Карма

Два месяца спустя Амарис сидит в саду, рядом на круглом белом столике лежит книжка. Стоит чашка остывшего чая, фарфоровый чайничек с нарисованными цветками. Омега расслабленно вдыхает горячий летний воздух и машет на себя веером. Неподалеку в тени на расстеленном на траве покрывале играется Кас. А рядышком сидит нянь с Цессилем на руках. Не идиллия ли это? Бенджамин таки попал в лечебницу для душевно больных, именно в руки кровожадного врачевателя, который любил ставить различные эксперименты над больными, делал им трепанацию черепа, морил голодом, оставлял в темной комнате без света и звуков на несколько суток — был в поиске новых методов излечения болезней души. И не мог догадаться, что Бенджамин болеет из-за сигар. Даже находясь там, под надзором, Барди продолжает их курить и сходить с ума. Поделом ему. Амарис забрал Каса сразу же. Родня Бенджамина отдала его без промедления, им не нужен лишний рот, тем более, маленький бастард. Теперь омега с братом и с ребенком живет тут… в доме Вегарди. Рядом с Нэдом. Альфа прямо сказал, что их отношения никогда не будут носить официальный характер. В брак они не вступят. Амарис пробудет тут до тех пор, пока Нэд не разыщет себе законного супруга. А пока… они вполне похожи на пару. И омега наслаждается этим. Их «союз» тайный, Амарис не выходит в свет, не показывается в обществе вместе с Нэдом, не бывает за пределами особняка. О том, что он находится тут, знают только слуги и родственники Нэда. Но они не расскажут. Никто не хочет скандала. Амарис и сам понимает, что заставить альфу вступить в брак будет довольно сложно. Нэд не поддается манипуляциям. Им не выходит управлять. Альфа понимает, что сейчас для него важнее всего — восстановить имя Вегарди в глазах общества. Доказать всем, что их род достоин быть частью высшего дворянства. Нэд занят своими новыми обязанностями. Альфа слишком серьезно подходит к своей «работе», отдает этому делу всего себя. Хотя, не полностью: оставляет немного для сына, и еще капельку для Амариса. Омега пока не жалуется: ему подходит роль любовника. Они ведь спят в одной постели — и почти каждый день занимаются сексом. Однако Нэд тщательно следит, чтобы Амарис пил настойки — видимо, не желает становиться отцом во второй раз. Теперь Нэд Вегарди — новоиспеченный граф. Он вхож в доверие к королю Людвигу, успел обзавестись связями и с другими важными людьми — в этом ему помог Демид Энгерберд. Дела идут не так уж плохо. Настало затишье. — Кас! Не ешь цветы, — смеется Амарис, заметив, как его златоволосый братик срывает растущий в траве клевер и пихает его в рот. Не маленький ведь! И кормят его хорошо… Просто Кас жил взаперти до этого, и только-только начал изучать окружающий мир. — Выплюнь! Тоби, отбери это у него, — просит он няня. Слуга вытягивает изо рта ребенка клевер. — Нельзя, это несъедобно, — ругает нянь, пригрозив пальцем. А Цессиль смеется. Малыш только недавно научился смеяться, а еще он начал издавать забавные звуки. Амарис любуется своим сыном и братом. Детки его расслабляют. — Но травка вкусная… — дуется Кас и снова хватает зелень маленькой ручкой. Но выбрасывает, как только видит вышедшего в сад Нэда. Омежка подрывается на ноги и пулей мчит в сторону молодого графа. Кидается ему в ноги и обнимает, он едва ли достает ему ростом до колен. — Касси, что такое? — Нэд наклоняется и подхватывает брата Амариса на руки. Альфа все так же неловко себя чувствует рядом с детьми, он впадает в ступор и не знает, как себя вести. Особенно с такими подросшими, как Кас. А ребенок наоборот тянется к нему, как цветок к солнцу. — Ты такой красивый! — лепечет омежка. — А это правда, что когда я вырасту, мы поженимся? — Ну конечно, куда я денусь, — смеется Нэд, подняв брови. Малый профессионально нацелился на него — похлеще самых ярых поклонников. Нэд собирался заменить Касу отца, но, похоже, омежка считает по другому. Считает его своим будущим партнером. — Слышал, Ами? Смотри, какой соперник тебе растет. Амарис лишь смеется, ни капли не воспринимая все это всерьез. Обычные детские шалости. Кас привязался к Нэду, потому что тот намного добрее Бенджамина. К тому же, он стойко терпит его приставания с просьбой поиграть в мячик или вместе погоняться за бабочкой. — Что бы кто ни говорил, а из тебя хороший отец, — Амарис встает и подходит ближе, положив руку на плечо альфы, смотрит преданно и нежно. — Но знаешь… моя жизнь стала такой спокойной, что мне становится страшно. Вдруг все это вскоре оборвется? — Не думай о плохом, — кивает Нэд. Альфа относит ребенка няню, а сам берет на руки Цессиля, поцеловав его в лоб. Оба омежки тянутся к Нэду, оба больше любят его. И кажется даже соперничают за его внимание. Амарис подходит со спины и обнимает своего альфу, кладет голову на его спину. Нэд в это время разговаривает с Цессилем у себя на руках, а сынок в ответ что-то улюлюкает. Омега прижимается сильнее и выдыхает. Ему страшно, как никогда. У него стойкое ощущение, что это мгновение счастья нереально. Что он спит и сон не будет вечным — он очнется и окажется в привычном кошмаре. Амарис так привык жить в сетях опасности, заговоров, интриг, ему приходилось всегда быть начеку, в напряжении. Но теперь… Он словно переместился в рай. Амарис рядом со своим ребенком, с Нэдом, он забрал брата. Не хватает лишь папочки — но, к сожалению, его уж не вернуть. Эйнара недавно перезахоронили, разместив его могилу рядом с могилой давно почившего мужа — Солара Тейна. Супруги наконец вместе. Раз не в этом мире, так в ином. Амарис же не может расслабиться. Эти два месяца прошли на единой светлой ноте. И от этого тревога внутри становится все сильней. Он не заслуживает счастья. Он натворил своими руками столько бед, что его обязательно должна настигнуть карма. Неважно, по чьему приказу он это делал. Исход один. Да, этот мир полон несправедливости, в нем нет закономерности и правил. Одни получают за свои злодеяния сполна, другие же живут до глубокой старости, не зная ни бед, ни горя. И никогда не догадаешься, в какую категорию тебя занесет судьба. Омеге плохо. Да, он с Нэдом, но у него нет ощущения, что это навсегда. Альфа сам не давал ему таких гарантий. Ничего не обещал. И Амарис понимает его — Нэд не может пойти наперекор всем. Но и ему хочется знать, что альфа не откажется от него, даже если найдет себе супруга. Кроме угрызений совести, омегу мучают частые кошмары. А так же неподконтрольная, параноидальная ревность. Он видит опасность всюду. И со временем это противное ощущение только нарастает. Нет, Нэд не дает ему повода. Нэд не смотрит в сторону других омег. Но зато другие омеги смотрят на альфу — и у Амариса руки чешутся убрать их с пути… Или хотя бы выколоть глазки, чтоб не смотрели на чужое. Но он обещает себе, что больше никому не будет вредить и убивать. Ни за что. Хватит. Ведь возможно, за его грехи придется расплачиваться не ему, а его детям. А это было бы слишком жестоким наказанием. Очередное жаркое лето принесло не только грозы и зной, но и перемены в его жизни. Теперь он избавился от оков. Амарис свободен. Но надолго ли это?

***

Реми тяжело дышит, слезая с мужа и падая рядом на кровать. Он поворачивает голову на Демида. Оба тяжело дышат после очередного бурного секса. За сегодня это третий раз, а еще даже не вечер… Омега глухо смеется, зарывшись лицом в подушку. Демид же жадно осматривает его ладную задницу с многочисленными засосами и следами зубов на ягодицах. Она перепачкана спермой. Альфа ложится к нему, развернув Реми и прижав к разгоряченной груди. Они лежат голые. Даже шторы на окнах не задернуты — не было времени о них думать. В комнату проникают солнечные лучи. — Оох… ха. Знаете, милый… я очень счастлив, — Демид говорит это и поглаживает супруга по волосам. — Я боялся, что вы так и не примете меня. Будете избегать взгляда, как в первые месяцы. Я знаю, что недостоин вас… Я уродлив. — Вы неправы, — Реми возражает, поднявшись на локоть. Омега смотрит ему в лицо, наклонившись и поцеловав один из глубоких шрамов на щеке. Эти борозды оставила лапа большого медведя, который напал на альфу, когда тот был юношей. Демид чудом остался после этого зрячим, его лицо было похоже по воспоминаниям на кровавое месиво. Раны уже давно зажили, но шрамы так и остались. По щекам, носу, подбородку, губе идут следы от звериных когтей. — Вы попросту привыкли к моему лицу, поэтому можете так спокойно смотреть. — Не говорите глупостей, мне нравится ваше лицо. Шрамы украшают альфу, — смеется Реми и ложится обратно, прислонившись к шее своего мужа. Чувствует себя с ним единым целым. — Но все же, я питаю надежду, что наши дети будут похожи на вас, свет мой, — усмехается Демид, поглаживая омегу по спутанным волосам. — А я надеюсь, что наши с вами старания уже увенчались успехом. Реми опускает руку на свой живот, пробуя прислушаться. У него так и не наступила течка, так что есть основания полагать, что произошло зачатие. Осталось вызвать лекаря и подтвердить свои догадки. Все же, они с Демидом очень часто занимались любовью… — Я буду слишком счастлив, боюсь, что тресну от счастья, когда узнаю о вашем положении, — альфа чмокает его в макушку. Но тут же хмурится. — Но я не могу выбросить из головы одни мысли… Если бы я тогда не сватался к вам, не настаивал на браке, вы были бы сейчас с человеком, которого любили. И, возможно, любите до сих пор. Ваш отец бы не убил его, Джаспер ведь разгневался как раз из-за того, что пообещал вас мне, а вы решили быть с другим… — Это все в прошлом, — Реми переменяется, закусив губу. — Не стану вам лгать, я все еще вспоминаю Андре. Он мне снится. Он был моей первой любовью, это длилось много лет, я не сумею забыть его так быстро… Но все равно забуду, воспоминания имеют свойства стираться со временем. — Милый мой, — вздыхает Демид. — Если бы Джаспер не стрелял в него, вы бы сбежали с ним, верно? — Да, я бы не стал вашим супругом, — говорит честно омега. — Мы бы с ним убежали в его родные края, там бы обвенчались и жили бы вместе… — Вы сожалеете, что ваша судьба сложилась не так, как вы того желали? — хмурится альфа, прижав его к себе теснее. — О, нет, — Реми вновь привстает. — Нет, конечно же, не жалею. Разве я несчастен с вами? Я похож на несчастного? — смеется омега и наклоняется, быстро поцеловав мужа в губы. — Вы в последнее время часто думаете о том, о чем не стоит. Расслабьтесь, я никуда не денусь. — Даже если вам повстречается распрекрасный альфа? — усмехается Демид, переворачивая омегу и подминая его под себя. — Даже если он будет добиваться вас, говорить красивые слова, совершать подвиги? Если он будет красив и благороден, честен и силен? — Для меня не существует альфы лучше вас, — хихикает Реми и тянется за поцелуями. — И хватит меня ревновать ко всему живому и мертвому. Не выдумывайте то, чего нет. Я ваш до конца жизни… — омега уверен в своих словах. Но в эту же секунду слышится стук разбитого стекла. Ваза с цветами упала на пол — хотя она стояла посередине стола… Неужто это дурной знак? — Ах… Боже, — Реми пугается и пытается привстать, но муж начинает целовать его шею и укладывает обратно на постель. Похоже, будет продолжение… Омега расслабляется и переключает свое внимание на Демида. Они вновь занимаются любовью.

***

На следующий день семейство Энгерберд выезжает на бал в честь рождения очередного ребенка у одного их знакомого барона. Реми редко посещал светские мероприятия, хоть его статус супруга графа обязывал его вести себя соответственно правилам. Но муж разрешал ему оставаться дома, вот Реми и пользовался. Однако в этот раз пришлось ехать. С ними поехали Мирель с Йонасом. Эти двое обвенчались еще два месяца назад, взяли брак в узком семейном кругу, свадьба была скромной. Теперь Мирель носит фамилию Олан. Новоиспеченные супруги все время держатся за руки, нежно посматривая друг на друга. Между ними идиллия. Реми видит, что папа счастлив — и душа юного омеги спокойна. Они проводят время на балу. Реми старается держаться соответственно своему статусу, он богато и со вкусом разодет в наряд из золотой парчи. На нем семейные бриллианты. Омега сияет рядом со своим мужем, держа его под локоть. А все вокруг удивляются — как такой красавец может быть таким радостным в браке с чудищем? Но долго выдержать музыку, голоса и запахи Реми не может. Он отлучается подышать свежим воздухом, выйдя на улицу. Думает, что наверно он таки беременный, раз ему становится дурно от духоты и шума. Интересно, так ли это? Омега проходится немного дальше, касаясь рукой зеленой живой изгороди, ровно стриженой под прямоугольные формы. Он думает о Демиде. Когда дело касается работы, управления графством — муж ведет себя довольно властно и жестко, он непоколебим. Добивается своего любыми путями. Но как только речь заходит о Реми — как альфа показывает совсем другую свою сторону. На самом деле, Демид довольно уязвимый и неуверенный в себе. Раньше альфа вообще не раздевался при нем, стыдясь своего несовершенного тела. А теперь его неуверенность проявляется в ревности. Самоуверенный в своей неотразимости альфа не стал бы ревновать: он бы знал, что супруг никуда не денется. А Демид же в последнее время начал чаще говорить то о давно умершем Андреасе, то о несуществующих гипотетических любовниках Реми, которые могут его увести. Понятно, что альфа очень боится его потерять. Вероятно, Демид никогда не пользовался популярностью у омег, даже несмотря на заработанное его же силами денежное состояние. Сам Реми тоже когда-то брезговал им, по дурости называя его лицо «свиньим». Сейчас ему стыдно за это. Омега не считает своего мужа некрасивым. Наверно, Демид был прав, он привык к нему, привязался и поэтому не может судить о его внешности. Альфа стал ему родным. Реми слегка улыбается, думая, что пора возвращаться. Но он запоздало замечает, что за ним наблюдают из темноты. Человек в длинном плаще выходит под лунный свет. Омега хмурится, отступив на шаг. Сердце пропускает удар. Он разворачивается и направляется к зданию, хочет поскорее уйти. Но внезапно слышит: — Реми! Постой… Омега останавливается, замерев, словно камень. Забывает, как правильно дышать. Что?.. Ему кажется… Этот голос! На свой страх и риск он поворачивается назад и видит, как высоченный, под два метра ростом, крепкий альфа снимает капюшон. Лунное свечение ровным тоном заливает красивое лицо… До боли знакомое лицо. Но как такое может быть?.. — Реми, — призрак подходит ближе, едва коснувшись его дрожащей рукой. Перед омегой стоит никто иной, как Андреас Аджери. Андре.