Карма

Джаспер, едва только взяв младенца на руки, кривится. Мало того, что родился омега, так еще и явно не его сын. Он осматривает ребенка и обнаруживает на его крохотной ручке такое же родимое пятно, как у Нэда. Оно передалось альфе от его дедушки по линии Миреля. Сомнений нет, у него на руках его же внук. Амарис не солгал. Но оставить ребенка в этом доме он не может, тот будет постоянно напоминать ему, что Амарис спал с Нэдом. Это слишком. — Возьми младенца, — приказывает Джаспер слуге. — И отвези в дом Энгербердов, вручи это отродье его отцу. Не желаю видеть. Убери это от меня, — альфа отдает ребенка. Да, это его внук, но он не чувствует к нему ничего хорошего. — Пусть Нэд сам решает, что с ним делать. Оставить или утопить, как слепого котенка — это его выбор. Отвези. Слуга кивает и забирает хныкающего новорожденного, укутанного в ворох ткани. Вскоре к дому подъезжает экипаж. В него забирается этот самый прислужник с ребенком. Они долго едут лесами, полями, дитя все время плачет. Но слуга терпеливо довозит его туда, куда было приказано. Подходит к двери дома и просит дворецкого позвать к нему хозяина. Вскоре Демид спускается со своего кабинета, вместе с ним и его супруг. Они оба смотрят с удивлением на слугу Вегарди со свертком на руках. Оттуда разносится детский плачь. — Это… что? — Демид, конечно, хотел завести детей, но не таким способом. — Здравствуйте, господин. Меня к вам прислал граф Вегарди. Он приказал отдать младенца господину Нэду… Это его сын, рожденный нынче Амарисом. Реми и Демид пересматриваются между собой. Они слышали, что любовник Джаспера беременный, но оба думали, что это ребенок самого графа. Но никак не ожидали услышать то, что услышали. Демид подходит и протягивает руки, перенимая пищащий сверток. Прижимает его к груди и качает. — Тише, тише… Какой крохотный. Недавно родился. Неужто его сразу отняли у папы? Даже молока не дали, что за нелюди? — злится граф Энгерберд, пытаясь успокоить маленького омежку. Реми же заглядывает ему на руки, не веря, что красноватый крошка — его племянник. — Он родился около двух часов назад… И его было приказано доставить сюда. Я приказ выполнил, позвольте мне откланяться, — слуга Вегарди делает поклон и быстро ретируется. Демид же переводит взгляд с ребенка на супруга. — Ему нужно найти кормильца. Он ведь голодный. — Вы думаете… он уже хочет есть? Он недавно появился на свет, — Реми очень осторожно и боязно касается щечки ребенка. И сразу одергивает руку. — Не знаю, — улыбается Демид. — Но он почему-то плачет. Замерз, наверное. Или хочет молока, — альфа бережно прижимает к себе сверток и направляется к ступенькам. Как тут к ним спускается Нэд. Взгляд альфы сосредоточен на источнике неприятного детского плача. — Вы что, не можете зачать дитя, поэтому украли его у кого-то? — поднимает бровь Нэд. — Чей это ребенок? — Не узнаешь? — усмехается Демид. — Твой. Амарис родил. Возьми его, успокой, младенцу нужен феромон одного из родителей, тогда он перестанет плакать, почувствует себя в безопасности. Возьми на руки, но осторожно, не урони. — Какой же бред, — хмурится альфа. — Мне все равно, мой это сын или нет. Я не желал его появления. — Но раз он родился, значит, ты как минимум изливался в омегу. Если не хотел детей — так нужно было позаботиться об этом заранее. Вовремя вытащить, например, — графу Энгерберду становится смешно. Реми тоже негромко хихикает. — Ну правда, братец, не будь таким жестоким, ребеночек ни в чем не виноват! — Нет никаких доказательств, что он от меня. Амарис под кем только не был, — кривится Нэд и проходит дальше, обходя их стороной. Альфа явно не в духе. Реми провожает брата взглядом и продолжает подниматься на второй этаж вместе с мужем. — Он оттает. Хотя, Нэд никогда не любил детей. Но я уверен, он поменяет свое мнение. Кстати, господин… Вам очень идет держать на руках дитя. Из вас вышел бы прекрасный отец. — Я рад, что вы так считаете, — усмехается Демид. Но пока не напоминает ему о том, что пора бы заводить собственных детей. Теперь они попробуют себя в роли родителей, потренируются на чужом ребенке. А потом уже можно будет делать своих. Вскоре они находят для младенца кормильца: омегу из деревенских, который тоже недавно родил — и у него есть грудное молоко, чтобы выкормить дитя. Наевшись, малыш засыпает. Для него привозят колыбель и детские вещи. Демид с Реми бегают вокруг младенца так, словно это их родной. Эта суматоха не проходит мимо ушей и глаз Миреля. Старший омега поднимается к ним, заглядывая осторожно в колыбель. Ребенок спит тихо, розовощекий, на голове темный пушок, наверняка волосы в будущем будут черными. Мирель замечает родимое пятно на ручке и не может отвести взгляда. Амарис, который разрушил его брак, родил дитя. Но не от Джаспера, а от Нэда. Как такое возможно?.. До этого момента никто не знал, что между ними была близость. — Я помню… — тихо говорит Мирель. — Несколько лет назад на балах Нэд ухаживал за этим омегой. Тогда мне казалось, что он в него влюблен. И это, очевидно, было взаимно. Но потом их связь прервалась. Неужели… они таки были вместе? Так странно… Что в Амарисе такого, что все альфы сходят по нему с ума? Неужели все дело в одной красоте и молодости? — Нет сомнений, что это ваш внук, папенька, — кивает Реми, приседая у колыбели. — Не знаю, что было между Амарисом и Нэдом, каковы были их отношения, но результат прямо перед нами. У него наше родимое пятнышко… Он будет похож на своего отца. Это так трогательно… Вы же хотели, чтобы в нашем доме зазвучал детский смех и плач. Ваша мечта сбылась, у вас родился внук. — Я ждал внуков вовсе не от Нэда, — улыбается Мирель, он в смешанных чувствах смотрит на кроху в колыбели. — И не думал, что все обернется вот так… Ребенок останется жить тут? — Да, — кивает Демид. — Ему нужно дать имя. — Пусть Нэд называет, — пожимает плечами Реми, все сильнее задумываясь о том, что тоже хочет родить ребенка. Но он не решается об этом заговорить. — А пока новоиспеченный отец отходит от шока, мы можем называть его просто милашкой, — омега тихо смеется, но даже это будит чувствительного к шуму ребенка. Маленький начинает плакать, и все трое кидаются его успокаивать.

***

Амарис приходит в себя уже на своей постели. Рядом с ним сидят слуги и лекарь, который щупает его пульс. — Где мой сын? — хрипло произносит омега, едва разлепив глаза. Тянет руку в сторону двери. — Когда мне его принесут? Он голоден… Принесите, я его покормлю. — Успокойтесь, вы не в себе после родов, вы спали сутки, — говорит ему лекарь. — Я дам вам успокоительные травы, вам нужно восстановиться. Родоразрешение прошло удачно. У вас нет сильных разрывов, так как плод был небольшим. Вы скоро поправитесь, а пока полежите… — Где мой сын?! — повторяет громче Амарис, делая попытку встать. — Что вы с ним сделали?! — С ним все хорошо, лежите, не вставайте, — врач пытается удержать омегу в позиции лежа, но тот все равно дергается. — Господин, не нервничайте… — Тогда ответьте мне, где мой ребенок! У Амариса находятся силы бороться. Он отчаянно отпихивает лекаря и соскакивает с кровати. Ему больно ходить, все тело болит, но он все равно мчит к двери. — Я сам его найду! — Амарис бросает на слуг безумный взгляд, он выглядит сейчас устрашающе. Он идет по коридору, шатаясь, придерживаясь за стену, и так и вваливается в комнату Джаспера. А тот как раз стоит у окна, опираясь на трость. У Амариса глаза наливаются кровью, когда он видит несостоявшегося муженька. Ему все равно на то, что он должен поддерживать с ним хорошие отношения. Сейчас омега не может мыслить разумно. У него отняли его солнышко. Он в кромешной тьме. — Ты убил моего ребенка?! — визжит Амарис, кидаясь к альфе, хватает его за ворот рубашки и смотрит прямо в глаза леденящим взглядом. — За что ты его убил?! Это твой внук! Внук! — Приди в себя, ты не в своем уме, — хрипит Джаспер, перехватывая его ручку, сжатую на вороте рубашки. — Я бы не смог убить невинное дитя, даже если ты родил его от другого. — Тогда где он? — Уже далеко, там, где ты его не найдешь, — усмехается альфа. — Он нам не нужен. Он будет мешать. Твой сын жив, ты родил здорового омегу. Но не надейся, что я позволю тебе его воспитывать. Он теперь в другой семье. О нем позаботятся. Амарис выхватывает трость у Джаспера и со всей силы, что у него есть, ударяет его в и так болезненно ноющий пах. В самое больное место. Несколько раз. Джаспер вскрикивает и сгибается пополам, а омега хватает его за волосы и приподнимает лицо, прошипев в него замогильным голосом: — Верни мне моего ребенка. В этот момент в комнату забегают слуги, они разнимают их и уводят Амариса прочь, держа его крепко и не давая больше вырваться. Последующие дни его контролируют слуги. Отпаивают травами, лекарствами, пытаются привести в себя. Амарис же обретает способность здраво мыслить лишь на вторые сутки. Но сразу впадает в уныние — начинает без конца плакать и трястись. Ему ведь даже не дали коснуться его ребенка! Не дали обнять, покормить, поцеловать в лоб… Амарис так хотел подержать его на руках! Но его забрали сразу же. Жестоко отобрали, словно ни у кого из них нет сердец… Выплакавшись, Амарис находит в себе силы действовать. Это не конец. Это начало. Желание вернуть сына придает ему небывалых сил. Он притихает для виду, а сам планирует отомстить. И в первую очередь он устранит Джаспера. Тот ему мешается. Потом возьмется за Бенджамина. Больше он не позволит так собой помыкать. Амарис не кукла — он живой человек, пусть и поломанный. Он будет бороться. И омега наряжается, приводит себя в порядок. А на губы наносит припрятанный в массивном кольце яд. Это его особый прием — убивать поцелуем. Самого его яд не возьмет, у него выработанный иммунитет. Но вот Джаспера даже капля способна убить. А если это не поможет — в потаенном кармане у него тонкий острый нож. Амарис неспешно идет к графу. Он все еще не полностью восстановился после родов. Но все равно идет вперед, по запаху определяя, что Джаспер находится в своем кабинете. Омега заходит туда, прикрывая дверь. Очаровательно улыбается. Кокетливо поправляет кудряшки, проходясь к креслу, в котором восседает альфа. — Вижу тебя прежнего, это радует, — кивает Джаспер с улыбкой. Амарис же усаживается к нему на ноги и обнимает за шею. — Да, роды помутили мой рассудок, я не помню, что творил, — убедительно лжет омега, гипнотизируя графа взглядом. — Вы правы, ребенок будет нам мешать… Амарис тут же примыкает к губам Джаспера, целуя его. Целует напористо, страстно, но на деле все это — расчетливая игра. Омега делает то же самое, что проворачивал много раз. Целует как можно дольше, чтобы яд попал в ротовую полость жертвы. — Кхах… — Джаспер ощущает привкус на губах и резко отстраняет голову омеги от себя. За волосы. Амарис задирает лицо послушно, словно у него нет сил и желания противиться крепкой хватке. — Это яд! Ты думаешь, я не узнаю этот вкус?! Меня десятки раз пытались отравить! Сученыш! Джаспер приходит в ярость, отбрасывая омегу. Амарис ударяется о стол, сползая на пол. Но не теряется, он выхватывает нож и набрасывается на графа. Острейший кончик лезвия замирает в сантиметре от сонной артерии. Джаспер успевает перехватить его руку. Альфа отводит нож в сторону, крепко держа запястье. — Выброси, — рычит граф. — Немедленно выброси это! Как ты можешь хотеть моей смерти? Ты говорил, что любишь меня, что хочешь со мной жить, как семья! Я все ради тебя бросил, развелся с супругом, дети теперь ненавидят меня, не хотят ни знать, ни видеть! И что я получаю взамен?! Амарис начинает смеяться. Громко, жутко. Его смех истеричный. Омега разжимает руку, и нож падает на пол. Слышится стук. Но Джаспер все равно держит его за запястье, сжимая до хруста костей. Амарису плевать на боль и синяки. Он привык. — Я обещаю, что не буду на тебя покушаться, если вернешь мне сына, — выдвигает Амарис. — А не послушаешь, то однажды ты не проснешься, захлебнувшись в собственной крови. — Ты обезумел, — расширяет глаза Джаспер, прохрипев. Отпускает его руку. — Я найду для тебя врачей. — Я всегда таким был. То, что ты считаешь «мной», является одной из моих масок, — Амарис проходится по комнате, стирая ладонью с губ остатки яда, тело дрожит от выброса адреналина к кровь. Джаспера ничем не убить, даже пуля в сердце не отправила его на тот свет. Этот альфа слишком везучий. Задача не из простых. — Вот увидишь… Я сделаю из тебя примерного супруга, — хрипит Джаспер, тоже вытирая губы и тяжело дыша. — Ты станешь таким, как я хочу… Я не отпущу тебя. Не отдам. — Увы, — Амарис смеется, задерживая руку на дверной ручке. Запястье сильно болит. — Граф Вегарди, вы слишком наивны, как для своих лет. Птицу в клетке никак не заставишь петь, ведь она — в неволе. Омега уходит, оставляя за собой шлейф сладкого феромона. Как только он выходит в коридор, улыбка с его лица сползает.

***

Джаспер уже жалеет, что оступился и выбрал Амариса. Он должен был и дальше придерживаться своих принципов. Этот омега словно лишил его рассудка — иначе не объяснишь действия и поступки альфы. Граф Вегарди все сильнее сомневается. Но как вернуть назад Миреля — того верного и любящего омегу, так преданно смотрящего ему в лицо? Как помириться с детьми? Раньше у них была крепкая семья, хорошие отношения. И все разрушилось из-за его порочного увлечения. Да, Джаспер влюбился в Амариса. Но это не было поводом отказываться от семьи… Он скучает по временам, когда в его жизни был покой, умиротворение. Мирель создавал уют, дети радовали. Они все вместе проводили летние вечера, долго засиживаясь в саду. Им было хорошо. Но Джасперу захотелось страсти. И это желание попробовать что-то новое, разнообразить скучную рутину — все сгубило. Он понимает, что сам виноват. Но в то же время, не может признать это вслух. Гордость не позволяет. Больше ничего не будет, как прежде. Ему придется строить все заново. Делать из Амариса второго Миреля — если это вообще возможно. Подстроить его под себя, перевоспитать. Омега пока молодой, мягкий, на него можно влиять. И Джаспер отправляется к дяде Амариса, чтобы обсудить с Бенджамином его племянника и способы влияния на взбесившегося омегу. Барди как раз находится у себя в особняке, покуривая очередную сигару. Услышав, что прибыл гость, Бенджамин вальяжно выходит из кабинета, прохаживается в холл, неспешно спускаясь. Джаспер в нетерпении постукивает тростью по начищенному до блеска полу. Интерьер внутри особняка Барди ослепителен. Истинное великолепие и роскошь. — Приветствую, друг мой. Что вас сюда привело? — Бенджамин фальшиво улыбается. — Ваш племянник ведет себя крайне неподобающе, — сразу приступает к делу Джаспер. — Насколько я знаю, в присутствии вас он безупречен. Как вы добились того, что он вас слушает? Скажите, я заплачу. — О, что вы, что вы, — хрипло смеется Бенджамин. — Не стоит, право. Да, Амарис весьма своенравный. Но есть у меня на него управа. Могу поделиться. Но не за деньги, этого у меня достаточно. Мне нужно что-то другое. Взамен даю вам гарантию, вы получите кое-что важное для моего племянника. И он будет покорен вам, как никогда прежде. — Что же вам нужно в таком случае? — Всего-лишь рудники на юго-западе вашего графства. Самая малость, — смеется Барди, взмахивая рукой, тут же почесывает свою редкую бородку. Он весьма внушительного роста, если сравнить с Джаспером. Граф Вегарди же задумывается. Эти рудники приносят немалую прибыль. Бенджамин явно умеет торговаться, потому что продолжает: — Амарис будет как шелковый — легкий, податливый. Он больше не будет спорить с вами. Он станет мягким, как тесто. Что захотите, то и слепите. Есть у него ма-а-аленькая слабость… Его папочка, который живет сейчас у меня и находится в моей власти. Амарис ну очень любит своего родителя, все сделает, лишь бы папуле было комфортно. Джаспер сжимает зубы, поняв, что Бенджамин удерживает в доме пленника, тем самым надавливая на Амариса. Подлым было бы поступать так же. Но альфа ухватывается за это, как за шанс. Зато у него будет нормальная семья с «нормальным» омегой. Неважно, какие методы он для этого использует. — Я согласен. Готов подписать документы о передаче рудников хоть сегодня. — Прекрасно! Вы не пожалеете, дорогой граф. Бенджамин поступает очень хитро и продуманно. Он получит часть земель, о которых мечтал. Но и контроль над Амарисом не потеряет. Да, он продаст Эйнара. Но его младшего сына Каса оставит себе. Амарис привязан в маленькому братику так же сильно, как к папе. Бенджамин просто разделит, оставив одного у себя, а второго поменяв на нужные ему рудники. Так даже интереснее. Ему забавно наблюдать за тем, как бедняжка Амарис пытается спасти своих родственников, крутится, как уж. А теперь омега будет разрываться надвое, не зная, кого из альф слушать и кому подчиняться. Бенджамин доволен таким исходом. Его ждет интереснейшее представление.