Наруто: Пламенный Ронин

Создание катаны — это искусство, полное тайны, мастерства и преданности историческим традициям. В глубоком уединении мастерской кузнеца поднимается дым от раскаленной печи, словно дым от древних мудрецов, которые передали свои секреты через века. Ветры прошлого шепчут в ушах мастера, напоминая о величии искусства его предков. Мастер, сидя перед раскаленной печью, как воин перед битвой, внимательно наблюдает за каждым движением металла. Его руки, опытные и точные, с легкостью управляются с молотом, словно оружие самурая в руках опытного воина. Железный слиток, неотесанный и грубый, претерпевает метаморфозу под мастерскими руками. Он нагревается до красной жары и затем кован в длинные, узкие полосы. Этот процесс повторяется многократно, каждый раз придавая металлу все больше силы и гибкости. Но не каждый металл готов выдержать такую нагрузку. Не каждый камень сможет стать полноценной катаной. Так же как не каждый человек сможет стать полноценным самураем. Это было то, что я выучил за три недели обучения у Рея. В тот день на полигоне он все время сидел на дереве, под которым лежал я, и ожидал его прибытия. Это была некая проверка того, из какой стали я выкован, и не без доли удачи я все же смог пройти этот тест. Если бы у меня был выбор, то, скорее всего, я бы не остался в тот день, но раз уж так сложилось, значит, судьба. — Наруто, ты наконец-то полностью овладел кунай, поздравляю тебя — с улыбкой на лице сказал ронин, смотря в мою сторону. — Да, сэнсэй, спасибо вам — вежливо ответил я в поклоне. Не сосчитать, сколько раз меня отпиздили за незрелое поведение во время моих тренировок, так что перед каждым действием я научился считывать последствия и действовать исходя из ситуации. А ситуация была такова, что ронину нельзя было грубить. И даже не успевал заметить, как уже лежал на земле после того, как с моего рта выходило что-то неположенное. — Однако ты научился чему-то важнее кендзюцу — после долгой паузы проговорил учитель. — А? Это что же? — выпрямившись, спросил я самурая. — К дисциплине. Большинство людей живут как перышки, куда их и кинет поток ветра, туда они и направляются. Некоторым везет приземлиться на древо, а некоторые оказываются в куче кабаньего дерьма. Мотивация — самая большая ложь мира. Она длится максимум неделю, после чего все обратно размокает. Лучшие шиноби, самураи, торговцы, дипломаты и так далее, все они дисциплинированы. Без дисциплины человек не отличается от животного, следуя своим эмоциональным порывам и лени. Многие недооценивают мужчин, которые следуют своим чувствам и эмоциям, а на деле это самые опасные люди. Если им захочется убить или ранить кого-то, то они это сделают. У таких нет принципов и моральных границ, они поступают так, как хотят. В мире шиноби их называют мстителями, а в мире самураев их называют двусторонней саблей. Знаешь почему? — после долгой речи спросил он меня. — Нет, сэнсэй — быстро выговорил я, ожидая ответа. — Эмоции дают большую силу, однако отбирают разум, из-за чего мужчина следует своим чувствам, как женщины, ранящие и других, и себя, не думая о последствиях — ответил мне сэнсэй. Если так подумать, то все злодеи мира были эмоциональными мужчинами, которые следовали чувству мести или власти, из-за которых губили людей не думая о последствиях.Как дети просят родителей купить игрушку на последние деньги — Теперь ты знаешь два самых важных урока: дисциплина — это единственный путь к победе, а эмоции — путь к катастрофе. Этот урок вертелся в моей голове долгое время. Даже во время учёбы, которой я теперь усердно занимался, я всё равно думал об этой лекции Ронина. Наверное, есть причина, почему нормальных людей всегда принуждают действовать на своих чувствах, а шиноби учат хладнокровию и скрыванию эмоций. Обычным крестьянам нужен страх голодания, чтобы они продолжали работать на работах, которые им не выгодны и которые портят их жизни. Прямо как муравьи, которые своими телами и работой защищают и ухаживают за королевой, так и люди работают целыми днями вдали от своих семей, чтобы заработать немного денег, после чего разделить его с государством и взамен получить право на «свободу». От своих раздумий вывел меня Умино. — И так, ребята, сегодня у нас будет вторая практика по кендзюцу! После 5-минутного перерыва жду всех на полигоне! — Прокричал он, после чего исчез в дымке. Выпендрежник. Уже через 10 минут все с кунайми в руках стояли рядом с деревянными манекенами, усеянными множественными порезами. Ирука начал объяснять заново всё, что он сказал на первой практике. — И так, можете резать! — Приказал Ирука, закончив тему. — Первый, Инозука, можешь наносить удар! Инозука? Тот, который как мочалка пахнет постоянно? Он просто взял кунай в правую руку и нанёс прямой удар по манекену, после чего громко закричал, так как не рассчитал угол, и вся нагрузка перешла на его кисть, чуть не сломав её. В большинстве своём у всех других было так же. Нара лениво прорезал царапину по дереву, а Саске нанёс серьёзный удар по туловищу манекена, сделав прорез на половину длины кунай. — Узумаки, — сказал моё имя учитель. После того как я начал немного исправляться в учёбе, его отношение ко мне изменилось. Конечно, он не обнимал меня каждое утро, но его надменный взор пропал. Я крепко сжал кунай в руке, после чего отодвинул правую ногу назад, а левой нацелился в сторону манекена. Сделав быстрый выпад ногой, направил всё плечо в сторону манекена, а кистью поправил угол, чтобы он был 39.85 градусов. За три недели я с точностью выучил всё про углы в математике и даже смог лучше Сенсея подсчитать их в реальности одним глазом. Не знаю, как, но это было интуитивно понятно для меня, однако Сенсей не был сильно этим удивлен, так что и я не обращал на это внимания. Наконец, дотронувшись кунаям к туловищу марионетки, усилил свой выпад, все еще стоящей левой ногой, проведя кунай по дереву как ножом по маслу. Прорез был на всю глубину куная, разрезав манекен почти на две части. — Эм, Наруто? Кто научил тебя такому стилю использования кунай? — Спросил меня Умино. — А что не так, Сенсей? — Вежливо и умеренно спросил я, сдерживая каменное лицо. — Просто ты обращаешься к нему, как будто это… катана? — Выяснил Умино. — Не знаю, Сенсей, я лишь следовал прошлой практике, — ответил я, после чего передал кунай обратно учителю. Умино с подозрением смотрел на меня около 20 секунд, после чего закончил практику и отправил нас всех домой. Всё это время я жил у Ронина, он сам это предложил. Мне даже за еду не приходилось платить, так что пособие, выданное мне Хокаге, ушло в копилку на случай, если Самурай уедет из деревни. Если честно, я не знаю, останется ли он в Конохе после того, как заполучит свою катану, но и спрашивать не хотелось. Не хочу, чтобы он подумал, что я сильно к нему привязался.