Карма

Амарис все это видит. Он как раз выглянул в коридор. Омега даже не думает идти к Джасперу. Он еле сдерживает истеричный хохот, прикрыв рот ладонью. Он уважает Миреля. Омега поступил правильно. Справедливо. Странно, что Мирель не пристрелил и его заодно — он-то любовник. Причина разлада. Амарису совсем не жаль Джаспера. Он надеется, что тот умер. Омега слышит топот по коридору, потом крики слуг. Слышит, как они тащат раненного и заносят в какую-то комнату. Их громкие возгласы «Лекаря! Лекаря!» — разносятся по дому. «Господин умирает!» Амарис же так и прижимает ладонь ко рту, думая лишь о том, что теперь ему не надо выполнять задание Бенджамина. Вот, как удачно все обернулось. Он спокойно переодевается в светлый наряд, причесывается, все прислушиваясь к крикам за дверью. «Несите теплую воду! Несите ткань! Быстрее!» А омега расчесывает волосы, представляя, как будет рассказывать хозяину, почему не сумел довести задание до конца. И раз уж глава Вегарди мертв, то следующий на его место — Нэд. Неужто теперь Бенджамин прикажет омеге переключиться на нового графа Вегарди? Только по силам ли ему это? Нэд точно не пожелает его видеть… Даже когда узнает, что Амарис беременный от него. А он беременный, он это чувствует. Амарис ожидает хорошие вести, посматривая на дверь. Кажется, Джаспера пытаются спасти. Что ж… Скоро станет ясно, насколько Мирель меткий стрелок.

***

Нэд еще в обед отправился в особняк Энгербердов, вскочив на лошадь. Он даже не догадывается, что пока его нет дома, там происходит настоящий ужас. Он оставил папу на Йонаса, доверившись дворецкому, который был ему и Реми, как второй отец. Он приезжает к брату, рассказывая ему и его мужу обо всем, что случилось вчера. О том, как граф Вегарди вконец обезумел, притащив в дом свою шлюху. О том, что папа теперь в плохом состоянии, ничего не хочет, не ест и не пьет. Услышав об этом, Реми кидается на шею брату и горько плачет. Демид Энгерберд в свою очередь хмурится, вставая с кресла и опираясь на трость. — Я считал Джаспера другом. Думал, он — человек чести, я равнялся на него, как на старшего. Но его поступок крайне неодобрительный. — Кажется, он собрался разводиться с папой. Это безумие. Я пытался с ним поговорить. Вчера мы повздорили, — Нэд намекает на свое побитое лицо. Он продолжает успокаивать плачущего Реми, поглаживая его по волосам. — Сегодня утром я переговорил с ним уже спокойнее. Но он непоколебим. Говорит, что скоро у нас с Реми будет новый «папа». Это просто цирк какой-то… Я не знаю, как наш папенька это вынесет. Куда он подастся после развода? Ему некуда идти. Его родня давно переехала, они бедны и им лишний рот не нужен, насколько я знаю, они в плохих отношениях с моим папой. А другого дома у него нет. — Почему же? Я рад принять дорогого родственника в свой дом, — кивает граф Энгерберд, а Реми поворачивает на него заплаканное лицо, удивляясь поступку мужа. — Если уж так случится, то Мирелю будет лучше поселиться у нас. Тут его младший сын. В будущем появятся внуки. Да и я позабочусь о том, чтобы у него была достойная старость. Он ни в чем не будет нуждаться. — Благодарю, — кивает Нэд. — Я не знаю, как мы все будем жить. Наша жизнь перевернулась вверх дном с появлением этого проклятого Амариса. Он будто свел Джаспера с ума. — Был бы нормальный альфа — не повелся бы, — оспаривает Демид, граф держится достойно своего статуса, он пусть и неприятен внешне, но тверд в своих принципах. — Не вините одного лишь омегу. Виноваты оба. Семейные ценности должны быть выше похоти. Если второе затмевает разум — то такой человек приравнивается к животному. — Вы верно рассуждаете, — кивает Нэд. — Я предугадываю, что скандал будет немалый. Наш род отстранят от двора. Мы и так были в немилости короля Людвига, но теперь и подавно будем. Но это волнует меня не так сильно, как состояние моего папы. — Бедный наш папенька… — хнычет Реми. — Как он это переживет? — Мы ему поможем, у него есть мы, его дети, он не один, — убеждает брата Нэд. — Давай прямо сейчас отправимся домой. Ему нужна наша поддержка. — Я поеду с вами, — подключается Демид. — Поговорю с Джаспером. Может, мне удастся его убедить не совершать глупостей. — Не думаю, но попытаться стоит. Ваше мнение важно для него, — кивает альфа. Они втроем садятся в повозку и едут к особняку Вегарди. В пути срывается страшный ветер. Дождь льет так, что не видно дороги. Они пережидают ливень в лесу, потом продолжают путь. Пока подъезжают, то уже темнеет. В особняке свет свечей горит лишь в нескольких окнах. Нэд смотрит туда, предчувствуя что-то нехорошее. На душе неспокойно… Может, не стоило оставлять Миреля в этом доме? Надо было сразу отвезти его в особняк Энгербердов… Они заходят в холл, но не видят там привычно стоящего дворецкого. Вместо него туда-сюда снуют слуги, они словно чем-то напуганы. — Молодые господа!.. — к ним подбегает один из стражников. — Беда! Ваш отец, достопочтенный граф, он смертельно ранен! Реми и Нэд пересматриваются между собой. Сначала с непониманием, затем с шоком. Да, они оба очень злы на своего родителя, но никак не желают ему смерти. Это же все-таки их отец! — Господи… что случилось? Где он? — Туда, пойдемте наверх, лекари несколько часов пытаются спасти ему жизнь. Все трое вместе со слугой спешат по лестнице на второй этаж. Они заходят в комнату, где на кровати лежит еле дышащий Джаспер. На его груди видна рана, рядом много окровавленных тряпок, в больших мисках вода кровавого цвета. Врач как раз прижигает рану в области сердца. — Наш граф везунчик, — хрипло говорит старый лекарь, повернувшись к вошедшим. — Похоже, пуля не задела его сердце. Тот, кто стрелял в него, явно не умеет целиться. Это был непрофессионал. Господин потерял много крови, но он будет жить. Нэд и Реми выдыхают с облегчением, переглянувшись между собой. — Но кто пытался его убить? Я не понимаю, кому нужна его смерть? — задается вопросом старший сын Джаспера. — Этого никто не видел. Но слуги слышали два выстрела, а потом заметили, как господин Мирель спешно покидал территорию особняка. Некоторые поговаривают, словно в его руке было оружие. Позже мы пытались разыскать господина, но начался ливень. А потом… он пропал. — Неужели… папенька? Он стрелял? — не верит Реми. — Это же как нужно было его довести? Чтобы он, и пожелал отобрать жизнь у того, кого любит? — Нужно найти его, — хмурится Нэд. — Я боюсь, после этого он не оставит себя в живых… Господи, умоляю, пусть это будет не так! — восклицает альфа, в сердцах покидая комнату. Реми, взглянув на ненавистного отца, тоже идет следом. Демид же остается, некоторое время пребывая тут и расспрашивая врача о состоянии графа Вегарди. Его заверяют, что Джаспер будет жить.

***

Мирель идет вперед, не обращая внимание на сильный дождь. Ледяные потоки льются ему на голову, бьют в лицо, но он уже ничего не понимает и не чувствует. Медленно бредет, сжимая револьвер в руке. Он убил Джаспера. А теперь сделает последний штрих в их прекрасной истории любви. И они действительно умрут в один день и будут похоронены, как супруги. Мечта его сбылась. Жаль, что немного иначе. Омегу крупно трясет, он все еще не отошел от состояния аффекта. Он останавливается за территорией сада, на пустыре. Не ощущает ни холода, ни дождя. Ливень стихает, стена перед глазами редеет. И он наблюдает пейзаж. Поля и лес вдалеке в сумерках. Последние лучи солнца блуждают по его лицу, и светило скрывается за горизонтом. Этот последний проблеск поистине прекрасен. Мирель поднимает заледеневшую руку, направляя оружие на себя. Приставляет к голове, надеясь, что не будет умирать долго. Он не хочет видеть перед смертью лицо Джаспера. Но будет видеть. Молодым, влюбленным и счастливым. Какая ирония… Остается секунда до щелчка, но внезапно его сбивают с ног. Кто-то наваливается сзади. Отбирает у него оружие и выбрасывает в овраг. — Да что вы задумали?! Господин! — Йонас слезает с омеги, приподнимает его, стирает с лица грязь рукавом и крепко прижимает к себе. — Господин мой… Зачем вы?.. А как же ваши дети? Вы хотели оставить их сиротами? А как же ребенок у вас под сердцем? Вы бы сгубили и его заодно… Мирель же задыхается, он хватает ртом воздух и начинает очень сильно плакать. — Дай мне умереть! Я убил его, убил! Своими руками! — Да и поделом ему! — перекрикивает его истерику Йонас. — Если бы вы это не сделали, то Бог мне свидетель, я бы сам его прикончил! Мирель вырывается, мечется, но Йонас держит его очень крепко. Это длится и длится, пока у омеги не кончаются силы сопротивляться и плакать. Альфа встает с колен и поднимает господина. Они оба промокли, оба в грязи. Дождь больше не капает. Стемнело. Выброшенный револьвер лежит где-то в овраге. Йонас же подхватывает ослабевшего господина на руки, несет его в сторону деревеньки, где-то там дом его умершего год назад папы, с тех пор и пустующий. — Вы замерзли… — шепчет Йонас, прижимая к себе того, кому служил долгие годы. — Я согрею вас, потерпите немного. Разожгу огонь в печи, вскипячу вам чаю… Вы еще поживете, еще внуков будете нянчить. Ваши дети ведь так вас любят, вон, сынишка ваш теперь в браке, наверняка скоро порадует вас счастливой вестью. Не думайте о смерти, ваше время не пришло. Йонас отпирает дом и заносит омегу внутрь. Там темно, как в проруби. Он находит старые свечи, зажигает одну. Видит стопку сухих дров у печи. Он кое-как разводит огонь, и вскоре в доме становится теплее. Но Мирель все равно дрожит. Вода капает с его волос, стекает на трухлявый древесный пол по одежде. Альфа находит обветшалую одежду, подает ее омеге. Помогает ему переодеться, укутывает в какой-то ворох из тканей. Вскоре Йонас принудительно поит его чаем. Еще долго трет и греет дыханием его заледеневшие руки, которые ни на миг не прекращают дрожать. — Я убил его… — Тише вы, тише, — качает головой Йонас, склонившись вниз к его рукам. Касается их губами и снова греет дыханием. Растирает. — Боюсь, вы заболеете. — Я все равно уже мертв. — Вам так кажется, — осматривает слуга. — Пройдет время, ваша рана затянется, какой бы глубокой она ни была. Время все лечит. Вы найдете свое счастье в детях и внуках. У вас ведь есть о ком заботиться. Вы не одни. А вот Йонас один. Когда-то давно у него было аж шестеро братьев. Но все поумирали в разном возрасте, не осталось никого. Отец сгинул на войне, папа умер год назад — доживал свой век в пустом доме, один — только и делал, что ждал, когда же Йонас придет к нему в гости. И Йонас жалеет, что так редко приходил. Он ставил свою службу Вегарди выше всего. А родной человек так и умер, не дождавшись его визита… Они даже не попрощались. Йонас много о чем жалеет. Он повторяет судьбу папы, словно это его карма — теперь он тоже одинок. Хотя, у него даже сына нет. Нет никого. Только его хозяева — семейство Вегарди. Которые, впрочем, не являются ему семьей. Йонас сжимает руки Миреля в своих. Его сердце и душа, весь он навеки принадлежит этому омеге. Йонас полюбил его давно — как только впервые встретил. Любит до сих пор, ни на что не надеясь. Он ни разу не смел заявить об этом. Тихо наблюдал за ним. Любил его, любил его детей, словно они были ему родными. Йонаса радовало то, что Мирель счастлив. Этого было достаточно. И, конечно же, он бы не допустил его гибели. И теперь сделает все возможное, чтобы омега выкарабкался. Йонас позаботится о нем, ничего не требуя взамен. Он попросту не может поступить иначе.