несколько дней, и Реми станет частью рода Энгерберд. Это важное событие. — Мне кажется, у нас и родится омега, — улыбается Мирель, поглаживая себя по животу. Тот наконец начал немного выпирать, расти. Сейчас примерно четвертый месяц беременности. — Я чувствую это… Он будет похожим на тебя. — Чудно, — кивает Джаспер, слегка усмехнувшись. Он физически тут, но мысленно далеко отсюда. И это не ускользает от любящего Миреля. — Милый, — омега зовет его, обращая на себя внимание. — Я же вижу, что что-то не так. Ты отдаляешься от меня, ночью разворачиваешься в другую сторону, даже не обнимаешь меня во сне, как раньше. Скажи мне, что тебя гложет? Неужели тебя терзает то, что я могу подозревать тебя в измене? Знай, что это не так. Я верю тебе. И знаю, что если бы такое произошло, ты бы сказал мне об этом. Джаспер сглатывает, выровняв спину, он отводит взгляд, делая вид, что копошится в письмах. — Хм… Да тебе кажется, супруг мой. Между нами все так же. Просто в последнее время на нас слишком много всего свалилось. Нет настроения для нежности. — Я тебя понял, — выдыхает Мирель, откладывая вышивку в небольшую шкатулку, инкрустированную лунными камнями. Омега проводит по выпуклым узорам пальцами, закрывая крышку. — Но пожалуйста, выполни мою просьбу. На свадьбе нашего сына я не хочу видеть среди гостей Амариса. Не допусти, чтобы он там был. — Ему не отправляли приглашение, — Джаспер хмурится. — В прошлый раз его это не остановило, — убедительно кивает Мирель. — Один его вид приводит меня в бешенство. Я не могу наблюдать за тем, как он пытается тебя соблазнить. Это слишком… Ты мой альфа. Только мой. А я только твой омега. — Так и есть, — Джаспер с тяжелым вздохом встает и подходит к камину, в котором разожгли огонь. На улице все еще отвратный холод. А Вегарди никак не хватает смелости признаться супругу, что грязные слухи о нем и Амарисе — правда. Сложно. У него есть семья, друзья, родственники, соседи — все, кто ему дорог, кто знает его с хорошей стороны и уважает. Но если он решится на развод, то может потерять как свое положение в обществе, так и репутацию в глазах всех своих знакомых и друзей. Но Амарис… Джаспер не может без него. Как поступить?

***

Нэда не особо расстраивает весть о кончине Криса Толари. Да, ему жаль молодого омегу, который толком не пожил. Ему жаль его родителей, которые теперь в трауре. Но Нэд не принимает его смерть близко к сердцу. Значит, найдет другого. В их королевстве еще много свободных омег высокого сословия. Главное, заняться этим побыстрее. Конечно, ради приличия он тоже должен выдержать сорокадневный траур, и в это время не флиртовать ни с кем из омег. Все же, многие считали их с Крисом парой — и людям не понравится, если Нэд так быстро переключится на другого. Это несерьезный поступок, который подпортит ему репутацию. Он заходит в комнату брата, вокруг которого копошатся слуги. Рядом с самим Реми стоит их папа. Мирель рад видеть младшего сына в свадебном наряде. Этот день настал. Сегодня Реми станет супругом Демида и возьмет его фамилию. Сам омега спокоен, против брака ни разу не возразил. Реми становится немного легче, кажется, он принял смерть Андре. Но он все еще горюет по нему — и нескоро забудет. Для этого нужны годы… На Реми поправляют красивое белое одеяние со шлейфом, на его уложенные в сложную прическу волосы крепят полупрозрачную вуаль. Омега выглядит утонченно. Он светлый, словно ангел — но печален, как статуя из мрамора с городских кладбищ. Процесс бракосочетания проходит в большом и просторном храме с высокими расписными потолками, сводами, витражными окнами. Свет, проникающий сквозь разноцветные стекла, сочится как раз на алтарь. В присутствии сотни гостей, Джаспер ведет своего сына под руку, передавая его будущему мужу. А вот Демид по настоящему счастлив. На его лице улыбка, взгляд полон нежности и любви. Альфа берет своего возлюбленного за руку, просматривая его лицо через вуаль, накинутую на голову омеги. Реми же смотрит в пол. На его душе спокойно. Он ничего не чувствует. Их венчают, объявляя супругами. Все, что происходит после, Реми особо не замечает. Общая суматоха утомляет его. И пока гости празднуют, устроив в особняке Энгерберд танцы и застолье, молодого супруга слуги приводят в спальню его мужа. Реми помогают переодеться, теперь на нем лишь тонкая длинная сорочка на завязках. Его волосы расплетают. Украшения снимают и складывают в шкатулки. На голову ему накидывают ту же вуаль. Реми садится на край кровати, осматривает тут все. Тут тепло, в камине горит огонь. Но освещения мало. Оно и к лучшему, он все еще не может смотреть на Демида. Ему не нравится его внешность. Омега рад, что его первым альфой был Андреас. И теперь — вполне возможно — Реми может быть беременным. И чтобы знать наверняка, что ребенок от Андре, он должен попросить мужа об одном одолжении. Но согласится ли Демид? Он слышит шаги и сглатывает. Тяжелая дверь приоткрывается, и в комнату заходит его муж. Реми рвано вдыхает усиленный альфий феромон. Он догадывается, что Демид долго ждал этого момента. И он оказывается прав. Альфа действительно мечтал об этом. Демид, прихрамывая, приближается к нему и приподнимает его лицо за подбородок. Опускается перед сидящим омегой на колени, откидывает его вуаль. Альфа приближается к его лицу, но в последний момент Реми поворачивает голову в сторону, ощутив касание губ на своей щеке. — Я не… люблю такое… — шепчет омега, чувствуя горящее дыхание, опаляющее его щеку. Запах альфы становится еще ярче. — Вам не нравятся поцелуи в губы? — переспрашивает Демид. — Не нравятся, — сглатывает Реми, повернув голову. Таки смотрит в его глаза. Они такие пугающие… Цвет радужки настолько светлый, что почти сливается с глазным яблоком. А вот зрачки расширенны. — Я могу попросить вас? — О чем? — Я пока не хочу беременеть… Вы можете сделать так, чтобы этого не произошло? Я не готов вынашивать ребенка. Может быть, через год, два, но не сейчас. Я еще молод, — омега говорит это именно для того, чтобы быть уверенным, что возможный ребенок от Андре, а не от Демида. Если он таки забеременел, то соврет мужу, что это от него. Случайно, мол, вышло. — Хорошо, я понимаю вас, — кивает альфа. — Раз позже, значит, позже. Я не собираюсь заставлять вас вынашивать мне детей. — Я очень вам благодарен, — слегка улыбается Реми, опустив голову. Не может смотреть ему в глаза. Омега не хочет этой близости, но у него нет выбора. Они оба поднимаются на ноги, оба замирают, словно никто не решается действовать первым. Но Демид таки касается его, притянув к себе за талию. — Не верю, что вы наконец в моих руках. Реми закусывает губу, ничего не отвечая. Омега молча спускает одежду с плеч, ослабляет завязки, раздеваясь. Ткань скользит вниз, вскоре оказавшись на полу. Реми думает об Андре. Но даже это не спасает его от дрожи. Омега прикрывается, но Демид осторожно убирает его руки, касаясь губами обоих кистей поочередно. Взгляд альфы пристально проходится по изгибам омежьего тела. — Вы прекрасны… Я могу целовать ваше тело? — Где угодно… только не в губы, — просит Реми, он не хочет с ним целоваться, это слишком интимно для него. Демид же, получив разрешение, касается изгиба шеи. Его костлявые руки блуждает по пояснице, спускаясь ниже. Реми нервно сглатывает и старается абстрагироваться от ситуации. Вскоре альфа подхватывает его и относит на кровать. Там Демид продолжает изучать его тело руками и губами. Спускается к животу, потом к паху. Но омега не выдерживает этого и переворачивается на живот. — Давайте лучше так… — Хотите эту позу? — Демид сильно возбужден. Но он не раздевается сам, так как считает свое тело неполноценным, некрасивым. — Хорошо. Я сделаю вам приятно… Альфа расцеловывает его шею, прижавшись сзади. Гладит руками грудь, задевая соски, которые твердеют от его касаний. Демид спускается к заднице, так удачно оказавшейся у него перед лицом. Он давно хотел попробовать Реми на вкус. Альфа сглатывает слюну, усмехнувшись. Разводит ягодицы и лезет туда языком, начиная лизать омежью дырочку. — Что-о?.. Нет-нет! Вы почему… там? — Реми широко раскрывает глаза, когда чувствует скользкий горячий язык в самом сокровенном месте. — Вам не нравится? — переспрашивает альфа, хотя он так пристрастился к его заднице, что не может оторваться. Вылизывает, проталкивает гибкий язык внутрь. — Нет! Мне совсем не нравится! — восклицает омега, испугавшись новых ощущений. — Прошу вас, лучше сделайте без ласк… — Я бы хотел показать вам, что именно ваше тело может испытывать в руках альфы, — тяжело дыша, говорит Демид, он нехотя отстраняется, посмотрев вниз. Там было совсем сухо. Омега не хочет его. — Давайте как-нибудь потом… — Реми хочет, чтобы это поскорее закончилось. Его касается другой альфа. Чужой ему альфа, нелюбимый. Что может быть хуже? Демид же тянется к прикроватной тумбочке, где он оставил специально купленную смазку. Она похожа на омежью, но не является природной, у нее нет запаха. Он выливает часть себе на пальцы и пристраивает у задницы Реми. И вскоре омега чувствует проникновение. Сначала одного пальца, затем двух. Он прикусывает губу, стараясь ни о чем не думать. Демид же не спешит, растягивает его. Реми кажется, что это длится вечность. Он не понимает для чего его так долго мучают пальцами. Но когда чувствует, как альфа, прижавшись сзади, начинает входить в него кое-чем большим… Он раскрывает глаза от испуга. Почему «агрегат» его мужа настолько огромен?! С Андреасом такого не было! У него был комфортный размер! А это… Реми кусает губу, чтобы не замычать. Это чертовски больно! Внутри очень сильно распирает, когда Демид входит до упора. Альфа сам тяжко дышит, посматривая вниз, на сильно натянутые на его член края дырочки. Демиду очень хорошо. Он запрокидывает голову, постепенно пробуя двигаться. — Вам не больно? — Н… нормально… — врет омега, кусая нижнюю губу, прикусывает подушку, утыкаясь в нее лицом. В него словно бревно засунули. Да еще и ковыряют им внутри. Это ужасно! Просто ужасно! Но омега терпит, не выдавив ни звука. Кусает подушку, его глаза слезятся. Демид же старается быть аккуратным. Он понимает, что природа наградила его внушительным размером — и омеге гипотетически может быть неприятно. Реми слишком узок для него, словно он ни с кем не был. Хотя альфа чует, что был. Демид собственнически хочет стереть этот запах с тела любимого. Он неспешно двигает бедрами, берет флакон со смазкой и добавляет еще, потому что омега совсем не течет. Может, не стоило его брать сегодня?.. Но уже поздно, это уже происходит. Реми немного привыкает к этому, но ему все равно не нравится. И Демид вскоре тоже обнаруживает это, когда касается совсем вялого члена омеги. Альфа пытается стимулировать его рукой, но результата это не дает. Демид уязвленно выходит из его тела, он не намерен продолжать, если Реми не возбужден. Он двигает по собственному члену рукой, через несколько минут изливаясь омеге на спину. Реми с облегчением выдыхает, когда его вытирают от липкой спермы и укутывают в одеяло. Демид ложится рядом и обнимает его, но омега разворачивается к нему спиной. Неужели теперь так будет всегда? Задница саднит, губы дрожат, из глаз текут слезы. Демид обнимает его со спины и целует в шею. — Простите… Не плачьте, пожалуйста. Простите меня. — Я не плачу, — всхлипывает омега, свернувшись в калачик. Он чувствует себя отвратительно грязным.